Книга: Течет река Мойка... От Фонтанки до Невского проспекта

Дом Адамини

Дом Адамини

Последним на западной кромке Марсова поля является угловое трехэтажное здание, возведенное в 1823–1827 годах известным столичным зодчим Д.Ф. Адамини.


Дом Адамини

Строительная площадка дома Адамини исторически сформировалась на одном из двух участков, вначале принадлежавших семейству Ягужинских (генерал-прокурору П.Я. Ягужинскому, его вдове и позднее их сыну – графу С.П. Ягужинскому).

В 1781 году владельцем этих участков становится статский советник и вице-президент мануфактур-коллегии А.А. Саблуков, продавший в 1793 году их генералу С.С. Апраксину, после смерти которого его сын продает половину незастроенного участка своего батюшки, расположенного ближе к Мойке, купцу Антонову, тот незамедлительно приступил к строительству на нем большого жилого дома.

Строение, расположенное на углу Марсова поля и набережной реки Мойки, занимает участок, имеющий в плане форму трапеции. Его портик на южном фасаде дома, обращенном на правобережную набережную реки Мойки, замыкает перспективу Екатерининского канала со стороны Невского проспекта. В композиционном решении жилого дома сказалось немалое мастерство архитектора, удачно решившего фасады в приемах русского классицизма.

Южный фасад здания украшен строгим восьмиколонным портиком ионического ордера из полуколонн, с изящным треугольным фронтоном. В первом этаже корпуса, обращенного на Мойку, его первый владелец, купец Антонов, собирался открыть лавки, в связи с чем аркады первого этажа здания по его просьбе должны были быть открытыми, по аналогии с галереями городских торговых рядов.


В доме Адамини, со стороны Марсова поля, располагалось знаменитое петербургское кафе «Привал комедиантов»

По имени архитектора, построившего это здание, в народе оно стало называться «домом Адамини». Трехэтажный дом, акцентированный восьмиколонным портиком, вошел в историю русской архитектуры как одно из лучших зданий своего времени. Колонны, полуколонны, пилястры закругленного угла, пышный лепной фриз с грифонами и растительной орнаментикой придают строению подчеркнуто нарядный облик.

Семья зодчих и строителей Адамини перебралась в Россию из кантона Тичино Швейцарской Конфедерации в 1786 году.

Сначала в Петербурге появился глава семейства – Томазо Адамини, каменных дел мастер и умелый строитель. Его талант и мастерство приметили ведущие зодчие столицы – А.Д. Захаров, Джакомо Кваренги, Л. Руска, Л.И. Шарлемань и Карло Росси, включившие его в число специалистов, по возведению многих архитектурных объектов в Санкт-Петербурге. По рекомендации главы клана Адамини в столицу постепенно перебираются сыновья и племянники мастера Томаза.

Доменико Адамини, или, как его называли в России, Дементий Фомич, проработал в Петербурге меньше своего отца, но в отличие от него стал знаменитым зодчим, автором оригинальных архитектурных проектов жилых и общественных зданий Северной столицы. Тесно сотрудничая со знаменитыми зодчими, такими, как Карл Росси и Огюст Монферран, Адамини прошел практическую школу зодчества на строительных площадках столицы. Участвовал в переносе знаменитого Румянцевского обелиска с Марсова поля к зданию кадетского корпуса, работал при восстановлении Большого театра под руководством зодчего А. Модюи. Карл Росси пригласил его участвовать в сооружении Михайловского дворца. Доменико Адамини участвовал в строительстве ансамбля Главного штаба, зданий министерств иностранных дел и финансов на Мойке. За мастерство и усердие его награждают русскими орденами и ценными памятными перстнями от имени императора России.

И наконец, самостоятельная работа – выполнение заказа богатого русского купца Антонова. Внутренняя планировка жилого здания обычна для многоквартирных богатых столичных доходных домов XIX столетия. Старый дом относится к довольно узкому кругу петербургских жилых зданий, в которых в различные периоды времени проживали многие выдающиеся люди нашего государства.

В числе первых жильцов дома Адамини был барон Павел Львович Шиллинг фон Конштадт – ученый, физик, востоковед, инициатор использования литографии в России. Разработки и усовершенствования исследователя, внесенные им в технику литографии, позволили печатать даже тибетские, монгольские и китайские тексты.

Павел Львович действительно являлся разносторонне одаренным и талантливым человеком. Физики считали его своим коллегой, подобное же право оспаривали востоковеды, отечественные полиграфисты и военные инженеры. Шиллинг считался одним из одаренных столичных шахматистов, способных с завязанными глазами побеждать маститых специалистов этой замечательной игры.


П.Л. Шиллинг

В памятном 1812 году Павел Львович впервые продемонстрировал авторитетной военной комиссии, собравшейся на берегу Невы, свое изобретение – подводную мину, взрывающуюся при помощи электрического тока. Опыт удался, и комиссия зарегистрировала факт в своем протоколе и посоветовала талантливому изобретателю продолжить работу по промышленному выпуску этой необходимой военной продукции, но неожиданные события заставили Шиллинга прервать научную работу и в составе гусарского полка отправиться на театр военных действий. Его подвиги в боях с наполеоновскими войсками достойно отмечены высокими правительственными наградами и золотым оружием с надписью «За храбрость». В перерывах между сражениями, на биваках, Павел Львович все же улучал время для изобретательской работы. Тогда он разработал и внедрил в практику оригинальный способ литографической печати для размножения военных топографических карт.

После завершения войны с Наполеоном Шиллинг организовал в Министерстве иностранных дел первую в России гражданскую литографию. Его вторая давняя страсть – филология позволила ему стать знаменитым специалистом-исследователем в области языка и литературы народов Азии.

И все же первая страсть – изобретательство – продолжала довлеть над гениальным ученым всю его замечательную жизнь. Миру он вскоре стал известен как изобретатель и создатель первого практического электромагнитного телеграфа.

Здесь, в доме Адамини, в своем рабочем кабинете с окнами, выходящими на Мойку, П.Л. Шиллинг в 1832 году первым в мире разработал основы телеграфии, создал первый практически действующий комплекс устройств для электрической телеграфной связи. Изобретенный им электромагнитный телеграф ученый впервые продемонстрировал у себя дома 9 октября 1832 года. Интерес специалистов к этой новинке был настолько велик, что автор демонстрировал изобретение в своем кабинете в доме Адамини вплоть до Рождественских праздников. Электромагнитным телеграфом Шиллинга заинтересовался даже российский император, посетивший ученого в его квартире на Мойке.

Николай I, которому изобретатель продемонстрировал свой аппарат в действии, был крайне удивлен и поражен открытием, но, к сожалению, не осмыслил до конца всех возможностей практического использования подобной аппаратуры. В ней царь тогда увидел лишь некоторое забавное устройство – и не более того. Однако Николай Павлович одобрил деятельность изобретателя и даже пожелал провести телеграфную линию между Зимним дворцом и резиденциями великих князей.

Публика с интересом отнеслась к демонстрации изобретения Павла Львовича. Опыт проводился в комнате первого этажа дома купца Антонова, специально снятой у хозяина. Биограф Шиллинга писал: «Для демонстрации передатчика его установили в одном конце здания, где собирались приглашенные, в небольшом зале, а приемник находился в другом конце дома, в рабочем кабинете П.Л. Шиллинга, в так называемой „Китайской комнате“.

Первая в мире телеграмма из десяти слов на глазах собравшихся была лично принята Шиллингом „моментально и верно“.

Успех был неописуем. Многие хотели увидеть это чудо своими глазами, и Павлу Львовичу даже пришлось продлить демонстрацию своего изобретения еще на три месяца.

Служители церкви встретили новость об открытии ученого крайне раздраженно и весьма неприязненно.

После демонстрации одного из опытов на квартире Шиллинга протоиерей царскосельского храма отец Дионисий гневно заявил исследователю: „Будучи свидетелем сих светских забав, хотел бы уяснить, как их надобно понимать? Можно ли допустить всерьез, чтобы греховные мысли человека, уже тем самым осквернившего себя, передавались через пространство господнее электрическою силою, что есть само наваждение дьявола?“ – „Ваше преподобие, – весьма учтиво ответил Шиллинг, – передача мыслей через пространство – дело сугубо богоугодное, ибо, по святому писанию, мысли человеку даны токмо от господа нашего и ни от кого более. А потому сии мысли могут передаваться человеком только через пространство господнее. Что же касается до электрической силы, то об оной дьявол понятия не имел. Поверьте, батюшка, что я располагаю на сей счет точными сведениями“. – „Позвольте полюбопытствовать, откуда такие сведения могут быть вами получены?“ – ехидно спросил отец Дионисий. – „От самого дьявола, ваше преподобие, из первых, так сказать, рук“. Смех публики тактично прервал эту малонаучную дискуссию».


Н.Я. Бичурин (отец Иакинф)

В гостях у барона довольно часто бывал его добрый приятель и человек удивительной судьбы – знаменитый монах отец Иакинф, в миру Никита Яковлевич Бичурин. Богослов и выдающийся ученый китаевед, он более четырнадцати лет возглавлял Российскую духовную миссию в Пекине. За этот период он в совершенстве овладел китайским языком. Многочисленные работы отца Иакинфа в сфере китайской истории, философии и культуры, опубликованные в академических изданиях России и государствах Европы, принесли ученому заслуженную известность и популярность. Высоко оценив совместные труды П.Л. Шиллинга и Н.Я. Бичурина, Российская Академия наук избрала их своими член-корреспондентами.

Друзья открыли россиянам малоизвестную культуру народов Дальнего Востока. П.Л. Шиллинг разработал уникальный способ воспроизведения китайских текстов и применил его при печатании книги «Сан-Цзы-Цзин» («Троесловие»), переведенной его добрым приятелем и отечественным китаеведом Н.Я. Бичуриным на русский язык. Первый экземпляр этой замечательной книги переводчик подарил А.С. Пушкину, дружившему с бароном Шиллингом и желавшему принять участие в его Сибирской экспедиции. Однако в январе 1830 года император Николай I в категоричной форме отказал Александру Сергеевичу в поездке по Сибири.

Оба исследователя поддерживали также дружеские отношения и встречались в доме Адамини с известными русскими литераторами В.А. Жуковским, И.А. Крыловым и П.А. Вяземским.

В связи со столетним юбилеем П.Л. Шиллинга в 1886 году на западном фасаде дома Адамини торжественно установили мраморную мемориальную доску:

«Здесь жил и умер русский

изобретатель электромагнитного

телеграфа барон Павел Львович

Шиллинг фон Конштадт.

Родился 5 апреля 1786 г.,

Умер 5 июля 1837 г.».

В 1914 году в этом доме, на втором этаже, разместилось популярное в столице Художественное бюро Н.Е. Добычиной. В нем проходили регулярные выставки, на которых экспонировались не только картины известных мастеров живописи, но и молодых художников разных направлений и объединений. В этом же помещении администрация бюро устраивала концерты знаменитых и начинающих музыкантов. Здесь впервые прозвучали произведения С.С. Прокофьева.

Для рекламы своего популярного столичного заведения Надежда Евсеевна Добычина, биолог по образованию, специально заказала художнице А.П. Остроумовой-Лебедевой и укрепила на балконе второго этажа дома Адамини яркую цветастую вывеску таких внушительных размеров, что ее можно было видеть с Казанского моста на Невском проспекте. Посетители запомнили ее просторную квартиру благодаря возможности встретиться здесь с известными поэтами А.А. Блоком, В.В. Маяковским и С.А. Есениным, а в дни посещения салона Ф.И. Шаляпиным, А.К. Гла зуновым, И.Ф. Стравинским или В.Э. Мейерхольдом квартира Надежды Добычиной буквально переполнялась горожанами. Люди, к неудовольствию жильцов дома, располагались тогда даже на лестнице.

В 1910-х годах шли энергичные поиски новых форм в искусстве и бюро Добычиной тогда принимало для демонстрации образцы всех новоявленных художественных течений, возникавших одно за другим. Вернисажи в доме Адамини знакомили посетителей с работами «Союза русских художников», «Союза молодежи», объединений «Ослиный хвост», «Голубая роза» и иных творческих коллективов. Правда, по общему мнению, наиболее значительным из всех участников выставок Добычиной являлось объединение «Мир искусства», у истоков которого находились А.Н. Бенуа, С.П. Дягилев, М.В. Добужинский, К.А. Сомов, В.А. Серов и многие другие известные столичные художники.

В феврале 1917 года в квартире Добычиной прошел вернисаж художников этого объединения. 20 февраля газета «Речь» писала: «Состоялся блестящий небывалый вернисаж выставки „Мир искусства“. С двух часов залы художественного бюро Н.Е. Добычиной начали наполняться публикой, к четырем часам почти нельзя было двигаться... некуда было не только вешать, но и класть верхнее платье, и многим посетителям, несмотря на духоту, пришлось не раздеваться. С самого открытия заведующего выставкой осаждали покупатели картин... Первая большая комната занята новыми картинами Рериха. Много работ выставили Б.Г. Добужинский, Кончаловский, Кустодиев, Машков, Остроумова-Лебедева, Чехонин и др.».

3 апреля 1917 года здесь состоялась выставка финского искусства. Перед ее открытием в доме Адамини выступили с речами В. Фигнер, В. Маяковский, М. Горький. Все та же «Речь» писала 5 апреля: «Открытие выставки финского искусства приняло характер братского торжества... На открытии выставки присутствовал знаменитый финский художник А. Гален-Каллела с сыном».

Художник К.А. Сомов записал в своем дневнике об этой выставке: «Начался фантастический день. Открытие выставки Финляндской. Оркестр. Говорят речи. „Бабушка“ Вера Фигнер... Милюков, Радлов, Маяковский (скверно), Горький два слова по-фински. Истерическая речь Добычиной. Она меня подсунула к „бабушке“, которая, меня приняв за революционера, взяла мою голову и сказала „здравствуй, родной“, два раза поцеловала. Я приложился к ее рукам. Она мне очень понравилась».

Среди тревожных известий и безрадостных сводок о военных действиях на фронтах мировой войны жители Петрограда обнаружили в мартовских столичных газетах 1915 года небольшое сообщение о закрытии по распоряжению петроградского градоначальника литературно-артистического кабаре, открытого в 1912 году на организационном собрании литературно-артистической общественности. Кабаре размещалось в подвале дома № 5 на Михайловской площади, называлось «Бродячая собака» и являло собой, по мнению прессы, «место полного разгула безнравственности».


Футурист В. Маяковский

Скандал, которому предстояло иметь роковые для кабачка «Бродячая собака» последствия, разразился 11 февраля 1915 года. Шла Первая мировая война. В одну из ночей в кабачке выступил молодой футурист Владимир Маяковский со своим вызывающим стихотворением «Вам!»:

Вам, проживающим за оргией оргию,Имеющим ванную и теплый клозет!Как вам не стыдно о представленных к ГеоргиюВычитывать из столбцов газет?!Знаете ли вы, бездарные, многие,Думающие, нажраться лучше как, —Может быть, сейчас бомбой ногиВыдрало у Петрова поручика?Если бы он, приведенный на убой,Вдруг увидел, израненный,Как вы измазанной в котлете губойПохотливо напеваете Северянина!Вам ли, любящим баб да блюда,Жизнь отдавать в угоду?!Я лучше в баре блядям будуПодавать ананасную воду.

Автор «Увеселительного Петербурга» Ю.Л. Аненский писал: «Скандал разразился необычайный. Мужчины повскакали со своих мест с криками негодования, дамы – со слезами». Выступавший в тот вечер в программе Александр Вертинский позже рассказывал, как из публики в Маяковского летели бутылки, а он, Вертинский, ловил их и швырял обратно в разъяренную публику. По распоряжению столичного градоначальника кабаре закрыли.


Б. Пронин

Однако вскоре после закрытия «Бродячей собаки» ее организаторы и среди них артист театра В.Ф. Комиссаржевской Борис Пронин, помощник режиссера, директор «Бродячей собаки» и ее главный распорядитель, сразу же взялся за организацию нового кабаре.

Утренний выпуск «Биржевых ведомостей» за 11 января 1916 года информировал петроградцев, что «кабаре „Звездочет“ (первоначальный вариант названия кабаре. – Г. З.) будет помещаться в подвале Марсова поля, в доме, где художественное бюро Добычиной…»

Через месяц та же газета сообщала, что «в подвалах одного из старинных особняков у Марсова поля уже много дней копошатся живописцы, скульпторы, артисты, беспрерывно рисуя, лепя и репетируя. Свивается новое гнездо „подпольного“ искусства. „Привал комедиантов“ – так назвала свой подвал группа художников, объединившихся под флагом Петроградского художественного общества…»

В 1916 году активисты «интимного искусства» В. Мейрхольд, Н. Петров и Б. Пронин в подвале дома Адамини, где ранее хранились дрова, устроили кабаре. Его стены и потолок расписали художники Борис Григорьев, Сергей Судейкин, Василий Шухаев, Александр Яковлев. По эскизу архитектора Ивана Фомина соорудили огромный камин. Вечера в «Привале…» собирали молодых поэтов с их «неожиданными» произведениями, которые читались здесь не только авторами, но и знаменитыми артистами театров и даже балеринами Большого театра.


«Привал комедиантов» на Марсовом поле

К середине апреля 1916 года оформление помещений в подвалах дома Адамини завершили. «Биржевые ведомости» тогда писали по этому поводу: «Подвал в доме № 7 на Марсовом поле преобразился в жилище муз и граций. Фресковая живопись и лепные работы украшают потолки и стены подвала… Ничего подобного в Петрограде до сих пор не было…»

На торжественном открытии «Привала комедиантов» зачитали стихотворную телеграмму от артистов московского художественного театра О.Л. Книппер, И.М. Москвина, Н.О. Массалитинова и др.

В Москве ни Собак, ни Привала!Актеры, художники естьИ даже поэтов немало,Имен их нельзя перечесть.От имени всех комедьянтовПривет вам. Запомните ж вы:В Привале зарыта Собака,Но духа ее не зарыть,И каждый бродячий гулякаПусть помнит собачую прыть.

В. Мейрхольд

С весны 1917 года вечера в «Привале комедиантов» стали напоминать довольно едкие капустники, в которых активно участвовали режиссер Н.Н. Евреинов, писатель А.Н. Толстой, артисты К.Э. Гибшман и Н.В. Петров. Здесь, в «Привале», прозвучала поэма Александра Блока «Двенадцать» в исполнении Л.Д. Блок.


Режиссер Н.Н. Евреинов

Постепенно «Привал комедиантов» терял свою популярность. Выступления писателей и поэтов перестали вызывать восторги, публика посещала клуб все реже и реже. В 1919 году артистическое кафе в подвале дома Адамини, прекратило свое существование.

Старинный дом на углу Марсова поля и набережной реки Мойки уводит нас в мир литературных и музыкальных воспоминаний, будоражит память о знаменитых отечественных деятелях культуры и искусства. Здесь бывали и жили известные русские писатели, поэты, художники, знаменитые зодчие и строители нашего города.

В конце 1916 года в квартире дома Адамини, на третьем этаже с окнами на юг и восток поселился писатель Леонид Николаевич Андреев.

В 1921–1922 годах в этом здании в квартире своей подруги – актрисы Ольги Глебовой-Судейкиной жила поэтесса Анна Андреевна Ахматова.


Писатель А.Н. Толстой

Подруга Анна Андреевны Ахматовой О.А. Судейкина была старше поэтессы на четыре года. Внучка крепостного крестьянина Ярославской губернии и дочь горного инженера, она в шутку называла себя «неблагородной девицей». Закончив Императорское театральное училище, Ольга с 1905 года становится актрисой в труппе Александрийского драматического театра, а через год переходит в театр В.Ф. Комиссаржевской. В актрису, танцовщицу и прекрасного скульптора влюблялись поэты Серебряного века – Блок, Сологуб, Северянин, Хлебников и Иванов, но Ольга предпочла стать женой художника Сергея Судейкина. Влюбится так, что, провожая любимого в Москву, забыв о завтрашнем ответственном спектакле в театре, вспрыгнет в вагон и умчится с ним в бывшую столицу. Комиссаржевская уволит ее, и она перейдет в Малый театр А. Суворина.


Писатель Л.Н. Андреев

Художник Сергей Судейкин – вертопрах и бабник – напропалую обманывал ее, и гостившая у них в доме Анна Ахматова не раз становилась свидетельницей бурных семейных разборок и диких сцен. Правда, и «неблагородная девица» Ольга могла из ревности прилюдно вскочить на подножку извозчика и весьма профессионально набить зонтиком физиономию своему неверному супругу и его очередной пассии.


Актриса О.А. Глебова-Судейкина

К началу 20-х годов прошлого столетия Ольга Судейкина станет знаменитостью и в 1924 году покинет дом Адамини и эмигрирует из России в Париж. Сегодня ее работы – скульптуры, куклы и статуэтки – хранятся в лучших музеях Франции и Бельгии. О. Судейкина умрет от туберкулеза в начале 1945 года в парижской клинике. Перед отъездом в эмиграцию она сказала Ахматовой: «Вот увидишь, Аня, когда я умру, то не более четырнадцати человек проводят меня в последний путь». Невероятно, но ее предчувствие сбылось. На русском кладбище Парижа ее действительно провожали четырнадцать человек, ее добрые друзья – русские эмигранты. Памятник на могиле поставили на свои средства ее бывшие супруги – С.Ю. Судейкин и А.С. Лурье.

В годы Первой мировой войны в доме Адамини на Мойке также жили критик А. Волынский, поэты В.В. Хлебников и В.В. Каменский, режиссер Е.Е. Евреинов. В этом монументальном старинном особняке снимал квартиру и Борис Константинович Пронин, легендарный «доктор эстетики» – устроитель знаменитой «Бродячей собаки», а позже литературного кафе «Привал комедиантов».

В 1922 году здесь, во втором этаже, снял квартиру Э.К. Липгарт, научный сотрудник Эрмитажа, прекрасный художник-портретист, иллюстратор книг и искусствовед. Занимаясь двадцать три года научно-исследовательской работой в картинной галерее Эрмитажа, он смог установить авторство многих полотен.

В 1940-х годах в доме поселился В.И. Пилявский – автор книг по истории Петербурга, Петрограда и Ленинграда.

Почти двадцать лет (с 1948 по 1968 год) в квартире № 37 этого дома жил и работал писатель Юрий Герман. В 1968 году на фасаде здания установили мемориальную доску с его именем.


Э.К. Липгарт

Более двадцати лет (с 1948 по 1970 год) в квартире № 4 на третьем этаже дома жила писательница Вера Панова. Здесь ею были написаны «Сентиментальный роман», рассказ «Сережа», пьесы «Как поживаешь, парень?», «Проводы белых ночей». Этот факт тоже отмечен мемориальной доской на фасаде.


Писательница В. Панова

В годы Великой Отечественной войны этот архитектурный памятник стал одной из первых жертв фашистской бомбардировки. 26 ноября 1941 года в 13 часов 30 минут на дом Адамини обрушились две фугасные бомбы. Первая, полутонная, пробив чердачное перекрытие и второй этаж корпуса, обращенного на Мойку и канал Грибоедова, взорвалась на сводах первого этажа. Сильнейшим взрывом вся средняя часть здания с портиком и фронтоном была уничтожена. Вторая бомба пробила все этажи корпуса, выходящего на Марсово поле, но разрушила только внутреннюю часть здания, прочно сложенные толстые кирпичные стены устояли.

В течение всей блокады Ленинграда разрушенный фасад некогда великолепного жилого особняка являл собой символ тяжких испытаний, выпавших на долю города.

Уже в годы войны поврежденное здание тщательно обследовали и произвели необходимую временную фиксацию. В 1946 году фасад разрушенного дома Адамини оделся в леса. По проекту архитектора А.С. Гинцберга строители-реставраторы восстановили междуэтажные перекрытия здания, несколько изменив при этом его внутреннюю планировку. Фасадам особняка полностью вернули их первоначальных облик.


Разрушенный немецкой бомбой дом Адамини. Ноябрь 1941 г.

После окончания Великой Отечественной войны в доме Адамини поселился Н.В. Баранов – главный архитектор Ленинграда, архитекторы А.И. Наумов и И.И. Фомин, внесшие значительный вклад в восстановление города.

Наконец, уже в наши дни дом-красавец еще раз привлек к себе внимание. В фильме Алексея Балабанова «Брат» именно здесь происходит встреча героев Сергея Бодрова и Виктора Сухорукова (впоследствии этот диалог был даже помещен на диск с музыкой к фильму).

Оглавление книги


Генерация: 0.558. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз