Книга: Течет река Мойка... От Фонтанки до Невского проспекта

Он умер там, где родился

Он умер там, где родился

Третий Летний сад, ставший личной резиденцией жены Петра I Екатерины, располагался в первой четверти XVIII века на территории, называемой в период пребывания на ней шведов «Перузиной». Участок ограничивался пределами границ от левого берега реки Мойки (в те времена Мьи) до «Першпективной дороги» (Невского проспекта) и от Безымянного Ерика (Фонтанки) до Кривуши (канал Грибоедова). В годы правления императрицы Екатерины I здесь размещались царские продуктовые склады, винные погреба, фруктовый сад и разного типа огороды. Одновременно с Летним дворцом Петра I, построенным в Первом Летнем саду, в Третьем возвели «Золотые хоромы царицы». 11 июля 1721 года камер-юнкер Берхгольц из свиты герцога Голштинского писал в дневнике о Третьем Летнем саде: «Сад разведен недавно, и поэтому в нем ничего еще нет, кроме уже довольно больших фруктовых деревьев. Здесь же вырыты пять рядом расположенных прудов для содержания живой рыбы, привозимой к царскому столу. По распоряжению царицы в оранжереях и парниках садовник Эклибэн успешно выращивал бананы и ананасы».

В период правления Анны Иоанновны Третий Летний сад по ее распоряжению превратили в «ягд-гартен» («охотничий сад») – в территорию для «гоньбы и стреляния оленей, кабанов, зайцев». Родственница царя Петра оказалась страстной охотницей и иногда даже стреляла из окон дворцового особняка по совершенно ручным косулям, подходившим к зданию за своим любимым лакомством – куском булки или хлеба.

От «ягд-гартена» к Мойке проходил зеленый замысловатый коридор-лабиринт. В 1745 году на берегу реки возвели императорскую баню, или, как она официально числилась в дворцовых описях, «мыльню». Кстати, в списке работ по саду Анны Иоанновны, составленном зодчим Ф.Б. Растрелли, имеется об этом запись: «На берегу Мойки в новом саду я построил большое здание бань с круглым салоном и фонтаном в несколько струй, с парадными комнатами для отдыха». В центре сада обустроили качели, карусели и горки, приспособленные для зимнего и летнего катания.


Ф.Б. Растрелли

Незадолго до своей кончины Анна Иоанновна приказала архитектору Ф.Б. Растрелли приступить к возведению у истока реки Мойки из Фонтанки нового Летнего императорского дворца. В своем указе племянница Петра I распорядилась: «Строить дворец на левом берегу Мьи с крайней поспешностью». Однако здание нового дворцового комплекса все же заложили лишь 24 июня 1741 года.

По проекту архитектора Растрелли на указанном императрицей Анной Иоанновной месте, в 1745 году завершили возведение прекрасного деревянного Летнего дворца для Елизаветы Петровны. Для своего времени это было поистине грандиозное строение. Из Летнего сада Петра I открывался замечательный вид на прекрасный новый дворец, возникший к югу от «парадиза» Петра Великого, на левом берегу реки Мойки.

Дворец окрасили в светло-розовые цвета, на фоне которых контрастно выделялись белые резные наличники и вертикальные стенные выступы встроенных пилястр. Подобный цвет фасадов зданий преобладал в столичном городе первой половины XVIII столетия.

Цокольный этаж дворцового комплекса, облицованный гранитом зеленоватого оттенка, прекрасно контрастировал с розовым цветом фасада здания.

Главный фасад дворца Растрелли обратил к Мойке, выделив особо его центральную часть роскошно отделанным двухсветным Большим парадным залом. В него вели широкие марши красивой лестницы.


Императрица Елизавета Петровна

По распоряжению императрицы Елизаветы Петровны Растрелли превратил «ягд-гартен» в регулярный европейский парк, проложив крестообразными аллеи и устроив яркие узорчатые клумбы. Так же как и в Летнем саду Петра I, в парке Елизаветы Петровны насадили и фигурно подстригли деревья и кусты, расставили на аллеях мраморные скульптуры, построили несколько живописных необычных беседок и павильонов. Растрелли сумел придать своему детищу присущие его вкусу и стилю работы пышность и грандиозность.

Перед парадным фасадом дворца по эскизу зодчего соорудили золоченый фонтан и разбили портерный цветник, на аллеях которого установили мраморные изваяния. Вдоль левого берега реки Мойки посадили шеренгу лавровых деревьев, кроны коих подстригли под конус.

Широкая зеленая аллея из белоствольных берез тогда соединяла южный парадный двор с Невской перспективой. Этот замечательный шедевр русского зодчества XVIII века, его неповторимую по красоте территорию оберегала не менее замечательная ограда из кованых решеток с золочеными орлами, царскими коронами.

Н.Р. Левина и Ю.И. Кирцидели в книге «По этим улицам, по этим берегам…» (2010 г.) упоминали, что «неподалеку от дворца стоял Эрмитаж (невысокий, на уровне первого этажа дворца). Там были, как свидетельствует Якоб Штелин, „исключительно религиозные или библейские картины“. Некоторые из них сохранились до наших дней и находятся сейчас в Государственном Эрмитаже и Павловском дворце».

Летний дворец Елизаветы Петровны просуществовал у истока реки Мойки сравнительно недолго, всего 51 год. В нем искусно обустроили 160 прекрасных покоев, декорированных замечательным богемскими зеркалами, мраморными скульптурными украшениями и картинами кисти знаменитых художников. Однако за этот срок русский шедевр стал свидетелем многих исторических событий и необычных перемен в российском обществе.


Императорский Летний дворец на Мойке. Гравюра художника Махаева. XVIII в.

Здесь в 1762 году прошли пышные торжества по случаю заключения мира с Пруссией после завершения Семилетней войны 1756–1763 годов.

В замечательном Летнем дворце на Мойке в 1754 году родился и провел младенческие годы сын императора Петра III и императрицы Екатерины II наследник престола Павел I.

В день появления на свет великого князя императрица Елизавета Петровна решительно забрала ребенка от матери и до шести лет сама занималась его воспитанием. Затем она препоручила наследника попечению графа Никиты Ивановича Панина, позже тот станет одним из лидеров дворцового переворота 1762 года, отстранившего от власти законного императора Петра III – отца его воспитанника.

Однако, справедливости ради, следует отметить, что Никита Иванович, человек высокой культуры, оказался блестящим педагогом, ибо его подопечный к своему совершеннолетию получил прекрасное образование, свободно говорил на нескольких иностранных языках, прочитал массу полезных книг, блестяще владел своей речью, мог поддержать любую беседу, связанную с актуальными вопросами зарубежного и отечественного искусства и архитектуры. Наставником великого князя в Законе Божьем пригласили архимандрита Троице-Сергиевой лавры Платона (в миру Левшина – известного проповедника и будущего митрополита Московского, совершившего впоследствии обряд венчания цесаревича Павла с будущей великой княгиней Натальей Алексеевной).


Петр III


Екатерина II

Отца великий князь Павел Петрович лишился в возрасте восьми лет. До юношеского возраста Павел Петрович не общался со своей матерью, стеснялся и даже боялся ее. У удаленного со всем семейством в Гатчину Павла Петровича с годами резко менялись характер и отношение к людям. Современники единодушно свидетельствуют, что великий князь стал отличаться крайней нервной раздражительностью по любым пустякам и приступами сильнейшего гнева. Негативные черты характера Павла Петровича в годы его правления способствовали пополнению рядов его противников и росту уровня недовольства им в обществе.

Екатерина II остановилась после вступления на престол во дворце на Мойке, и в его Большом зале принимала официальные поздравления дипломатического корпуса.


Павел Петрович

В стенах этого дворца в 1762 году императрица Екатерина II услышала сообщение об убийстве в Ропше свергнутого с трона в результате переворота, организованного ею, своего супруга Петра III.

В феврале 1796 года Екатерининский летний дворец по распоряжению нового монарха – императора Павла «за ветхостью и нецелесообразностью» снесли, а на освободившемся месте возвели дворец для нового царя. Весьма подозрительный, мнительный, боявшийся покушений Павел Петрович опасался жить в Зимнем дворце, там ему постоянно мерещились дворцовые заговоры. Император регулярно заявлял своим приближенным: «Хочу умереть там, где родился».

Однако в Петербурге существовала и иная версия-легенда появления на берегу Мойки укрепленного замкового сооружения. Утверждали, что однажды в полночь часовому, стоявшему на посту в карауле при Летнем дворце Елизаветы Петровны, явился архангел Михаил и повелел передать будущему императору Павлу, что деревянный дворец должен быть разобран, а на его месте построен новый с храмом, нареченный Михайловским. Услышав от солдата о повелении архангела Михаила, император будто бы тогда сказал: «Я знаю. Воля его будет исполнена». И исполнил.

По его приказу у истока реки Мойки на месте снесенного дворца императрицы Елизаветы Петровны началось строительство нового царского палаццо, а точнее замка-крепости со рвами, подъемными мостами и естественными водными преградами-реками, Мойкой и Фонтанкой, делающими местопребывание блюстителя престола неприступным для любого рода мятежников и злоумышленников.

Естественно, у нового российского реформатора имелись собственные представления об архитектурном обновлении российской столицы. В соответствии с ними Павел I решил кроме военной провести и строительную реформу Санкт-Петербурга, создав в столице единый парадный центр, коим, по его мнению, должна была стать ансамблевая застройка этого участка города.

Составление проекта этого ансамбля император возложил на выдающегося российского архитектора В.И. Баженова, приступившего, несмотря на свое болезненное состояние, к работе и даже успевшего разработать в 1792 году проект ценнейшего памятника отечественной архитектуры XVIII–XIX столетий Михайловского замка. Прогрессирующий недуг, к сожалению, не позволил старому архитектору присутствовать при закладке своего монументального сооружения 26 февраля 1797 года. Газеты Петербурга тогда восторженно писали, как сам император Павел I заложил замок под мощный аккомпанемент пушечных салютных залпов со стен Петропавловской крепости.


В.И. Баженов

Для торжественной церемонии закладки замка специально изготовили из куска итальянского мрамора закладной камень с выбитой на нем надписью «В лето 1797-е месяца февраля в 26 день положено основание сему зданию Михайловского замка…»

Кроме того, для участников церемонии приготовили кирпичи из полированной яшмы с вензелями персон дома Романовых. По рисунку зодчего Винченцо Бренны изготовили серебряный молоток, лопатки и вызолоченные блюда с золотыми и серебряными монетами всех достоинств. При церемонии закладки архитектор Егор Соколов поднес закладную известь императору, а Винченцо Бренна – императрице. Великим князьям и княжнам строительный раствор подал чиновник интендантской службы Григорий Баженов – однофамилец архитектора Василия Ивановича Баженова.

К строительству Михайловского замка прикомандировали архитекторов И. Гирша и Г. Пильникова и каменных дел мастеров Луиджи и Джованни Руска. Общее же руководство строительством Михайловского замка император поручил Винценцо Бренне. Роль чертежника при нем тогда исполнял молодой Карл Росси.

4 марта 1797 года, перед отъездом на коронацию в Москву, Павел I повелевает: «Строение Михайловского дворца поручить беспосредственно нашему архитектору коллежскому советнику Бренне».


В. Бренна

Дальнейшее осуществление проекта В.И. Баженова проходило уже под руководством В. Бренны, тот был не только архитектором, но и незаурядным художником-декоратором, что, по всей вероятности, и позволило ему внести значительную долю своего творческого участия в проект мэтра В.И. Баженова, главным образом в оформлении замковых интерьеров.

Павел I, принимавший активное участие в проектировании замка-крепости, приказывал безоговорочно вносить в проект свои замечания и не всегда понятные зодчим предложения. Предложенная императором восьмиугольная форма внутреннего замкового двора, вероятно, должна была постоянно напоминать всем, что он является гроссмейстером Мальтийского ордена (мальтийская звезда имела восьмиугольную форму). Декораторам замка при отделке помещений император приказывал использовать понятные лишь ему одному замысловатые символы и аллегории.

В приказном порядке строители тогда соорудили в восточной части фасада замка широкую парадную лестницу, ведущую в «никуда». Справа же от нее, по распоряжению монарха, поставили роскошные дворцовые двери в небольшую караульную комнату.

В конечном итоге общее грандиозное творческое решение задуманного В.И. Баженовым архитектурного ансамбля удалось на славу и поразительно удачно связало замок с его ближайшим окружением. Историк архитектуры и критик В.Я. Курбатов весьма лестно охарактеризовал возведенный на Мойке новый архитектурный комплекс: «Загадочный, блестящий и торжественный Михайловский замок был задуман совсем особенно, – так, как никакое здание в то время не было строено…»

Павел I лично контролировал ход строительных работ. Перед «Особой экспедицией для строения» император поставил трудную задачу – завершить все работы по замку вчерне к 1797 году. Всем занятым на строительстве приходилось трудиться круглосуточно, несмотря на погоду и температуру воздуха, в темное время суток работали при свете факелов.

Царь приказал увеличить число работающих на возведении своего замка до шести тысяч человек. Такой темп работ заставил ускорить подвоз строительных материалов. Их изыскивали везде – разбирали старые загородные дворцовые здания, брали мрамор и гранит со строительной площадки Исаакиевского собора, опустошали декоративное убранство Таврического и иных дворцовых особняков.

7 декабря 1796 года своим указом Павел I распорядился: «Для наиспешнейшего строения Михайловского замка дозволяем мы употребить из наличных материалов, припасов и инструментов в Пелле и Царском Селе находящиеся, какие только из оных к сему быть годны, употребляя уже и те, которые в деле в Пелле были». Его выполнили очень быстро, не достроенный И.Е. Старовым дворец в Пелле разобрали до основания на строительные материалы.

14 февраля 1797 года президент Академии художеств А.И. Мусин-Пушкин, выполняя волю императора, распорядился «нужные к строению Михайловского дворца колонны из граниту, порфирные доски и прочее, из числа находящихся в Академии художеств, отпустить по требованию надворного советника и архитектора Бренны».

Работы без задержки шли днем и ночью. «Санкт-Петербургские ведомости» печатают информацию для желающих выполнить земляные, каменные, плотницкие и иные работы, а также для всех, кто способен поставить необходимые строительные материалы для замка.

Павел I отменил пошлину на привозимые из «чужих краев» вещи, предназначенные для отделки интерьеров Михайловского замка.

Император не задумываясь позволял варварски изымать творения выдающихся мастеров из императорских дворцов. При реставрации интерьеров замка, проводившейся после Великой Отечественной войны, художники сделали целый ряд интересных открытий, одно из них – в Большом Тронном зале. В 1953 году в нем реставрировали два живописных плафона. Сложную работу выполняли художники А.Н. Виноградов, Б.Н. Воронин, В.Г. Корбан, Н.М. Синяков, А.Н. Ступин под руководством Я.А. Козакова. На плафонах, натянутых на подрамники и установленных на потолке, были изображены аллегорические композиции, прославляющие могущественное и миролюбивое государство. Один из плафонов, «Аллегория Победы», символизировал воцарение мира после блестящей победы над врагами. А второй – «Аллегория Мира», продолжал развивать предыдущий сюжет и демонстрировал символы мирной жизни: процветание торговли и мореплавания, всеобщее изобилие и благоденствие. Оба плафона находились в столь запущенном и поврежденном состоянии (лак потемнел, красочный слой отставал от основы), что их пришлось снять с подрамников и на специальных реставрационных столах восстановить красочный слой и грунт, очистить и антисептировать тыльную поверхность основы, а затем укрепить плафоны на новом холсте. В ходе завершающего этапа реставрационных работ художники обратили внимание на грубую обрезку холста по краям плафонов. У всех сложилось впечатление, что обе старинные композиции ранее являлись частью какого-то одного огромного плафона, из которого их спешно и довольно грубо вырезали, приспособив к размерам гнезд потолка Большого Тронного зала Михайловского замка. Предположение реставраторов полностью подтвердилось руководителем работ художником Я.А. Казаковым, обнаружившим после расчисток холстов, что на обоих плафонах под вензелями Павла I находились ранее написанные вензеля императрицы Елизаветы Петровны.

Сотрудница Государственной инспекции по охране памятников В.Н. Кузовникова установила, что плафоны «Аллегория Победы» и «Аллегория Мира» первоначально являлись боковыми картинами одной огромной живописной композиции «Аллегория блаженства царствования императрицы Елизаветы Петровны», написанной в 1753–1754 годах по эскизам и при непосредственном участии знаменитого художника Д. Валериани для украшения потолка Большого зала в Екатерининском дворце. В 1800 году живописную композицию перевезли в Михайловский замок и применили для украшения его интерьеров.

После официального экспертного заключения об истинном происхождении картин решили изготовить для Михайловского замка их копии, а отреставрированные подлинники возвратить в Екатерининский дворец и использовать при восстановлении декоративного оформления его Большого зала.

Сегодня оригиналы, обнаруженные реставраторами Михайловского замка, можно увидеть в композиции воссозданного плафона Большого зала Екатерининского дворца. Потолок же Большого Тронного зала Михайловского замка теперь украшают копии, выполненные художниками Я.А. Казаковым, В.Г. Корбаном, Ю.Ф. Шитовым, Л.Е. Сазоновым и Б.Н. Лебедевым.

8 ноября 1800 года под грандиозный пушечный салют и колокольный звон всех храмов Северной столицы состоялось торжественное освящение построенного замка – доминирующего сооружения всего исторического ансамбля между Мойкой и Невской першпективой.

Взору петербуржцев предстал квадратный в плане, с внутренним восьмиугольным двором, монументальный, красновато-коричневого цвета Михайловский замок, расположенный у истока реки Мойки из Фонтанки. К главному фасаду здания вела кленовая аллея. Каждый из четырех фасадов Михайловского замка был неповторим и решен весьма своеобразно. Особо сложным и богато украшенным оказался юго-восточный фасад, прорезанный парадным Воскресенским въездом во внутренний двор замка. По своему центру этот фасад облицован мрамором и пышно декорирован мраморными колоннами, обелисками и скульптурой. Фриз над колоннадой изготовлен из шокшинского порфира. Барельеф в тимпане фронтона на тему «История заносит на свои скрижали славу России» изготовил скульптор П. Стаджи.

По бокам парадного въезда во внутренний восьмиугольный двор расположили два мраморных обелиска с рельефными изображениями старинных боевых воинских доспехов. Над колоннами из розового мрамора укреплен фриз со священной надписью, призванной охранять дом от злых людей: «Дому твоему подобает Святыня Господня в долготу дней».

Фасад, обращенный на левый берег реки Мойки, в сторону петровского Летнего сада, оформили в художественном отношении не хуже парадной главной стороны здания.

Два выступающих ризалита (часть здания, выступающая за основную линию фасада) по сторонам его центральной части, увенчанной высоким аттиком (стенкой над карнизом), связаны здесь колоннадой из парных дорических колонн розоватого олонецкого мрамора. Колонны поддерживают просторную открытую террасу на уровне второго этажа. Широкая замечательная гранитная лестница, ведущая в сад перед Мойкой, украшена величественными статуями Геркулеса и Флоры, установленными на высоких пьедесталах.


Ф.Я. Алексеев. Вид на Михайловский замок и площадь Коннетабля

Вся территория Михайловского замка по повелению Павла I была окружена водой и по сути стала изолированным от города островом. Кроме солидных естественных водных преград – рек Мойки и Фонтанки – его стены окружали рукотворные каналы. Вдоль западного и южного фасадов специально прорыли довольно глубокие и достаточно широкие водоемы с подъемными мостами. Наиболее внушительным по своим размерам являлся Воскресенский канал, отделявший от города главный фасад замка – парадный, с Воскресенскими воротами, ведущими в Замковый восьмиугольный дворик. Через Воскресенские ворота на территорию Михайловского замка тогда имели право проезжать лишь члены императорской семьи и иностранные дипломаты.

В 1798 году выполнялась облицовка каналов, окружавших Михайловский замок и площадь Коннетабеля. 30 апреля 1798 года петрозаводские купцы отец и сын Ефим и Филипп Бекреневы обязались «отделать берега канав вокруг Михайловского дворца и парадные места. В первом случае диким камнем, а вокруг плац-парадного места – тосненскою цокольною плитой из всех собственных материалов». 2 августа 1799 года Ефим Бекренев подрядился «отделать канал между дворцом и Летним садом диким камнем», т. е. берега реки Мойки напротив Михайловского замка. Он обязался «в 1800 году в октябре месяце все означенные в том контракте работы кончить».

Парадный фасад замка ориентирован на территорию площади Коннетабеля (плац-парад главнокомандующего армией), на которой проходили регулярные воинские учения и парады – столь любимое занятие Павла I. В центре этого плац-парада по повелению императора в 1800 году установили бронзовый монумент Петра I, сидящего на коне. Модель памятника изготовил Бартоломео Карло Растрелли (замечательный ваятель и отец знаменитого российского зодчего), еще при жизни самого Петра Великого, но его отливку из бронзы выполнили в царствование его дочери Елизаветы Петровны в 1745–1747 годах. Затем последовал продолжительный период забвения памятника (52 года). Все эти годы, оказывается, подыскивали для него достойное место в столице. По повелению императора Павла I бронзовый монумент установили перед парадным въездом в Михайловский замок.

Сначала монумент предполагали поставить на стрелке Васильевского острова перед зданием Двенадцати коллегий. Позже сын скульптора – зодчий Франческо Бартоломео Растрелли предлагал водрузить его в центре площади перед Зимним дворцом и окружить колоннадой. В царствование Екатерины Великой конную статую Петра I даже хотели увезти на Украину, в Полтаву – город великой победы русского оружия над Швецией. Затем памятник подарили князю Г.А. Потемкину-Таврическому, пожелавшему установить его либо перед своим новым дворцом, либо в своем дворцовом саду. Однако и этот замысел не был осуществлен и конная статуя царя Петра почти до конца XVIII столетия оставалась на хранении под деревянным навесом вблизи Троицкого моста. И даже Павел I через два года после своей коронации первоначально указом повелел отправить памятник прадеду в Кронштадт, дабы возвести монумент «при входе в кронштадтский канал Петра I Великого». Однако буквально через шесть месяцев, 3 марта 1799 года, Павел Петрович повелел адмиралу Г.Г. Кушелеву «монумент государю императору Петру I, коей повелено прежде было перевезти в Кронштадт для постановления тамо при канале Петра Первого Великого… поставить на наружном дворе Михайловского замка, о чем и дано повеление статскому советнику архитектору Брено».

Получив распоряжение Павла I Бренна сразу же разработал проект пьедестала для памятника и составил смету расходов для его изготовления на общую сумму 68 631 руб., выделенную обергофмейстером графом И.А. Тизенгаузеном, ответственным за руководство «главного управления по всем частям» Михайловского замка. Однако уже 1 ноября 1799 года Павел I признал проект пьедестала весьма дорогостоящим и отклонил представленную ему смету расходов, наложив на ней высочайшую резолюцию: «Составить новый проект и сколько можно в ценах сделать уменьшение».

28 января 1800 года Бренна представил императору новый, вдвое уменьшенный по расходу проект сметы. На нем Павел I кроме утверждающей визы «быть по сему» начертал свои пожелания: изготовить пьедестал из сердобольского гранита, а отдельные его части, и в частности четыре пилястры, – из белого и цветного рускольского мрамора. Он предлагал также «искусно» использовать розовый тивдийский мрамор и черный итальянский. На фоне черного мрамора на лицевой стороне должна была якобы хорошо читаться увенченная короной надпись в обрамлении гирлянд и лавровых ветвей, отлитых в бронзе. На боковых же сторонах пьедестала Бренна предлагал укрепить барельефы, высеченные из итальянского мрамора: один о битве под Полтавой, а другой – под Нарвой.

Однако и этот новый вариант пьедестала Павел I отклонил и повелел адмиралу Кушелеву препроводить к президенту Академии художеств А.С. Строгонову «рисунок пьедесталу под монумент государя императора Петра Великого против Михайловского замка, который по тягости своей не нравиться, с тем чтобы сделать полегче несколько различных рисунков в Академии художеств, которые были однако не весьма дороги, и со сметами препроводить на усмотрение государю императору».

6 февраля 1800 года Совет Академии художеств постановил: «…сделать рисунок господам адъюнкт-ректорам Гордееву, Мартосу и профессорам Волкову и Козловскому». Практически президент Академии художеств А.С. Строгонов открыл конкурс работ рисунков для украшения пьедестала памятника Петру Великому у Михайловского замка. Его победителем оказался профессор Ф.И. Волков.

Кстати, одновременно с распоряжением президенту Академии художеств Павел I через адмирала Кушелева указал графу А.С. Строгонову «об отмене у пьедестала носу корабля, под статуей императора Петра Великого». Государь также распорядился начертать на лицевой стороне пьедестала слова «Прадеду правнук», а в барельефах изобразить Полтавскую баталию и взятие на абордаж шведских фрегатов при Гангуте. Сами же барельефы Павел I рекомендовал отлить в бронзе.

22 марта 1800 года сооружение пьедестала «с постановкою на место» конной статуи поручили «архитектурии помощнику Лариону Шестикову». Тивдийский мрамор обязался поставить крестьянин Василий Одинцов, а гранит – «ржевский купец Иван Одинцов» и «петрозаводский купец Федор Бекренев».

Барельефы к пьедесталу монумента начали тогда же лепить ученики профессора М.И. Козловского – И. Теребенев, В. Демут-Малиновский и И. Моисеев, а уже 28 апреля 1800 года «медного литейного и чеканного дела мастер» В.П. Екимов взялся «отлить из воску, а потом отлить из меди и вычеканить оба барельефа». Пьедестал соорудили довольно быстро, в июле 1800 года он был завершен. Но внезапно его установка приостановилась, задерживая тем самым монтаж на нем конной фигуры Петра I. Никто, оказывается, не знал, каким образом ориентировать памятник – «лицом к Михайловскому замку или по въезду в оный». Пришлось обратиться к заказчику всех работ и получить окончательные указания Павла I на установку монумента перед Михайловским замком. В создании скульптурного убранства постамента также принимал участие академик Академии художеств скульптор Пьер Анжи. 15 октября 1800 года он обязался «для пьедестала под монумент государя императора Петра Первого сделать модель венку и отлить из меди, а потом как оный, так и отлитые орлы с короною, трофеи и слова вызолотить своим червонным золотом».

Мастеру Екимову пришлось провести сложные реставрационные работы самого монумента: «У лошади брюхо и некоторые дыры заделать, две кисти вновь отлить, вычеканить и на место поставить». Чтобы конная статуя прочно удерживалась на постаменте, мастеру Ефимову пришлось залить полости ног лошади свинцом, «коего потребовалось более двенадцати пудов».

Кроме того, при установке монумента на пьедестал от него начали отваливаться куски и Евдокимову пришлось закреплять их и «недоконченную чеканку окончить, всю лошадь отделать, дабы вставленные куски не отличались, и весь монумент вычистить и покрыть своим колером».


Памятник Петру I

20 ноября 1800 года отвечающий за всю работу помощник архитектора Ларион Шестиков доложил в Академию художеств, что «означенный пьедестал на показанное место утвержден и приставленным к тому смотрителем уже принят».

Памятник Петру I с краткой надписью на высоком цоколе: «Прадеду правнук» красив по силуэту и благодаря довольно высокому пьедесталу прекрасно и четко вырисовывается на фоне неба. Светлый оттенок мрамора цоколя выигрышно контрастирует со старинной темной бронзой монумента Петру I. Сам пьедестал исторического памятника облицован олонецким мрамором и украшен бронзовыми барельефами под девизами «Полтавская баталия» и «Битва при Гангуте», а также аллегорической композицией с военными трофеями. Их авторами, как уже упоминалось выше, стали скульпторы И.И. Теребенев, В.И. Демут-Малиновский и И. Моисеев, работавшие под руководством знаменитого столичного скульптора М.И. Козловского.

Петербургский историк фольклора Н.А. Синдаловский упоминает о легенде, имевшей хождение среди горожан, о том, что к памятнику Петра Великого, отъезжающего на своем боевом коне от парадных ворот Михайловского замка, якобы из дворца Павла I прорыт тайный подземный ход, коим император, вероятно, не успел воспользоваться в ту далекую трагическую ночь 1801 года.

Великолепными оказались и внутренние апартаменты Михайловского замка. В отделке его помещений участвовали такие талантливые скульпторы, как П. Стаджи, П. Трискорни, живописцы Д. Скотт, А. Виги, Я. Меттенлетер и многие другие. К сожалению, первоначальную отделку до наших дней сохранили только главная лестница Михайловского замка, Тронный зал, Рафаэльевская галерея, Овальный и Церковный залы.

Тогда же всех поражали роскошные анфилады просторных залов со стенами, облицованными благородным мрамором. Скульптурная и лепная отделка помещений, изысканная и уникальная мебель, старинные гобелены и живопись придавали замку особую торжественность.

Парадная лестница, вырубленная из гранита, выглядела торжественной и вела на второй этаж дворца между величественными колоннами из полированного серого сибирского мрамора и подводила к роскошным дверям из полированного красного дерева с позолоченными бронзовыми накладками. Двери вели в парадные дворцовые покои. За проходной аванзалой, украшенной историческими картинами русских живописцев В.К. Шебуева и Г.И. Угрюмова, следовала тронная зала двенадцати сажен в длину, обтянутая зеленым бархатом с ткаными золотыми узорами. На возвышении находился трон, обшитый красным бархатом, затканный золотом и с золотыми гербами Российской империи и принадлежащих ей Казанского, Астраханского, Сибирского и иных царств.

Далее располагалась величественная галерея Лаокоон, драпированная великолепными историческими гобеленами и украшенная мраморными статуями. Из галереи гости сначала попадали в гостиную с мебелью, отделанной бархатом и позолотой, а из нее – в мраморную залу огромных размеров, где обычно дежурили кавалеры Мальтийского ордена.

На втором этаже замка также находилась Тронная зала с удивительным роскошным плафоном, расписанным итальянским художником Карло Скотти, и замечательными люстрами из массивного серебра.

Дверь из этой залы вела во внутренние роскошные покои императрицы. Примечательным дворцовым местом Михайловского замка считалась Рафаэлевская галерея. Одну из стен этого зала покрывали редкие ковры с вытканными на них копиями лучших картин итальянского живописца и архитектора, представителя искусства Высокого Возрождения Рафаэля Санти. Не все знают, что Павел Петрович являлся большим поклонником и знатоком как отечественного, так и зарубежного искусства и за свою короткую жизнь собрал великолепную коллекцию редких картин. Даже в его небольшой и скромно обставленной спальне с солдатской походной кроватью стены были увешены картинами знаменитых европейских живописцев.

Павел I торопился с переездом в своей любимый замок и въехал со своей многочисленной семьей в помещения с недостаточно просохшей штукатуркой. Не все дворцовые комнаты были окончательно декорированы и отделаны. Очевидцы, побывавшие на первом императорском балу в Михайловском замке, впоследствии воспоминали, что увиденное там могло быть уподоблено некоему фантастическому зрелищу: «Тысячи зажженных восковых свечей способствовали образованию в залах сплошной пелены тумана от испарений с еще не просохших отделанных стен. Везде была густая мгла, отсвет зажженных свечей слабо мерцал и тускло освещал помещения. Гостей можно было с большим трудом различать в конце каждой залы, они как тени двигались в потемках».

Заказчики перебрались из Зимнего дворца в новостройку 1 февраля 1801 года. Однако замок по-прежнему оставался сырым, холодным и малопригодным для проживания в нем.

Описавшего по поручению императора структуру всех помещений Михайловского замка историка и писателя Августа Коцебу поразило тогда состояние новой резиденции императора Павла I: «Ничто не может быть вреднее для здоровья, как это жилище. Всюду виднелись следы разрушающей сырости, и в зале, в которой висели большие исторические картины, я видел своими глазами, несмотря на постоянный огонь, поддерживаемый в двух каминах, полосы льда в дюйм толщиною и шириною в несколько ладоней. В комнатах императора и императрицы сырость до некоторой степени была устранена тем, что стены были отделаны деревом; но все остальные терпели жестоко». Коцебу дает объективную характеристику чрезмерно усложненной внутренней планировки замка: «Почти все должны были подъезжать к боковой двери и совершать длинное путешествие вверх и вниз по лестницам, прежде чем дойти до места своего назначения».

В помещения замка со стороны подъездного парадного двора вели четыре каменные лестницы: слева – Парадная с широкими маршами, следующая – в церковь, третья – в кардегардную и последняя – в жилые покои. В.К. Шуйскому, автору монографии о зодчем Винцченцо Бренна, удалось впервые атрибутировать назначения большинства помещений замка: «В первом этаже разместились наследник престола Александр Павлович с супругой, в юго-западной части – великий князь Николай Павлович, в юго-восточной со стороны Фонтанки – обер-шталмейстер И.И. Кутайсов, и всю северо-западную часть заняли апартаменты императора Павла I. Обер-гофмаршал А.Л. Нарышкин занимал помещение части дворца со стороны плац-парадного двора. Жилые комнаты императора Павла I располагались на втором этаже замка по левую руку от церкви и имели сообщение с внутренними комнатами его супруги. К ним примыкали со стороны двора парадные залы.

С другой стороны церковного зала, ближе к плац-парадной площади, находились апартаменты великого князя Константина Павловича. Они простирались до Воскресенского, или Белого, зала, который открывал анфиладу парадных апартаментов, доходящих до угла Летнего сада и реки Мойки. Только в юго-восточном углу помещалось несколько фрейлинских комнат, примыкавших к небольшому театру. Третий этаж предназначался для великих княжон».

В своем замке-крепости русский император Павел I прожил всего 40 дней. В ночь на 12 марта 1801 года, с ведома его сына, будущего императора Александра I, заговорщики довольно свободно проникли через все заслоны замка в Парадную спальню императора и убили его. По-иному стали оценивать и надпись-оберег на парадном фронтоне замка. В ней оказалось сорок семь букв, равных числу лет убитого императора. Рождались многочисленные легенды о периодическом звучании в помещениях замка голоса самого Петра Великого, жалеющего убиенного правнука. Позже некоторых стал пугать и призрак самого Павла Петровича.

Придворные в страхе покидали замок. Работы в нем приостановили, а все ценное из дворцовых помещений постепенно перевозилось в старые императорские дворцы и дворцовые особняки великих князей. Михайловский замок на долгое время предали забвению.

В 1829 году здание по императорскому указу передали Инженерному военному ведомству, разместившему в нем Николаевское инженерное училище, где воспитывалась целая плеяда известных военных инженеров и ученых, называвших теперь свою «альма-матер» Инженерным замком. Инженерному военному ведомству, разместившемуся в стенах бывшего Михайловского замка, естественно, мешала его анфиладная планировка, и оно начинает ее постоянно изменять. При этом администрация военного учебного заведения руководствовалась лишь своими узкими профессиональными задачами и проблемами. В 1822 году интенсивно изменялась внутренняя планировка здания. В его исторических залах и галереях ставились перегородки, устраивались дополнительные проходы, золоченая лепка при ремонте забеливалась, а местами либо уничтожалась, либо покрывалась толстым слоем штукатурки.

В 1840-х годах в столице оформлялись музейные залы Нового Эрмитажа, для чего широко использовался натуральный мрамор многих интерьеров Михайловского замка. В последующие годы разграбление и переделка исторических интерьеров здания продолжались.

В 1871 году столичный зодчий К.А. Ухтомский обустраивает в бывшей Парадной спальне Михайловского замка Малую церковь Инженерного училища. Помещение Большой Замковой церкви тогда разделили перекрытиями на три отдельные комнаты. В знаменитую галерею Лаокоона в 1891–1895 годах встроили лестницу.

В 1917–1918 годах в бывшем замке размещались разнообразные советские учреждения и продолжало работать инженерное училище.

В годы Великой Отечественной войны Михайловский замок значительно пострадал. От попавшей в его восточную часть тяжелой авиабомбы полностью была разрушена Парадная столовая со всей скульптурной и лепной отделкой. Крыша здания тогда превратилась буквально в решето, настолько была пробита разнокалиберными осколками. Кровля здания теперь постоянно протекала. В помещениях стояла невероятная сырость, губившая декор старинных залов, лепную и художественную отделку помещений. Ленинградские реставраторы, проведя под руководством специалистов института «Ленпроект» огромную многолетнюю работу по реставрации и ремонту исторического здания, сумели все же восстановить это уникальное здание, практически вернув ему первозданный вид. Сегодня Инженерный замок является филиалом Русского музея.

Столетия значительно изменили не только интерьеры, но и планировку Михайловского замка. Внешний же его вид изменился незначительно. Издалека сегодня можно увидеть золоченый шпиль его домашней церкви Архистратига Михаила – одной из главных доминант панорамы Северной столицы. Правда, в первой половине XIX столетия каналы вдоль его западного и южного фасадов засыпали, но к 300-летию Санкт-Петербурга фрагментарно восстановили главный Воскресенский канал вблизи Парадных ворот замка и воссоздали старинный гранитный трехарочный мост через него.

Оглавление книги


Генерация: 0.642. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз