Книга: Литературные герои на улицах Петербурга. Дома, события, адреса персонажей из любимых произведений русских писателей

Чудово – Спасская Полесть

Чудово – Спасская Полесть

Кибитка въезжает в Чудово. Это селение также упоминается в писцовой книге Водской пятины со второй трети XVII века. В связи с развитием ямского промысла на почтовом тракте деревня Чудово превратилась в Чудовский ям на дороге от Москвы до Санкт-Петербурга. Слово «ям» – однокоренное со словом «ямщик», пришедшее из тюркских языков, обозначает собственно почтовую станцию, где содержали разгонных ямских лошадей, а также иногда поселение, окружающее ее. Позже это село прославится тем, что рядом с ним купит охотничий домик Некрасов и будет жить Глеб Успенский. А пока нашего Путешественника интересует только почтовая станция.

Там он неожиданно встречает своего приятеля Ч… (подразумевается еще один друг Радищева по Лейпцигу – Петр Иванович Челищев). Он рассказывает Путешественнику о своей опасной поездке в Кронштадт и на Систербек (Сестрорецк), где еще со времен Петра работал оружейный завод, выпускавший не только пистолеты, мушкеты и пушки, но и петли, ручки для дверей, медные пуговицы, а еще чугунные решетки для петербургских набережных. Он отправился туда любопытства ради. «В Кронштате прожил я два дни с великим удовольствием, насыщаяся зрением множества иностранных кораблей, каменной одежды крепости Кронштатской, и строений стремительно возвышающихся. Любопытствовал посмотреть новаго Кронштату плана, и с удовольствием предусматривал красоту намереваемаго строения», – рассказывает Челищев.


Форт Кроншлот у о. Котлин

В XVIII и XIX веках Кронштадт – настоящие морские ворота города. Именно сюда приходили разгружаться иностранные суда. Крепость на острове Котлин относится к первым петровским постройкам, обеспечивавшим городу безопасность с моря. Как военная крепость Кронштадт продолжал исправно служить и в XIX веке. Когда во время Крымской войны к Петербургу подошла английская эскадра, она не осмелилась подойти к линии фортов. А в мирное время в Кронштадт отправлялись все, кто хотел вдохнуть морской воздух, удовлетворить любопытство, встретить друга, вернувшегося из дальних странствий, или сам отправиться в путешествие.


Порт в Кронштадте. Современное фото

О каких «планах нового Кронштата» говорит герой повести? Еще при Елизавете, в 1752 году в Кронштадте открыли первый каменный док в России, который назвали именем Петра Великого. 23 июля 1764 года в Кронштадте вспыхнул страшный пожар. После него город восстанавливался по генеральному плану, составленному архитектором С. И. Чевакинским. А в 1783 году огонь спалил Адмиралтейскую часть Петербурга, после чего было принято решение о перенесении Адмиралтейства в Кронштадт. Здесь построили комплекс зданий Кронштадтского адмиралтейства, отделенный от остальной городской застройки рвом, по проектам архитекторов М. Н. Ветошникова, В. И. Баженова и Ч. Камерона, а также множество флотских каменных «магазейнов»-складов, литейный, сухарный, пеньково-прядильный заводы и мастерские для снаряжения кораблей. Позже Павел I отменил решение о переносе Адмиралтейства, но Кронштадтское адмиралтейство уже достроили. Вот как описывает Кронштадт в 1794 году И. Г. Георги: «Город занимает наиболее к востоку находящуюся часть острова, велик, с множеством хороших домов, церквами, публичными зданиями; но ради великого числа малых домов, пустых мест, немощеных, часто грязных улиц и прочего не имеет хорошего вида. Оный многолюден и имеет также Немецкую и Английскую церковь, содержит не более 204 записанных мещан; прочие жители принадлежат по большей части к флотскому штату, к таможне, и многие суть не постоянные и на время токмо поселившиеся жители.

Военный порт по заложению и нынешнему состоянию оного чрезвычайно достопамятен и удовлетворяет всех великом числа для осматривания сюда приходящих чужих. Он болверками и т. п. укреплён и содержит славный канал Петра Великого и корабельные доки… При устье канала находятся две пирамиды с надписями на сие великое творение… Подле канала находятся доки, в коих 10 и более кораблей вдруг починивать можно. Для впускания и выпускания кораблей имеются при оных шлюзы. Вытягивание воды вокруг поставленных кораблей производится с помощью насосов, приводимых ветром в движение… Высосанная вода стекает в большой, плитами выложенный, водоем».

Далее Георги описывает способ сообщения Кронштадта с «материком»: «Торговля причиняет частые переезды из Санкт-Петербурга в Кронштадт и обратно, не токмо во время лета, но даже и зимой. Летом ездят туда не токмо шлюпки, боты и другие суда, но отправляется также ежедневно почта в Ораниенбаум и оттуда, где пользуется переездом по воде в 7 верст. Как скоро осенью лед станет, то назначается на заливе еловыми кустами весьма широкая дорога в Кронштадт и обратно; такожде строятся из досок в 8 верстах от Санкт-Петербурга и в 8 же верстах от Кронштадта питейные дома, отчасти дабы путешествующих напитками согревать, но еще более дабы оные во время ненастной погоды и темноты могли иметь место, где бы ожидать свету и лучшей погоды».

А тем временем Челищева ждут новые приключения и испытания. Несмотря на то что он путешествует не в зимнее время, ему не удается беспрепятственно добраться до берега. Погода портится, поднимается ветер. Начинается буря. «Сильное стремление валов отнимало у кормила направление, и порывистый ветер, то вознося нас на мокрые хребты, то низвергая в утесистыя рытвины водяных зыбей, отнимало у гребущих силу шественнаго движения. Следуя по неволе направлению ветра, мы носилися на удачу. Тогда и берега начали бояться; тогда и то, что бы нас при благополучном плавании утешать могло, начинало приводить в отчаяние. Природа завистливою нам на сей час казалася, и мы на нее негодовали теперь за то, что не разспростирала ужаснаго своего величества, сверкая в молнии и слух тревожа громовым треском. Но надежда, преследуя человека до крайности, нас укрепляла, и мы елико нам возможно было ободряли друг друга». Внезапно шлюпка остановилась прямо посреди залива. Сколько ни пытались моряки сдвинуть ее с места, все было тщетно. Когда рассвело, они увидели, что их судно село на камни. «Судно наше стояло на средине гряды каменной, замыкающей залив, до С… (вероятно, Сестрорецка. – Е. П.) простирающийся. Мы находилися от берега на полторы версты. Вода начинала проходить в судно наше со всех сторон и угрожала нам совершенным потоплением». Капитан шлюпки с трудом добирается до берега по гряде камней и приводит лодки на помощь другим пострадавшим – картинка, кажущаяся дикой для постороннего взгляда, но вполне понятная для тех, кто хоть раз бывал в Маркизовой луже рядом с Сестрорецком.

* * *

Следующая деревня, в которую попадает наш Путешественник, называется Спасская Полесть. Спасская Полесть (или, как произносят сейчас, Спасская Полисть) – деревня, расположенная в 125 км к югу от Петербурга. Здесь протекает речка Полисть, название которой означает «зыбкое место, болото, трясина».

Застигнутый дождем, он просит ночлега в ближайшей избе и становится невольным слушателем разговора хозяев. Муж рассказывает своей любопытной жене «сказку» про некого «государева наместника», который обожал «устерсов» (устриц). Обожал настолько, что посылал за ними на казенные деньги в Петербург, на Большую Морскую, специального курьера. «Куды какой Его Высокопревосходительство затейник, из за тысячи верст, шлет за какою дрянью. Только барин доброй. Рад ему служить. Вот устерсы теперь лиш с биржи. Скажи неменьше ста пятидесяти бочка, уступить нельзя, самим пришли дороги. Да мы с его милостию сочтемся. – Бочку взвалили в кибитку; поворотя оглобли курьер уже опять скачет; успел лишь зайти в кабак и выпить два крючка сивухи». Просто возмутительное использование служебных средств в личных целях! Но что за «устерсы с биржи»? Что это за биржа?

Петербургский порт в XVIII и начале XIX века размещался на стрелке Васильевского острова. Здесь, вдоль Малой Невы, по проекту Трезини возвели Гостиный двор (построен в 1722–1735 гг., частично сохранился), а рядом, в бывших домах самых знатных семей петровского Петербурга – Апраксиных, Демидовых, Нарышкиных, Лопухиных с 1730-х годов разместились портовая биржа, таможня и склады. Позже новое здание биржи в 1783–1789 годах начал строить Джакомо Кваренги, а закончил его в 1805–1810 годах французский архитектор Тома де Томон. Он же поставил на стрелке Васильевского острова две Ростральные колонны и создал силуэт, являющийся одним из символов Петербурга.

Биржа служила для торговли товарами, привезенными на кораблях. Уже в XIX веке Пушкин будет писать жене: «Вчера ездили с Карамзиным Невою на биржу есть устриц и слушать тысячи птиц, которые в клетках расставлены на несколько этажей. Кораблей, однако же, еще немного. То-то было бы тебе объедение на бирже: устрицы, сыры, разные сласти».

Далее наш герой держит путь на Новгород, а оттуда – в Москву.

Оглавление книги


Генерация: 0.093. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз