Книга: Из истории Москвы

Св. Георгий Победоносец в Дмитриевском соборе.

Св. Георгий Победоносец в Дмитриевском соборе.

Прежде чем вглядеться в исторические черты характера и деятельности строителя Москвы, мы привели его изображение, принадлежащее профессору исторической живописи Императорской академии художеств В. П. Верещагину, взятое из его интересного издания: «История государства Российского в изображениях державных его правителей». Конечно, рисунок этот не имеет значения портрета этого князя, но он вполне художествен и верен в бытовых чертах тому времени, к коему относится. Воспроизводим также изображение ангела основателя Москвы — св. Георгия Победоносца во Владимирском Дмитриевском соборе[1].

Сын Мономаха Юрий Владимирович, прозванный в южной Руси за свою склонность к захватам «долгие руки», стоит на рубеже двух эпох, при конце киевской и в самом начале владимиромосковской. Если он менее, чем его сын Андрей Боголюбский и московские князья — собиратели Руси, носит на себе великорусский тип князя-хозяина и государя и не чужд еще свойств родового и дружинного южнорусского князя, то все же он не похож на своего идеального в этом отношении отца — Владимира Всеволодовича, с коим скорее схож внук его Изяслав Мстиславич, так упорно боровшийся с Юрием Долгоруким из-за Киевского великокняжеского стола и самого Киева, исполненного «величества и красы всем». В нашем же суздальском князе мы уже не найдем многих черт южнорусского князя, запечатленных в «Поучении» Владимира Мономаха детям. Он не сторонник патриархально-родовых отношений, хотя из своих выгод и не хочет уступить Киева своему племяннику Изяславу. Наш князь не постеснялся идти и против своего старшего брата Вячеслава, который «был брадат, когда он еще не родился». В своих отношениях он не делает различия между родным гнездом Мономаховым и чужим «осиным» — Ольговым; ему все равно, кто бы ни шел у его стремени; даже не брезгует помощью половецкою. Сыновей своих не очень-то голубит, и они, как Ростислав, уходят от него даже к его сопернику Изяславу Мстиславичу. Боярам своим, как показывает пример со Степаном Ивановичем Кучко, он не дает потачки и думы их мало слушает. Вечевым городам от Юрия тоже плохо. Доставалось от этого «Мономашича» немало тяжелого и господину Новгороду Великому. Но зато он являет себя в Северо-восточной Руси князем-хозяином, строителем городов [2] и усердным создателем храмов. Он хотел даже перенести старый Суздаль на Кидекшу и построил великолепные храмы во Владимире, Суздале, Переяславле, Юрьеве и в упомянутой Кидекше. Вообще Юрий не гоняется за южно-русскою княжескою популярностью, и при жесткости своего характера этот князь далеко не пользовался на юге такою любовью, какая окружала других Мономаховичей. Но эти северо-восточные, великорусские черты не вызрели еще в Юрии I вполне, не довели его до мысли о перенесении средоточия Руси с юга на северо-восток; его все еще тянуло в Киев, где он и умер, тогда как сын Юрия Андрей Боголюбский предал разорению «мать градов русских», лишил ее великой святыни — иконы Богоматери, писанной евангелистом Лукою, и стал на смену Киеву обстраивать Владимир-Залесский высокопрестольными храмами, теремами и золотыми воротами.


Оглавление книги


Генерация: 0.103. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз