Книга: Литературные герои на улицах Петербурга. Дома, события, адреса персонажей из любимых произведений русских писателей

София

София

«Отужинав с моими друзьями, я лег в кибитку. Ямщик по обыкновению своему поскакал во всю лошадиную мочь, и в несколько минут я был уже за городом» – так звучит одна из первых фраз книги.

Кибитка, в которой путешествует наш герой, – это, собственно, повозка, или сани, полузакрытые рогожным или кожаным верхом, натянутым на дуги из прутьев. Сидений в ней нет, наш герой едет лежа и под песню ямщика и перезвон бубенчиков под дугой быстро засыпает.

Где он начал свой путь, мы не знаем, но можем предположить, что-либо из «знатнейшей», как говорили тогда, части города, которая, как нам уже известно, в XVIII веке находилась на участке между Невой, Мойкой и Фонтанкой, либо из своего дома на Грязной улице, располагавшейся между Фонтанкой и Лиговским каналом. Граница города в то время проходила по «Лиговскому каналу и городскому рву» – будущему Обводному каналу.

Лиговский канал выкопали в 1718–1721 годах по проекту Г. Г. Скорнякова-Писарева. Он снабжал город питьевой водой и питал фонтаны Летнего сада. Канал начинался на юго-западе, у реки Лиги (ныне – река Дудергофка), и заканчивался искусственным бассейном на углу современной улицы Некрасова (бывшая Бассейная улица) и Греческого проспекта. Канал был засыпан только в конце XIX века.

Обводный канал прорыли в 1769–1780 годах по проекту инженера Л. Л. Карбонье, между рекой Екатерингофкой и Лиговским каналом. Со стороны города он был укреплен валом. В тревожные времена, например во время холерного бунта 1831 года, эти каналы становились естественной границей города: там выставляли кордоны и никого не пропускали. Но сейчас угрозы холеры нет, и наш герой минует канал беспрепятственно, проезжая через него по понтонным мостам.

Дорогу в начале XVIII века преграждали три шлагбаума, или «рогатки». Первая «рогатка» находилась в районе, где позже будут возведены Московские ворота, подле Лиговского канала, вторая (средняя) – на месте нынешней Площади Победы и третья – на прудовой мельничной плотине под Пулковской горой. Ставили их в петровское время для «препятствия проходу злонамеренных людей»: то есть беглых солдат и крепостных, извозчиков, нарушавших царский указ о привозе на каждой подводе трех камней для мощения петербургских улиц, и горожан, которые хотели покинуть город без разрешения. Но во времена Екатерины от этих шлагбаумов осталось лишь одно название «Средняя рогатка». Поблизости от нее располагался уже знакомый нам дворец Кикерики.


Обводный канал

Рядом со Средней рогаткой располагался столб с изображением четырех рук, указывавших на Петербург, Царское Село, Москву и Петергоф (или на Рижскую дорогу, проходившую через Петергоф). Кибитка сворачивает на Перспективную дорогу в Саарскую мызу, проходившую по современным Московскому проспекту, Пулковскому шоссе, Петербургскому шоссе и Дворцовой улице в Царском Селе. Этот путь немного длиннее, но в лучшем состоянии, чем прямая дорога на Москву, – царскосельскую дорогу замостили только 30 лет назад, в 1751–1754 годах, и чинили покрытие в 1787 году. Тогда дорогу расширили, по обеим сторонам проложили осушительные канавы. Проезжую часть засыпали песком, а затем мелким булыжником величиной с куриное яйцо, по сторонам обложили «насыпь» кирпичом и снова покрыли толстым слоем чистого песка. Однако простым смертным ездить по этой роскошной дороге не разрешалось. Они пользовались проходившей западнее «обывательской» дорогой. Тем не менее она тоже была высоко насыпана, выровнена и засыпана щебнем – «оттесками дикого камня, растолченными до величины куриного яйца», а по обеим ее сторонам тянулись вымощенные канавы. На починку дорог Екатерина отводила в год 2705 рублей.

* * *

И все же на дороге попадаются рытвины, кибитку встряхивает, и герой просыпается. «Приподнял я голову. Вижу, на пустом месте стоит дом в три жилья.

– Что такое? спрашивал я у повощика моего.

– Почтовой двор.

– Да где мы?

– В Софии».

Вы, может быть, задаетесь вопросом: «Что это за София, и как наш герой попал туда, если ехал в Царское село? Уж не завезла ли его, сонного, кибитка ненароком… в столицу Болгарии?».

София – эфемерное поселение, существовавшее на карте и в документах Российской империи ровно 28 лет. Уездный город с таким названием появился в 1780 году, согласно указу Екатерины II, а в 1808 году, по указу ее внука Александра I, прекратил свое существование как самостоятельная административная единица и стал частью вновь учрежденного города Царское Село.

Императрица давно мечтала освободить древнюю византийскую столицу Константинополь от турок и, возможно, присоединить ее к России. Для этого она отправляла в Греческий архипелаг специальную военную Архипелагскую экспедицию, которая должна была провести разведку и захватить несколько греческих островов. Готовясь к «освоению» новых земель, она назвала своего второго внука Константином и дала ему няню-гречанку, чтобы он с детства говорил по-гречески. Она переписывалась с европейскими государями в надежде создать коалицию против Турции. И, словно в предвестие «греческого проекта», она решила наречь новый уездный город рядом с дворцом Софией – в честь знаменитого храма Святой Софии в Константинополе.

Город был образован из стремительно разрастающейся слободы, в которой жили люди, работавшие в Царскосельском дворце, превращавшемся из скромной охотничьей мызы в парадную резиденцию.

Еще до официального признания города здесь в 1771 году построили деревянную Царево-Константиновскую церковь. Рядом с церковью ежегодно проводилась Царево-Константиновская ярмарка.

Проект нового города создал шотландский архитектор Чарльз Камерон, немало работавший в Царском Селе. София имела форму неправильной трапеции и была ограничена с трех сторон дорогами – Гатчинской, или Порховской (ныне – Красносельское шоссе), Новгородской (Кадетский бульвар), Московским трактом (Парковая улица), с четвертой обнесена валом и рвом (трасса Сапёрной улицы). За валом располагался обширный выгон для скота, огороженный с другой стороны еще одним валом и рвом. В эти границы перенесли строения старой дворцовой слободы и переселили ее жителей. Парадный вид на город должен был открываться с Камероновой галереи и радовать взор императрицы.

Внутри кварталов, образованных пересекавшими город четырьмя продольными (Садовой, Константиновской, Средней и Задней по валу) и семью поперечными (Почтовой, Чугунной, Владимирской, Славянской, Первой Софийской и Адмиралтейской) улицами стояли типовые деревянные и каменные одноэтажные дома со службами. Рядом разбили сады и огороды. В составленном в 1783 году неизвестным автором «Описании Софии» читаем: «…а овощи… жительствующие в имеющих у них при дворах огородах садят и сеют, как-то: капусту, свеклу, огурцы, морковь, редьку, петрушку, пастернак и прочие, иные же разводят и сады в рассуждение плодовитости земли».

На главной площади 30 июля 1782 года по проекту Камерона заложили Софийский собор. На площадь также выходило бывшее здание каменного дворцового скотного двора, перестроенное в Присутственные места. Там должны были располагаться Земский суд, городской магистрат, Сиротский суд, канцелярии городничего, дворянской опеки, уездного казначейства и соляная лавка. В 1786 году в Софии образована Городская дума, а через три года создали Городовую ратушу. Вдоль границы царскосельского сада начали возводить каменные здания. На Почтовой дороге (ныне – Парковая улица) построили трехэтажный каменный дворец для юного фаворита Екатерины II А. Д. Ланского.


Софийский собор (Царское Село)

7 мая 1780 года императрица Екатерина II утвердила герб Софии, который выглядел так: «На пурпуровом поле двуглавый черный орел, имеющий на груди в голубом поле серебряный крест, окружённый землей, в одной лапе держит якорь, в другой светильник».

* * *

Европейские монархи не поддержали энтузиазм Екатерины. Английские, а затем и французские газеты публиковали карикатуры, высмеивавшие амбиции императрицы. На одной из них, озаглавленной «Имперский шаг Екатерины», императрица стояла одной ногой на «русском берегу», а другой дотягивалась до мусульманского полумесяца на шпиле Софийского собора, и оказавшиеся у нее под юбками лидеры европейских государств обменивались следующими ехидными комментариями.

Венецианский дож: «Как далеко может быть распространена Власть».

Папа Римский: «Никогда этого не забуду…».

Король Испании: «Клянусь святым Иаковом, я лишу ее меха!».

Король Франции Людовик XVI: «Никогда не видел ничего подобного».

Король Англии Георг III: «Что-что-что?! Какая чудовищная экспансия!».

Император Австрии Леопольд II: «Прекрасное возвышение…».

Султан Селим III: «Вся турецкая армия не сможет удовлетворить ее…».

Но Екатерина и сама сознавала, что ее мечты, скорее всего, останутся только мечтами. Своей подруге она писала, что получить Константинополь – это все равно что «ухватить Луну зубами». «Греческий проект» так и остался проектом, а София – памятником смелым, амбициозным, но так и не реализованным планом.

* * *

Почтовая станция, где наш Путешественник меняет лошадей, находилась напротив Гатчинских (Орловских) ворот. Это здание, а точнее, целый комплекс зданий с обширным внутренним двором, конюшнями на 50 лошадей, каретными сараями, кладовыми, помещением для почтмейстера, являлось одним из самых значительных на всем тракте.

Путешественник приезжает в Софию ночью, бранится с «почтенным комисаром», то есть со станционным смотрителем, который не хочет давать ему лошадей. Наконец, не без труда добившись того, что лошадей («правду сказать, кости у них были видны») запрягают, и уезжает в темноте, не удостоив ни единым взглядом красоты Софии (шальная мысль: может, именно это особенно уязвило Екатерину?). Но как бы там ни было, а странник снова в пути.

Оглавление книги


Генерация: 0.077. Запросов К БД/Cache: 2 / 3
поделиться
Вверх Вниз