Книга: Лучшие отели мира

Памяти додо

Памяти додо

Le Touessrock, Маврикий

Екатерина Истомина


Отель Le Touessrock находится в месте, которое называется Дыра теплой водички, от аэропорта на машине приблизительно час пути. И правда, океанская водичка здесь теплая, ее постоянная температура около +30 °C. А что до дыры, так мы ее не обнаружили, как ни ныряли. Другое дело, что место это – Дыра – историческое для Маврикия. Именно здесь, на территории Дыры, что в восточной части острова, были некогда основные гнездовья птицы додо, или же дронта. Вспомним историю Маврикия – кстати, она не такая длинная.


Неизвестно точно, откуда взялся этот остров, но известно точно, что он не откололся от соседней Африки: флора и фауна на Маврикии совсем другие, нежели, к примеру, на Занзибаре. Первыми людьми на Маврикии оказались проплывавшие мимо по своим делам арабы. Арабы проплыли мимо, не нанеся Маврикию большого ущерба. А вот первыми поселенцами стали португальцы, потом – голландцы, которые и дали острову современное его название по имени какого-то голландского принца, потом – французы и, наконец, англичане. Европейцы сделали много для того, чтобы Маврикий перестал наконец быть раем, а стал обыкновенным экзотическим цивилизованным островом. Именно европейцев следует в первую очередь обвинить в гибели великой птицы додо, или же дронта.


Существует много версий о том, как именно погибло это добрейшее во всем подлунном мире существо. Дронт был птицей размером с лебедя, и никому он не желал зла. Толстенькая, очень улыбчивая, мирная, покладистая и беспомощная птица. Додо, бедняжка, не мог летать, так как вместо крыльев у него в буквальном смысле слова росло три небольших пера. Додо умел только ходить на двух имеющихся в его распоряжении кривых ногах и еще немножко плавать. Испокон веков додо жил на Маврикии припеваючи и горя не знал, так как в его распоряжении были фантастические леса Маврикия с их гигантскими деревьями, которые растут корнями наружу (сейчас от лесов почти ничего не осталось – вырублены под плантации сахарного тростника). Особенно много додо обитало в районе Дыры теплой водички. Там до начала XX века следопыты и фанаты дронта еще находили косточки и черепушки додо.

Сейчас трудно с определенностью сказать, кто именно съел всех додо. Сначала исследователи грешили было на больших черных корабельных крыс, которые полчищами устремились с европейских кораблей на берега Маврикия. Потом в качестве основных виновников назывались серые бесхвостые макаки. Эти твари тоже, как могли, пробирались на вкусный остров на человеческих кораблях. Потом активно бытовала версия, что додо и сами нарывались на шашлык, так как не могли (или не хотели) защищаться от атаковавших их людей. Одним словом, ясно одно: вымерший дронт – трагическая фигура. Это последний обитатель рая, не изгнанный из него, но навсегда погибший в нем.


Теперь на том самом месте, где еще двести лет назад весело и беззаботно шлепали своими ластами по воде стаи улыбчивых додо (еще при англичанах, в середине XIX века, эта птица стала культовой, ей посвящали стихи и поэмы), стоит отель Le Touessrock. Его владения обширны, это несколько больших и малых островов, на которых расположены пляжи, виллы, бассейны, опять пляжи, опять виллы, снова рестораны, один центр SPA Givenchy и одно гольф-поле с 18 лунками.

Le Touessrock – это пятизвездный пляжный резорт, ранее принадлежавший сети One & Only, по сути, главному в мире специалисту по пляжным резортам в условном райском стиле. Сегодня Le Touessrock владеет другая цепочка, однако у One & Only остался в хозяйстве другой отель. Это легендарный Le Saint Geran, приют всех джетсеттеров 1970-х.

Чтобы понять, как устроен Le Touessrock, необходимо, наверное, облететь над территорией отеля на вертолете несколько раз. Трудно будет разобраться на суше в этом природном хитросплетении воды, пляжей, мысов, полуостровов и островов. Однако основное средство передвижения здесь – это белые моторные лодки, парусники и небольшие яхты с синими тентами.


Дело в том, что Le Touessrock – это отель-архипелаг. Остров, затем еще остров, затем мы опять отплываем на остров – ни минуты покоя измученной душе. Каждому острову отведена в этой островной партитуре своя собственная нота. Вот на этом островке загорают и купаются. На этом – семейный морской ресторан, столики стоят на песчаной пляжной полосе. На следующем – снова загорают и купаются. На следующем – опять пахнет жареными лобстерами, величиной они здесь с додо. Рай, но какой-то бодрый, неспокойный, прекрасный рай.

Курортная жизнь в Le Touessrock находится в постоянном течении, в чем главное отличие этого резорта от аналогичных, но несколько пенсионерских образцов. Здесь красивые, именно красивые англичане в большом спортзале с видом на романтический бассейн крутят педали, не жалея загорелого живота своего. Здесь француженки загорают убедительным топлес – на радость одиноким русским мужчинам. Блондинистые голландки танцуют ламбаду в ночном баре. Здесь немцы поутру надевают водолазные костюмы и начинают погружения (причем иногда потомки Гете и Шиллера путают бассейн и океан и начинают погружаться именно в бассейн). Здесь чернокожие саксофонисты после 18.00 выдают в баре на бис всего Луи Армстронга. Словом, здесь имеется благородное каникулярное общество, а вовсе не собрание праздношатающихся обгорелых, ошалевших от немилосердного солнца тел.

И большая проблема здесь, конечно, с выгоревшими пальмами. Работники отеля просто не успевают снимать с них кокосы. Караул, экологическое бедствие! Зрелые кокосы, брызжа молоком, падают на головы спящих на пляже, вызывая радостный визг отдельных, впрочем, весьма и весьма немногочисленных, детей.

Хорошо, что у нас на голове всегда наш верный пробковый шлем. Даже на пляже мы всегда на страже – в шлеме. Кокос нам не страшен.


Огромная проблема в Le Touessrock и с морепродуктами. Розовые креветки размером с баварскую сосиску бьются в больших тарелках с оранжевыми лобстерами. А те, в свою очередь, с омарами. Здесь каждый морской гад пытается привлечь к себе внимание гостей. «Выбери меня!» – кажется, кричит вот эта икра из мрачного морского ежа. «Слава богу, меня», – благодарно пыхтит нанизанный на вилку лобстер, стремительно теряющий остатки панциря. «Нет, прикончите быстрее меня!» – грубовато басит омар, пока окончательно не изжарится на гриле толстощекого повара.

Морским гадам на их хвосты и клешни наступают традиционные лакомства японской кухни – в отельном ресторане сашими и суши делают из местной рыбы, которая еще три минуты назад плавала у причалов. Здесь, конечно, вам будет трудно избавиться от пьянства, а те, кто не любит чистый маврикийский ром, просто никогда по-настоящему не пили его. Маврикийский ром – он ведь прозрачен и свеж, словно вода из святого источника. Это словно божья роса. Можно даже смело нюхать его перед тем как употребить, он не обожжет нос. Кстати, ромовая линейка обширна. Пока англичане были в спортзале, мы перепробовали три полки рома в баре. А ведь сколько еще спрятано под прилавком!


Вы спросите: а как же, а где же эта самая тишина, за которой жители мегаполисов, изнуренные службой обществу потребления, едут на край земли, и на этот маврикийский край в том числе? Как оно на самом деле в раю, никто из нас, надеемся, пока еще не знает. Считается, что в раю в общем и целом довольно тихо, только лишь иногда пропоет какое-нибудь незамысловатое тра-ля-ля райская птица, усладив слух седобородого праведника.

Тишина в Le Touessrock есть, достаточно будет доплыть до очередного пляжа, единственными обитателями которого среди расставленных шезлонгов и разбросанных полотенец окажутся именно птицы. Маврикий – это ведь остров птиц. Черные хваткие хохлатки, оранжевые и красные воробьи, синие и зеленые синицы, чьи хвостики дергаются, как спятивший метроном. Можно разгрести ракушки, высохшую скорлупу морских ежей, лечь на песок и закрыть глаза. И во сне к вам обязательно придет она. Она, она, птица додо. Добрая. Нежная. Ласковая.

Оглавление книги


Генерация: 0.614. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз