Книга: Литературные герои на улицах Петербурга. Дома, события, адреса персонажей из любимых произведений русских писателей

Матинский и Фонвизин – драматурги нового времени

Матинский и Фонвизин – драматурги нового времени

В своих трагедиях на исторические темы Сумароков обращался к истории Древней Руси, его героями были князья и бояре, отделенные от зрителя многими столетиям. Но повседневная реальность, в том числе и реальность петербургская, все же проникала в новый национальный театр. Так, в 1782 году санкт-петербургской публике предложили комическую оперу Михаила Матинского, которая называлась «С.-Петербургский Гостиный двор».

Биография автора либретто этой оперы была достаточно примечательна. Матинский – крепостной графа Ягужинского, имевший музыкальное образование, позже он получил вольную. Работал преподавателем в Смольном институте, опубликовал несколько трудов по геометрии, географии. Подрабатывал переводами и писал пьесы. К тексту «Гостиного двора» он сам написал музыку.

В опере Матинского зрители могли увидеть мир, с которым соприкасались почти ежедневно, но чаще всего – вскользь, не задерживая на нем своего внимания. Прежде всего, это мир купцов и подьячих, но также и мир небогатых дворян и разбогатевших крестьян. Всего в пьесе изображено более двадцати персонажей, относящихся к разным социальным слоям, что позволяло показать целую панораму столичного города.

К сожалению, оригинальный текст либретто и музыка не дошли до нас. Мы знаем о пьесе только по ее переделке композитором Василием Александровичем Пашквичем в 1792 году, когда ее вновь поставили под названием «Как поживешь, так и прослывешь».

Главный герой оперы – купец-плут, самодур и скряга. В первом действии зрители попадали прямиком в Гостиный двор, где бойко шла торговля, продавцы зазывали покупателей, купцы осматривали товары и подсчитывали выручку. Во втором действии зритель видел во всех подробностях сцену предсвадебного сговора между родителями невесты и жениха, на сцене пелись народные песни, произносились обязательные по ходу обряда реплики и т. д.

В новой редакции пьесу впервые поставили на сцене Придворного театра 2 февраля 1792 года.


Пр. Бакунина, 6. Современное фото

* * *

Но где находится тот Гостиный двор, о котором идет речь в пьесе? Дело в том, что в Петербурге XVIII века их было несколько.

Первый Гостиный двор появился сразу после основания города. Находился он на бывшей Троицкой площади, там, где позже возвели особняк Матильды Кшесинской. Деревянные лавки уничтожил пожар в 1710 году, и через два года на их месте возвели новое двухэтажное каменное здание, крытое черепицей. Там же были биржа, таможня и аукционная камера. В 1737 году торговля на Троицкой площади прекратилась, и здание стали использовать как склад.

В 1719 году на берегу реки Мойки, у нынешнего Зеленого моста, по проекту архитекторов Г. И. Маттарнови и Н. Ф. Гербеля построили каменный Гостиный (Мытный) двор. Здесь не только торговали, но и взимали торговую пошлину («мыто»). Когда при пожаре 1738 года он сгорел, приняли решение не восстанавливать его на прежнем месте. Новое здание Мытного двора построили в 1785 году у излучины Невы (современный адрес – пр. Бакунина, 6). Позже, в 1812–1813 годах, его перестроили по проекту В. П. Стасова.


Тифлисская ул., 1. Современное фото

Еще один каменный торговый двор, так называемый Портовый двор, построил архитектор Доменико Трезини на Васильевском острове в 1722 году. Здесь торговали оптом товарами, которые сгружались с иностранных кораблей. Здания Портового двора простояли до начала XX века, но обветшали, и их разобрали. Случайно уцелела лишь часть постройки (дом № 1 по Тифлисской ул.). Сейчас это здание занимает библиотечный фонд Библиотеки Академии наук.

В 1712–1717 годах на месте будущей Дворцовой площади существовал Морской рынок, получивший свое название по Морской слободе, которая была заселена корабелами, работавшими на Адмиралтейской верфи. Здесь торговали продуктами и сеном для лошадей. Позже он сгорел, и лавки переехали. Впоследствии здесь запретили торговлю, создав поблизости, на берегу Мойки, Финский, или Круглый, рынок (возведенный по проекту Джакомо Кваренги в 1790 г.), а частью торговлю перенесли на расположенную неподалеку площадь, которая получила название Сенной. Но этот рынок и эта площадь заслуживают отдельного рассказа, и мы туда обязательно вернемся.

Ряды лавок тянулись также вдоль Невской першпективы. В 1780 году их уничтожил очередной пожар. Тогда на Садовой улице построили Щукин, Апраксин дворы и Никольские ряды. Кстати, в том же 1781 году Невская першпектива, или Большая першпективная дорога, получила новое название – Невский проспект. Это было знаком того, что Петербург теряет черты военного поселения и становится настоящим городом. Позже, по указу Николая I, Апраксин и Щукин дворы объединили в один обширный рынок. Те корпуса, которые мы видим сегодня, возвели в 1870–1880-х годах.

А когда же построили знакомый нам Гостиный двор? Его строительство началось еще в 1830-х годах. Первый проект, созданный архитектором Антонио Ринальди, был готов к концу 1740-х годов, но из-за недостатка финансирования в 1761 году приняли более простой – зодчего Жан-Батиста Валлен-Деламота.

Завершилась постройка Большого Гостиного двора только в 1785-м. Именно там, в новом и мгновенно ставшем очень популярным среди петербуржцев здании, по всей видимости, и происходило действие комедии Матинского. Чтобы покупателям было легче ориентироваться, лавки здесь располагались в «линии»: вдоль Невского – Суконная линия, где торговали парфюмерией, галантереей и книгами, вдоль нынешних улиц Перинной и Ломоносова проходили Большая и Малая Суровские линии, где можно было купить неотделанные ткани, вдоль Садовой – Зеркальная линия с зеркалами, ювелирными изделиями и предметами роскоши. А в 1790-х годах по проекту Джакомо Кваренги возвели Малый Гостиный двор (позже здание перестроили).


Большой Гостиный двор. Современное фото

В 1789 году на участке земли по Садовой улице, между Фонтанкой и речкой Кривушей, на деньги купеческой общины возвели торговые ряды. Их строительство завершили в тот день, когда был взят Очаков, и в честь этого события ряды назвали Очаковскими. В XIX веке рынок стал называться Никольским (в часть расположенного неподалеку Никольского морского собора). Рынок стал знаменит своим «Обжорным рядом», переехавшим сюда в 1880-х годах с Сенного рынка. Здесь покупали еду сезонные рабочие: каменщики, плотники, маляры, штукатуры, здесь же можно было дешево нанять работника или прислугу.

И наконец, в начале XIX века построили Новый Гостиный двор на Васильевском острове по проекту Джакомо Кваренги. Он находился неподалеку от здания Двенадцати коллегий (современный адрес – Менделевская линия, 5, сейчас там расположены философский и исторический факультеты университета).


Д. И. Фонвизин

* * *

Другой, гораздо более прославленный драматург XVIII века – Денис Иванович Фонвизин – происходил из старого дворянского рода. Его отец вырос в дни Петра I и остался верен его идеалам просвещения и служения обществу. Возможно, именно его или кого-то из его друзей выведет позже Фонвизин в образе Стародума – мудрого старца, радеющего о пользе государства, несмотря на то что ему пришлось претерпеть немало несправедливостей от сменивших Петра правителей России.

Фонвизин учился сначала в гимназии при Московском университете, позже в самом университете, где сблизился с Херасковым и его учениками – молодыми московскими литераторами. В журнале Хераскова «Полезное увеселение» шестнадцатилетний Фонвизин публиковал свои первые очерки.

Переехав в 1762 году в Петербург, Фонвизин определен переводчиком в Иностранную коллегию, а уже в следующем году поступает на службу к школьному другу Сумарокова, кабинет-министру Ивану Перфильевичу Елагину, и вскоре приглашен в его литературный кружок. Он переводил трагедии Вольтера, опубликовал первые басни, которые ходили по рукам в списках и быстро сделали молодого сатирика известным.

В 1766 году Фонвизин написал комедию «Бригадир», высмеивающую одновременно и косное малообразованное провинциальное дворянство, и молодых людей, понахватавшихся по верхам образования в Париже и любому умному чтению предпочитающих любовные романы.

Денис Иванович читал комедию при дворе и в салонах знатных вельмож, и она имела шумный успех. Никита Иванович Панин, воспитатель цесаревича Павла Петровича, реформатор и весьма прогрессивный деятель, что сделал? и «сердце мое с сей минуты к нему привержено стало», – вспоминал впоследствии Фонвизин. В 1769 году Фонвизин покинул службу у Елагина и вновь поступил в Коллегию иностранных дел, уже непосредственно под начальство Панина. Когда в 1782 году Панин вынужден был покинуть свой пост, то по его поручению Фонвизин написал по «мыслям» Панина его политическое завещание, адресованное Павлу Петровичу и обвиняющее в бедах России правительство Екатерины и Потемкина. В следующем году Панин умер, а его с Фонвизиным «Послание» позже сделалось одним из рукописных пропагандистских произведений, использованных декабристами.

В том же 1782 году в Вольном российском театре в Петербурге, на Царицыном лугу (ныне – Марсово поле), была поставлена самая известная пьеса Фонвизина «Недоросль». Эта премьера состоялась благодаря просьбам Панина и покровительству цесаревича. Возможно, Павлу пришлись по душе те колкости, которые там и тут отпускали по адресу правительства Екатерины положительные герои пьесы. Чего стоил хотя бы такой диалог между Правдиным и Стародумом.

Правдин. С вашими правилами людей не отпускать от двора, а ко двору призывать надобно.

Стародум. Призывать? А зачем?

Правдин. Затем, зачем к больным врача призывают.

Стародум. Мой друг, ошибаешься. Тщетно звать врача к больным неисцельно. Тут врач не пособит, разве сам заразится.

Но снова основными мишенями критики Фонвизина становятся провинциальные помещики, темные и необразованные, где-то краем уха слышавшие про «Указ о вольности дворянства», изданный Петром III, и перетолковавшие его по-своему.

Правдин. А вы считаете себя вправе драться тогда, когда вам вздумается?

Скотинин. Да разве дворянин не волен поколотить слугу, когда захочет?

Правдин. Нет… сударыня, тиранствовать никто не волен.

Г-жа Простакова. Не волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен? Да на что же дан нам указ-от о вольности дворянства.

Да и само действие комедии происходило где-то в российской глубинке, в поместье Простаковой. В деревне живут и князья Слабоумовы, герои комедии «Выбор гувернера», считающие, что «хозяйничать нам нужды нет, за нами, слава Богу, три тысячи душ, на наш век станет».

Можно предположить, что Фонвизин боялся открытого противостояния с властью. Но это не так. Позже он вступит в прямую полемику с Екатериной на страницах журнала «Собеседник любителей российского слова», задавая августейшей собеседнице весьма неудобные вопросы вроде таких:

«Отчего в век законодательный никто в сей части не помышляет отличиться?».

Екатерина ответила: «Оттого, что сие не есть дело всякого».

Фонвизин спрашивал: «Отчего в прежние времена шуты, шпыни и балагуры чинов не имели, а ныне имеют, и весьма большие?».

Ответ императрицы: «Предки наши не все грамоте умели. N. B. Сей вопрос родился от свободоязычия, которого предки наши не имели» и т. д.

Возможно, Фонвизин и другие писатели XVIII века так редко упоминают в своих произведениях Петербург оттого, что они старались либо отстраниться от обыденной жизни (как Сумароков и еще один петербургский драматург, Яков Борисович Княжнин, чьи трагедии происходят по большей части в Древней Руси), либо изобразить что-то общее и типичное (как Фонвизин), а Петербург XVIII века ни в коем случае не был типичным для России городом. Если воспользоваться словами того же Фонвизина, это город, где живут «по нужде» (т. е. по необходимости), в то время как в Москве живут «по прихоти». А вокруг Петербурга и Москвы простиралось огромное «государство, объемлющее пространство, какового ни одно на всем известном земном шаре не объемлет и которого по мере его обширности нет в свете малолюднее; государство, раздробленное с лишком на тридцать больших областей… государство, которое силою и славою своею обращает на себя внимание целого света и которое мужик, одним человеческим видом от скота отличающийся… государство, где люди составляют собственность людей, где человек одного состояния имеет право быть вместе истцом и судьею над человеком другого состояния, где каждый, следственно, может быть завсегда или тиран, или жертва… государство не деспотическое: ибо нация никогда не отдавала себя государю в самовольное его управление и всегда имела трибуналы гражданские и уголовные, обязанные защищать невинность и наказывать преступления; не монархическое: ибо нет в нем фундаментальных законов; не аристократия: ибо верховное в нем правление есть бездушная машина, движимая произволом государя; на демократию же и походить не может земля, где народ, пресмыкаяся во мраке глубочайшего невежества, носит безгласно бремя жестокого рабства» (эти слова взяты из «Завещания» Панина). Именно об этом государстве казалось важным писать Фонвизину. В петербургской жизни, в петербургском быте он и его современники не находили тем для творчества. Но уже очень скоро это изменится.

Оглавление книги


Генерация: 0.099. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз