Книга: Литературные герои на улицах Петербурга. Дома, события, адреса персонажей из любимых произведений русских писателей

Фелица и Пленира

Фелица и Пленира

Отношения между императрицей и Державиным были сложными: при любом удобном случае секретарь старался сказать своей повелительнице правду (разумеется, так, как он ее понимал) и предоставить ей выбор: прощать или не прощать. И до поры до времени Екатерина ему спускала все дерзости.

В своей первой оде «Фелица», еще не зная императрицу лично, Державин нашел для нее только хвалебные слова:

Мурзам твоим не подражая,Почасту ходишь ты пешком,И пища самая простаяБывает за твоим столом;Не дорожа твоим покоем,Читаешь, пишешь пред налоемИ всем из твоего пераБлаженство смертным проливаешь;Подобно в карты не играешь,Как я, от утра до утра.

Эти слова были тем приятнее, что они описывали образ идеальной просвещенной монархини, которой и хотела предстать перед своими подданными и европейскими интеллектуалами Екатерина. Созданию этого образа были посвящены построенные по ее приказу дворец Эрмитаж на набережной Невы и главное – загородная резиденция в Царском Селе.

Помог ей в этом шотландский архитектор Чарльз Камерон. Он возвел для Екатерины в Царском Селе галерею в стиле классицизма, напоминающую древнегреческие портики, где учили мудрости Платон и Аристотель. Кроме стройной белоснежной колоннады и треугольного фронтона, очень эффектно выглядевших на фоне зелени сада, галерею украшали 50 бронзовых бюстов. Среди них «благочестивые» римские императоры Юлий Цезарь, Флавий Веспасиан, Адриан Антонин Пий, Марк Аврелий, Люций Вер и Септимий Север – то есть те самодержцы, под властью которых Рим был наиболее силен и могуч. Здесь греческие мудрецы – Гераклит, Сократ, Платон и Эпикур. Не забыто и искусство. Перед нами «отец поэзии» Гомер, «отец истории» Геродот, создатель пасторальной поэзии Феокрит, великие греческие трагики Фесип и Софокл, знаменитый оратор Демосфен и автор «Искусства любви» Овидий. Здесь же античные боги – бог искусства Аполлон, Миневра – богиня мудрости, покровительница наук, ремесел и справедливой войны, Арес – бог войны, Бахус – бог виноделия и его жена Ариадна. Здесь же бюст выдающегося русского ученого Михаила Васильевича Ломоносова работы Ф. И. Шубина. «Политическая программа» Камероновой галереи вполне ясна – сильная власть, забота монарха о подданных, развитие наук и свободных искусств. Именно в этом обрамлении Екатерина хотела запомниться в веках. Недаром она писала самому Вольтеру: «Теперь я завладела мастером Камероном, шотландцем по рождению, якобинцем по профессии, великим рисовальщиком, который напитан изучением древних и известен своей книгой „О древних банях“. Мы с ним мастерим здесь в Царском Селе сад с террасами, с банями внизу и галереей наверху. Это будет прелесть». А позже, когда постройка была уже закончена, написала ему же: «Я вернулась с моей колоннады, где я гуляла между бронзовыми бюстами, которые уже поставлены, так что если вам любопытно знать, кто эти почтенные люди, вот список, который я сделала для вас, прогуливаясь…».


Ч. Камерон

Кстати, и самому французскому философу нашлось место в идеальном мире Царского Села. Его большая мраморная статуя работы Жана Антуана Гудона поселилась в Гроте, на берегу озера. Уединение и плеск воды – прекрасная атмосфера для размышлений.


Галерея Ч. Камерона в Царском Селе

О том, какой хотела предстать своим гостям Екатерина, можно судить, к примеру, по воспоминаниям французского посланника, графа Луи Филиппа де Сегюра: «Когда я приехал в Царское Село, императрица была так добра, что сама показывала мне все красоты своего великолепного загородного дворца. Светлые воды, тенистая зелень, изящные беседки, величественные здания, драгоценная мебель, комнаты, покрытые порфиром, лазоревым камнем и малахитом, – все это представляло волшебное зрелище и напоминало удивленному путешественнику дворцы и сады Армиды. При совершенной свободе, веселой беседе и полном отсутствии скуки и принуждения, один только величественный дворец напоминал мне, что я не просто на даче у самой любезной, светской женщины. Императрица свободно говорила обо всем, исключая политики; она любила слушать рассказы, любила и сама рассказывать. Почти целое утро государыня занималась, и каждый из нас мог в это время читать, писать, гулять, одним словом, делать, что ему угодно. Обед, за которым бывало немного гостей и немного блюд, был вкусен, прост, без роскоши; послеобеденное время употреблялось на игру или на беседу; вечером императрица уходила довольно рано, и мы собирались у Кобенцеля, у Фитц-Герберта, у меня или у Потемкина».

Прославлению императрицы и ее империи также служили другие памятники Царского Села: Чесменская и Морейская колонны и Кагульский обелиск должны были приводить на память победы в Турецкой войне. О том же напоминал павильон Турецкие бани и Башня-руина, построенная в 1771 году по проекту Юрия Фельтена. На замковом камне башни была высечена надпись «На память войны, объявленной турками России, сей камень поставлен». Неслучайно Екатерина писала: «Когда война сия продолжится, то царскосельский мой сад будет походить на игрушечку. После каждого воинского деяния воздвигается в нем приличный памятник»

А за Башней-руиной, на южной границе парка у входа в город, в 1778–1782 годах по проектам архитекторов Антонио Ринальди и Джакомо Кваренги возвели Гатчинские, или Орловские, ворота. Их поставили на дороге в Гатчину – имение Григория Орлова – для триумфального въезда в Царское Село Орлова, который в 1771 году справился с чумным бунтом в Москве. Со стороны города на них помещена надпись «Орловым от беды избавлена Москва», а со стороны сада – «когда в 1771 году на Москве был мор на людей и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер Григорий Орлов, по его просьбе, получив повеление, и туда поехал. Установил порядок и послушание, и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями».

Позднее ворота послужили для другого триумфального въезда, в январе 1789 года, когда из Молдавии возвращался командующий русскими войсками князь Потемкин-Таврический. Тогда на всей дороге от ворот до дворца архитектором Нееловым была устроена иллюминация, а на самих воротах красовалась огненная надпись: «Ты в плесках внидешь в храм Софии» – намек на вековую российскую мечту о захвате Стамбула и его «обратном превращении» из магометанской столицы в православный Константинополь.

* * *

И послание «доходило по назначению». Недаром позже юный Пушкин напишет свои «Воспоминания в Царском Селе», полные патриотизма и гордости за подвиги своей страны. Державин услышит эти стихи на экзамене в Лицее и похвалит начинающего стихотворца.

Но в то же время Державин, уже успевший познакомиться ближе с характером императрицы, писал, что Екатерина «управляла государством и самим правосудием более по политике или по своим видам, нежели по святой правде». И, воздав должное хозяйке Царского Села, поэт не забывает воспеть и другую женщину:

В прекрасный майский день,В час ясныя погоды,Как всюду длинна тень,Ложась в стеклянны воды,В их зеркале бреговИзображала виды;И как между столповИ зданиев Фемиды,Сооруженных ейГероев росских в славу,При гласе лебедей,В прохладу и забаву,Вечернею поройОт всех уединяясь,С Пленирою младойМы, в лодочке катаясь,Гуляли в озерке:Она в корме сидела,А посредине я.За нами вслед летелаЖемчужная струя,Кристалл шумел от весел:О, сколько с нею яВ прогулке сей был весел!Любезная моя, —Я тут сказал, – Пленира!Тобой пленен мой дух,Ты дар всего мне мира.

«…Под именем Плениры автор разумеет первую свою жену, с которой он прогуливался в царскосельском саду», – пишет Державин в примечаниях к своему стихотворению.

* * *

Отношения Державина с императрицей были, как вы, наверное, уже поняли, очень неровными. Доходило и до прямых столкновений. Однажды Державин, заметив, что Екатерина невнимательна к его докладу, дернул императрицу за мантилью, чтобы заставить ее выслушать его аргументы по очередному делу. Императрица возмутилась: как смеет ее секретарь драться с нею! Но потом все же простила вспыльчивого подчиненного. Неизвестно, правда, простил ли ее Державин.

Державин пишет стихотворение «Развалины», посвященное Царскому Селу, осиротевшему после смерти Екатерины:

Вот здесь, на острове Киприды,Великолепный храм стоял:Столпы, подзоры, пирамидыИ купол золотом сиял.Вот здесь, дубами осененна,Резная дверь в него была,Зеленым свесом покровенна,Вовнутрь святилища вела.Вот здесь хранилися кумиры,Дымились жертвой алтари,Сбирались на молитву мирыИ били ей челом цари.Вот тут была уединеннойПоутру каждый день с зарей,Писала, как владеть вселеннойИ как сердца пленить людей.

А Пушкин в своей оде «Воспоминания в Царском Селе» напишет о постройках в Царском Селе:

А там в безмолвии огромные чертоги,На своды опершись, несутся к облакам,Не здесь ли мирны дни вели земные боги?Не се ль Минервы росской храм?

Оглавление книги


Генерация: 0.082. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз