Книга: Из истории Москвы

Сокольничий.

Сокольничий.

Самый быт московский совершенствовался, в особенности в придворной жизни. В торжественных случаях, например, при выходах в соборы, при приемах послов, государь являлся во всем блеске царской обстановки, окруженный большой свитой. Около него находились рынды, красивые молодые бояре в белых атласных кафтанах, опушенных дорогим соболем.

Иностранные послы поражались величию государя и России. Как видно из описания Москвы германского посла барона Герберштейна, наши служилые люди не хотели прежде него снять шапку или сойти с коня, чтобы не сделать и этим порухи для чести государевой. На те улицы, по которым проезжал посол, а особенно в Кремль, скликался народ, чтобы иностранец мог видеть, как многолюдна наша столица. Посла окружали приставники так, чтобы он сам ничего не мог вызнать и высмотреть.

Аудиенции послу в Грановитой палате происходили при самой внушительной и роскошной обстановке. После одного такого приема германское посольство получило приглашение к обеду. Когда иностранцев ввели в обеденную залу, государь и бояре в богатых золотых одеяниях уже сидели за столами, которые были расставлены вокруг залы; посередине находилась горка, обремененная золотыми и серебряными чашами и кубками искусной работы. Великий князь сидел за особым столом; ближе к нему помещались его братья, за ними следовали бояре и другие придворные, по степени своей знатности и милости государевой. Перед началом обеда государь, если хотел кому оказать почет, посылал хлеб, а еще почетней была посылка от него соли. Посылались также блюда с кушаньями, причем надобно было вставать и кланяться государю и на все стороны. Первым блюдом подавались жареные лебеди и журавли; приправою служили сметана, моченые груши и соленые огурцы. Вначале подавали водку, а потом мальвазию, греческое вино и меды. Слуги, разносившие кушанья и напитки, были одеты в изящные терлики, украшенные жемчугом и дорогими каменьями, чего не бывало в прежние княжения. Обед продолжался несколько часов. Таково было русское хлебосольство в Москве.

Василий III много заботился и о войске. При нем оно простиралось до 150 000. Каждые два года производилась перепись ратных людей. Он первый завел у себя конную артиллерию. От его времени осталось в Кремле несколько больших пушек, вылитых итальянскими мастерами.

Великий князь любил тешиться охотою на мокрую, или водяную, и верховую птицу с соколами и кречетами, и псовую на зайцев и другую дичь. В «Царственной книге» находится миниатюра, изображающая поездку Василия III на охоту. Немецкие послы были приглашены на заячью охоту, которая происходила близ Москвы, на одной покрытой кустарником заповедной поляне, где в изобилии водились зайцы. Сюда, кроме того, приносили еще зайцев и во время охоты выпускали их из мешков. Великий князь сидел на богато убранном аргамаке; голова Василия III была покрыта шапкой, с поднятыми на лбу и на затылке козырьками, на которых качались золотые пластинки наподобие перьев; на нем был род терлика, вышитого золотом; на поясе висели кинжал и два ножа, а сзади разукрашенная золотом палица, вроде кистеня. Справа ехал бывший казанский царь Шиг-Алей с колчаном и налучником за плечами, а с боку два молодых князя, из которых один держал секиру с рукоятью из слоновой кости, а другой — булаву или шестопер. Всадников было до трехсот. Сперва спустил свою собаку Шиг-Алей, а затем и другие охотники и меж них великий князь. Зайцев было затравлено до 300. По окончании охоты все отправились в шатры, раскинутые около какой-то деревянной башни. Князь угощал охотников вареньями и печеньями, а также миндалем, орехами, сластями и напитками…

Государь, хотя и был ласков, не терпел противоречий, редко собирал боярскую думу и сам решал дела, причем присутствовали двое дьяков — Шигона Поджогин и Меньшой Путятин.

Семейная жизнь Василия III сложилась несчастливо и не чужда была трагических подробностей. Супруга его Соломония, из рода Сабуровых, в двадцатилетнее свое замужество была бездетна. Великий князь печалился об этом, сознавая государственную важность прямого престолонаследия от отца к сыну и по естественному желанию иметь детей. Это отражалось на великой княгине. Она прибегала к знахаркам: призывала к себе женку Стефаниду, прозванием рязанку, и какую-то черницу безносую; первая заговаривала воду, которою велела великой княгине смачивать себя и белье государя; вторая заговаривала масло и мед для натиранья. Но это не помогало, и великий князь все скорбел. Во время объезда своих областей однажды увидал государь на дереве птичье гнездо и сказал: «Горе мне! Кому уподобляюсь? Ни птицам небесным, ни зверям земным, ни рыбам: все они плодовиты… И земле сей не уподобился я, ибо земля во всякое время приносит плоды свои». В Москве государь говорил боярам со слезами: «Кому по мне царствовать на Русской земле? Братьям ли? Но они и своих уделов устроить не умеют». Некоторые бояре сказали на это: «Великий государь! Неплодную смоковницу посекают и измещут из виноградника». Но развод не был одобрен ни митрополитом Варлаамом, ни восточными патриархами и встретил осуждение у Максима-грека, Вассиана Патрикеева и многих других. Митрополит был низложен. Максим-грек и Вассиан, обвиненные, что хулили русских чудотворцев, называя их «смутотворцами» за то, что имели села и крестьян, а также и за то, что будто испортили своим исправлением церковные книги, — поплатились заточением. На многих бояр легла опала. Соломония в ноябре 1525 года была силою приведена в наш Рождественский монастырь; сам митрополит обрезал ей волосы; надели на нее монашескую мантию и нарекли ей имя Софии, а потом она была отправлена в суздальский Покровский женский монастырь. Герберштейн, повторяя рассказы врагов этого развода, говорит, что Соломония сопротивлялась постригу; дворецкий Иван Юрьевич Шигона будто при этом ударил ее; а насильственно постригаемая сказала:

«Бог отомстит моему гонителю». Мало того, враждебная сторона утверждала, что Соломония родила в монастыре сына Юрия и, с затаенною местью, в духе ее, воспитала его.


Оглавление книги


Генерация: 0.100. Запросов К БД/Cache: 3 / 2
поделиться
Вверх Вниз