Книга: Прогулки по Парижу с Борисом Носиком. Книга 2: Правый берег

Там, где было «Чрево Парижа»

Там, где было «Чрево Парижа»

Едва начав прогулку по улице Сен-Дени, мы с вами отметили по левую руку площадь с фонтаном. Знаменитый этот фонтан, и то, что лежало в былые времена за фонтаном, и даже то, что понастроили там нынче, – весь этот квартал заслуживает самой неторопливой прогулки.

Фонтан этот, равного которому нет в целом Париже, стоял раньше на углу улицы Сен-Дени и улицы Берже. А на том месте, где он расположен сейчас, еще с галло-римских времен и почти до конца XVIII века лежало городское кладбище. Знаменитое это место описано Франсуа Рабле, а знатоки считают, что именно здесь Вийон размышлял над своим «Завещанием». Кладбище упразднили в 1786 году, и то, что оставалось еще в земле от захороненных здесь парижан (полагают, что их тут было не меньше двух миллионов), перевезли в катакомбы. Тогда-то великолепный ренессансный фонтан Жана Гужона (год сооружения 1549-й) и передвинули на середину площади. Жизнерадостное это сооружение веками соседствовало не только с кладбищем Святых Праведников, но и с весьма солидного возраста ярмаркой, которая позднее стала парижским оптовым рынком.

В 1183 году король Филипп-Август повелел построить на здешней окраине Парижа, носившей буколическое название Лужки (Ле Шампо), какие-то два весьма странных здания, названные «Лез Аль» (Les Halles). В эти здания король и велел перевести ярмарку, до того шумевшую под стенами лепрозория Сен-Лазар. Так как соседство старого кладбища было не слишком вдохновляющим, король повелел отгородить от него рынок высокой стеной и галереями. С годами здешний базар разросся, а при Наполеоне III к нему добавились новые помещения. Император, на которого железные конструкции парижского Восточного вокзала, сооруженного Виктором Бальтаром, произвели неизгладимое впечатление, приказал тому же Бальтару соорудить здесь два крытых рыночных павильона наподобие вокзального здания. «Чтоб было железо, и ничего, кроме железа, – с энтузиазмом наставлял король. – Сооруди им зонтики, чтобы укрыться от дождя». Что ж, требование было законное, потому что дожди в Парижской впадине на перекрестке морских ветров – дело обычное. Бальтар был дерзостный архитектор, он не был рабом моды, он любил цвет (он и сам был живописец), он любил и модерн, и старину, он реставрировал храмы и сам построил в Париже церковь Святого Августина…

Идя навстречу высочайшему пожеланию, Бальтар соорудил некое странно-прекрасное здание, которое произвело на современников сильное впечатление (его с тех пор много раз копировали и во Франции, и за границей, а в путеводителях честно указывают: «Рынок наподобие Бальтара»). Бальтар создал металлическую конструкцию, прикрывшую целые улицы лотков и прилавков: в ней были световые проемы, слуховые окна, перегородки, стеклянные эркеры, просторные погреба и подвалы – недаром с таким восторгом писал об этом сооружении Золя в романе «Чрево Парижа». В 1936-м крытый рынок «Лез Аль» был дополнен новыми помещениями, а за столетие его существования в нем сложился свой особый быт, свой образ жизни, свой клан оптовиков-торговцев, всю ночь сбывавших розничной торговле свой товар и лишь иногда, оторвавшись от дел среди ночи, забегавших в здешние ночные харчевни, чтобы съесть тарелку лукового супа. В «Лез Аль» были свои нравы, свои персонажи, вроде солдатских вдов, имевших льготную лицензию на торговлю, вроде мясников, говоривших на своем, мясницком арго, непонятном ни простым французам, ни иностранцам.

В романе Золя вы найдете сцены жизни довоенного «Чрева Парижа», мне же чаще всего приходит на ум одна, которой нет в романе, но которая часто встречается в русских эмигрантских мемуарах. В начале тридцатых годов каждое утро, точнее даже – под утро, появлялась на оптовом рынке высокая, румяная русская монахиня в круглых очках. Завидев ее, привычные торговцы кричали: «Иди сюда, русская матушка! А ну нагружай!» И они щедро грузили на ее тележку не проданные за ночь овощи, фрукты, мясо… Все равно пропадать добру, так уж лучше отдать на доброе дело. А что на доброе, так по ее добродушному лицу, по ее добрым близоруким глазам было видно… Конечно, им не могло прийти в голову, что круглолицая эта русская монахиня мать Мария была ученый-богослов, поэтесса, а в прошлом – подруга Александра Блока, боевая эсерка, революционерка и деятельница, подвижница и праведница, которой предстояло вскоре отдать жизнь за ближних и, спасая честь рода людского в позорную эпоху безвременья, сгореть в печи нацистского лагерного крематория. Но все же чувствовали загрубевшие торговцы из парижского «Чрева» чистоту ее души и намерений и самоотверженность ее подвига в миру… А она увозила нагруженную тележку к себе на рю Лурмель, что в 15-м округе, в свое «Православное дело», становилась к плите, готовила сытные, грошовые обеды для голодных русских работяг-безработных. Им, бездомным и беспаспортным, приходилось особенно тяжко в ту эпоху кризиса…

Проблемы гигиены, тесноты, транспортных пробок заставили парижские власти уже в 60-е годы XX века предусмотреть переезд оптового рынка в пригородный Ранжис. (Приехав впервые в Париж в конце семидесятых, я застал здесь былые легенды, пыль новой стройки да макет старого рынка в память о «Чреве» в соседней церкви Сент-Юсташ.) Переезд состоялся в ночь с 4 на 5 марта 1969 года. Как с удивлением обнаружили былые торговцы на новом месте, их привычные крысы из «Чрева» переселились в Ранжис заблаговременно. Печальнее было другое: из прежних павильонов Бальтара при переезде уцелел лишь один – он был перенесен в Ножан-сюр-Марн. Ну а что на старом месте, в сердце правого берега? Свято место пусто не бывает. К 1979 году конкурс проектов застройки выиграл проект архитекторов Васконти и Панчритча. А в 1986 году был построен супермодерный (для того, а не нашего времени, ибо модерн старится быстрее любой старины) надземно-подземный комплекс «Карре Лез Аль», позднее названный «Форум Лез Аль», – на четырех уровнях, все как есть из стекла, с несчетным количеством магазинов (как всегда, во главе – модная одежда), кинозалов, театральных залов, с музеем, библиотекой, галереями, театральными кассами, с подземной площадью. И все сияет отсветами «дневного света» на стеклянных витринах – то ли от старого доброго солнца, то ли от искусственных ламп дневного света, поди разбери…

Наверху вдоль улиц Рамбуто и Пьер-Леско архитектор Жан Вилерваль воздвиг здание «Леско» в форме гвоздички: среди его стеклянных плоскостей разместились Центр культурной информации, музыкальная школа (по-здешнему – уже «консерватория») для детишек из округи, Дом поэзии, Дом мастерских, павильон искусств. Сквозь окна виден прилегающий к ним сад, тоже супермодерный и, на мой взгляд, жидковатый, а все же сад – увитые зеленью аркады и портики, задуманные архитектором Ладанном. В подземной части сада, спроектированной знаменитым Полем Шеметовым, есть и бассейн, и спортзал, и бильярдная, и тропическая оранжерея, и Дом музыки и танца, и фотогалерея, и видеотека, и дискотека, и радиостудия…

Как водится в мире свободного рынка, ничто здесь не стоит на месте: одни учреждения процветают и расширяются, другие – прогорают и сходят на нет, третьи – просто переезжают на новое место, более удобное, более выгодное или просто неведомое их кредиторам.

Среди победителей, отметивших первое десятилетие своей деятельности расширением площади, обогащением коллекций и новыми планами, оказалось интереснейшее учреждение этого подземелья – «Видеотека Парижа», получившая сейчас новое название, больше соответствующее ее широкому полю деятельности, – «Форум изображений». Уже и в качестве видеотеки учреждение это не было простым видеоклубом, где дают напрокат, продают или меняют видеокассеты и диски. А уж теперь-то, захватив часть бывшего «Аудиториума» и расширив свое жизненное пространство и коллекцию фильмов, новый «Форум изображений» смог осуществить самые дерзкие планы. Конечно, главное направление остается прежним: новый «Форум» – это звукоизобразительная память Парижа с его киноколлекцией в 6000 названий. Прежде всего здесь собраны фильмы о Париже и фильмы, снятые в Париже, но также и фильмы, где Париж упоминается или хотя бы живет за кадром. Скажем, фильм Гремийона «Летний свет», где играет знаменитая Мадлен Рено. Действие фильма происходит в Провансе, но тоскующая по Парижу героиня (ее роль исполняет Мадлен Рено) ностальгически вдыхает воображаемый запах парижского билетика метро. Или, например, фильм «Любовные письма из Сомали», где возникает Париж будущего. Или фильм «Армагеддон», где есть кадры, в которых падающий метеорит сжигает Париж. В фондах видеотеки не только художественные фильмы, но и фильмы документальные, хроникальные и даже фильмы с конкурса любительских фильмов 1910 года, где есть кадры парижской панорамы, снятой из автомобиля. Новый «Форум» не только хранит и показывает фильмы, он занимается изучением киноязыка, изображения как элемента культуры и современной цивилизации. Он осуществляет свое педагогическое предназначение, принимая в своих кинозалах группы из лицеев и университетов, организуя встречи профессионалов. К большому залу в полтысячи мест сейчас прибавились просмотровые залы поменьше и даже зал для индивидуальных просмотров. Муниципальные субсидии центру составляют миллионы евро. К ним присоединяются суммы, которые «Форум» зарабатывает, участвуя в совместном производстве фильмов, а также суммы, выручаемые за прокат некоторых фильмов.

На новом чуть ли не полуторатысячеметровом пространстве «Форума изображений» мало-помалу обретает место и давно кочующая по Парижу библиотека кинолитературы. В ней 30 000 книг по вопросам кино, большое собрание киножурналов, каталогов, афиш, справочных досье. Это единственная парижская кинобиблиотека, из которой можно брать книги на дом.

Тут надо добавить, что новый «Форум» в подземных лабиринтах, выросших на месте былого «Чрева Парижа», далеко не единственный киновидеоцентр в этом городе кино – Париже. Есть ведь еще Бифи, Библиотека фильма, близ площади Бастилии, есть Французская синематека, есть Дом кино. Кроме туристов и брызжущих энергией провинциалов, этот «Форум дез Аль» влечет к себе, конечно, столичных бомжей, которые исхитряются остаться здесь на ночь, чтобы выспаться в тепле, допить свою бутылку красного, посудачить с друзьями о свободе и «незанятости», пожевать батон или выловить другую закусь из полиэтиленового пакета. Так что в мире дорогих магазинов и супермодерна сложилась уже и своя бродяжье-нищенская («клошарская») инфраструктура, которая так же современна, как магазины информатики.

Есть вокруг «Форума» и другие ассоциации завсегдатаев, например сообщество уличных комедиантов, у которых сложилось четкое распределение околофорумного пространства: скажем, у фонтана Праведников промышляют мастера рэпа, у входа на улицу Леско – жонглеры, за углом – игроки и пацаны на роликах. Иные грамотные журналисты сравнивают промышляющее здесь уличное сборище с существовавшим в Средние века в тех же местах «Двором чудес», описанным у Гюго.

Это новое «Чрево» одним парижанам по вкусу, другим – не слишком, что же до коренных обитателей квартала, то они, словно бы стараясь не замечать тоскливого супермодерна, создали здесь по образцу былых сельских коммун «Свободную коммуну квартала Лез Аль» и даже выпускают свою газетку «Капуста Парижского Чрева». В коммуну входят разнообразные ассоциации любителей старины вроде «Поросячьей ножки» (кафе «Пье де кошон», что на улице Монторгей, уцелело со времен старого «Чрева»). У коммуны есть даже своя гвардия и фанфары, есть свои праздники вроде «Фор дез Аль» или «Сент-Оппортен», когда начинают с чтения стихов на латыни, а кончают джазовой музыкой и грандиозным банкетом. У коммуны «Лез Аль» есть друзья и единомышленники за океаном, в штате Луизиана, в населенном некогда французами квартале Нового Орлеана («Карре франсе»)…

Ну а что сам старинный квартал, теснившийся у бывшего «Чрева»? Я люблю разглядывать его с крыши Центра Помпиду, а еще больше люблю бродить по его улочкам, уводящим в предания старины. Вот улица Фероннери, пронесшая свое название через семь веков. 14 мая 1610 года на ней, как всегда, теснилась, бурлила толпа, через которую не могла пробиться королевская карета. Воспользовавшись остановкой кареты у дома под знаком Саламандры, Равайяк приблизился к ней и нанес смертельный удар «доброму королю» Генриху IV. Надпись на нынешнем доме № 11 напоминает об этом роковом дне. Одна из самых старых церквей в квартале ныне – церковь Сен-ле-Сен-Жиль. Она была построена в XII веке, правда, ее перестраивали и в XIII, и в XVI, и даже в XIX веках (в последний раз – при участии Бальтара). На улице Кокийер есть фасады XVII века работы Франсуа Мансара (ныне Банк де Франс). Несколько красивых домов сохранилось на улице Пьера Леско, а на площади Двух Экю стоит любопытное круглое строение парижской Биржи, сохранившее колонны былого Суассонского дворца Карла Бурбонского. Некогда на этой площади стоял Нельский дворец, в котором в 1252 году умерла королева Бланш Кастильская. Позднее здесь жил герцог Орлеанский, будущий Людовик XII.

С XIII века особой популярностью пользовалась в квартале улица Сент-Оноре, где родился Мольер и где стояла старинная аптека, снабжавшая лекарственными снадобьями саму Марию-Антуанетту.

На улице Этьена Марселя можно увидеть средневековую башню, уцелевшую от Бургундского дворца герцога Иоанна Бесстрашного. Эта башня 1408 года и ныне там. Из любопытных музеев квартала – Адвокатский музей, где посетители еще могут погрузиться и в мир былых преступлений.

На старых улицах квартала бережно хранят старые интерьеры и старые вывески вроде огромной золоченой улитки над кабаком, где сиживали Пабло Пикассо и президент д’Эстен. Иные из кабатчиков в квартале пытаются даже сохранять распорядок времен «Чрева Парижа», когда ночь превращалась в день. Именно так содержит свое кафе «Тур де Флери» старый месье Жак, возглавлявший «Свободную коммуну Лез Аль».

Надо сказать несколько слов и о самом заметном строении квартала – о готической архитектуре храма Сент-Юсташ (Святого Евстафия). Он чуть не вплотную примыкает к саду нового «Форума». В XII веке здесь стояла часовня, на месте которой за сто лет усилий (с середины XVI до середины XVII века) воздвигли замечательный храм, над украшением которого работали такие мастера, как Миньяр, Мансар де Жюй, Шарль Давид, Франсуа Пети. Храм славится и своим интерьером и великолепным (с 8000 труб) органом. В церкви этой погребен композитор Рамо, здесь есть доска, увековечившая имя матушки великого Моцарта, есть гудоновский бюст Ференца Листа. Похоронено здесь множество знаменитостей (в том числе и Кольбер), так что и надгробия тут великолепные. В храме этом крестили Мольера и будущую любовницу короля мадам де Помпадур, отпевали Мольера, Лафонтена, Мирабо и еще многих других. Берлиоз впервые исполнял в этом храме свой «Те Деум», а Лист – свою «Большую мессу». Храм почтил и почившего соседа – славное «Чрево Парижа» – забавным макетом… «Чрева» больше нет, остались только роман Золя и макет в храме. Понятно, что городскому центру мешали эти теснота, пробки, шум, запахи, грязь, отходы… «А все-таки жаль…», как пел мой любимый поэт…

Оглавление книги


Генерация: 0.441. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз