Книга: Седая старина Москвы

Соборы в Кремле

Соборы в Кремле

Архангельский собор. В старину он назывался церковью Св. Михаила на площади.

Первоначальное построение церкви некоторые историки относят к началу XIII и даже к концу XII века, когда Москва уже существовала и, следовательно, должна была иметь свой храм во имя начальника небесных сил архангела Михаила, признаваемого издревле заступником русских князей.

Другие же, и с большей достоверностью, предполагают, что она была построена за 20 с лишком лет до начала княжения св. Даниила первым известным в истории удельным московским князем Михаилом Храбрым, меньшим братом св. князя Александра Невского, в честь ангела его, Великого архистратига.

Впрочем, по словам автора «Исторических сведений» А. Ратшина, нет исторических фактов, подтверждающих существование этой деревянной церкви.

Истинная и никакому сомнению не подлежащая история этой соборной церкви начинается со времен великого князя Ивана Даниловича Калиты, хотя некоторые исторические данные и относят постройку ее ко времени св. князя Даниила.

В 1332 году был повсеместно в России страшный голод, оставивший надолго ужасные следы. Когда бедствие совершенно миновало, тогда Иван Данилович, утвердивший между тем великокняжеский престол в Москве, в благодарность Богу за освобождение подвластного ему народа от этой небесной кары заложил вместо деревянного каменный Архангельский собор.

Собор заложен в 1333 году, окончен в один год и освящен митрополитом св. Феогностом. Сперва стены его были расписаны внутри, с 1344 по 1346 год, русскими иконописцами, а потом, в 1399 году, поновлены греком Феофаном. Через 117 лет по построении его, в 1450 году, он поврежден громовым ударом и сильным вихрем, а в 1475 году сгорел, но существовал кое-как исправленный до 1505 года.

В том году великий князь Иван III Васильевич, перестраивая кремлевские здания, нашел Архангельский собор тесным[57] и не соответствующим огромности прочих строений, почему и приказал, разобрав прежний до основания, на месте его заложить новый, что и было совершено в мае месяце того же года. Строителем собора был миланский архитектор Алевиз Фрязин Новый. Собор окончен постройкой уже после смерти Ивана Васильевича в 1507 году и освящен 8 ноября 1509 года митрополитом московским Симоном в присутствии великого князя Василия Васильевича. С тех пор собор в главных частях не перестраивался и доселе существует в одном и том же виде. Наружность Архангельского собора одного стиля с Успенским. Вышина его 16 саженей. Стены прямые, гладкие и оканчиваются под кровлей рельефными полукружиями в виде раковин. Верх его увенчан пятью главами, из которых средняя, имеющая три сажени в поперечнике, вызолочена, а прочие покрыты медью. Собор имеет двое входных врат — северные и западные, — сделанные углубленными арками в виде готических порталов. Они имеют двуколонные небольшие паперти, из коих при западных вратах древняя, а при северных — новейшая, устроенная в царствование Александра I в испорченном готическом стиле, который вовсе не идет к характеру этого массивного храма. Около западных врат изображен Страшный Суд, а на боках и сводах паперти написаны во весь рост разные русские князья. В 1772 году при обновлении собора повелено было укрепить его с северной стороны контрфорсами.

Внутри самого собора один только главный престол; придельных нет. В старину с южной стороны был придел Иоанна Лествичника, называвшийся также иногда во имя Иоанна Милостивого, а иногда Иоанна Предтечи. Придел этот упразднен в начале XVIII столетия, и теперь находится здесь только один прямой иконостас по стене с древними иконами. Он носит название южного придела. Еще ранее по западной стене собора, на галереях, где некогда царицы и царевны слушали Божественную службу или находились при отправлении панихид, было еще четыре придела: Обновления храма Христа Спасителя, или Воскресения Словущего, Андрея Критского, Апостола Акилы и Симеона Столпника. Два из этих приделов — Воскресения Словушего и Апостола Акилы — были устроены еще при первоначальном соборе великим князем Иваном III в 1471 году, в память Шелонской битвы.

В одной линии с алтарем пристроены, вероятно в позднейшее время, две отдельные церкви: у юго-восточного угла собора — во имя Иоанна Предтечи, об стену с южным приделом, у северо-восточного же, — во имя Покрова Божьей Матери. Обе эти придельные церкви весьма небольшие, одноглавые, с особыми входами с площади.

Иконостас собора — во всю вышину храма — прямой, украшенный внизу резьбой, устроен вместо прежнего в 1680 и 1681 годах. Нижний ярус его вмешает в себе восемь местных древних икон корсунского письма в богатых золотых и серебряных окладах: с правой стороны Царских врат — Спасителя, сидящего на престоле, архангела Михаила, Иоанна Предтечи и Николая Чудотворца, с левой — Пресвятой Богородицы с Предвечным Младенцем, в сиянии. Икона эта в явлениях Богородицы названа «Что тя наречем?», а также и «Благодатное небо». Она, по преданию, принесена в Москву в конце XIV века Софьей Витовтовной, супругой великого князя Василия II. Далее иконы: Благовещения Богоматери, Василия Великого и Федора Стратилата. Ниже и выше этих икон изображены евангельские притчи. В остальных ярусах иконостаса помешаются также древние иконы, но без окладов: во втором — всех двунадесятых праздников, в третьем — Всемилостивого Спаса с Богородицей, архангелами и ангелами, а в четвертом — Пророков и Праотцев, окружающих изображение Божьей Матери, украшенных Драгоценными каменьями. Над этим ярусом, в самом верху, Распятие с предстоящими Богородицей и Иоанном Богословом. Над северными дверями образ Тихвинской Божьей Матери в драгоценных каменьях и жемчугах, замечательный тем, что он принадлежал матери св. Дмитрия-царевича Марии Федоровне.

Как стены внутри собора, сверху донизу, так и своды, равно и четыре круглых огромных столпа, их поддерживающие, покрыты сплошной живописью по известке, расположенной горизонтальными рядами: вверху по стенам и на сводах помещены изображения святых, а по столпам одиннадцать портретов во весь рост государей, погребенных в соборе, а частью и живших прежде и после построения его.

По трем стенам собора над рядами гробниц в нижнем ярусе изображены в рост же почти все здесь погребенные князья, начиная с Ивана Калиты. Стены главного алтаря и южного придела также покрыты сплошь изображениями угодников Божьих, митрополитов русских и проч.

Вся стенопись собора произведена была еще в XIV веке под наблюдением зодчего Алевиза, но в ней мало уже осталось следов древности; с того времени она была подновляема, хотя и с сохранением старого стиля, пять раз: в 1547 году, после большого московского пожара, от которого собор много пострадал; в 1680–1681 годах живописцем Лорофеем Ермолаевым; в 1772 году, при Екатерине II, под наблюдением епископа Самуила; в 1826 году по вынесении тела императора Александра I, пребывавшего здесь несколько дней на пути из Таганрога в Петербург; и, наконец, в 1893 году. Следовательно, нельзя и ожидать, чтобы изображения князей на столпах и на стенах, нарисованные иконным письмом, имели сходство с натурой, тем более что живопись тогда в России еще не существовала. Исключение составляют портреты, находящиеся при гробницах великого князя Василия IV, царей Федора Ивановича, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича и князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Портреты писаны на деревянных досках и, по-видимому, весьма сходны. Они составляют неоценимую редкость и художественное сокровище. Из них два — царей Михаила и Алексея, подвергавшиеся порче от сырости, — весьма удачно реставрированы; прочие же остались в первобытном своем виде и представляют собой замечательные памятники искусства в России в XVII веке, когда прежнее иконное письмо начало переходить к истинной портретной живописи. В алтаре висит еще поясной портрет св. Дмитрия, митрополита ростовского, писанный на холсте с натуры.

Архангельский собор в самом начале своего существования уже предназначен был быть усыпальницей московских князей, великих и удельных. Останки их от Калиты до отца Ивана III перенесены были сюда при освящении храма, а от Ивана III до царя Ивана Алексеевича государи наши уже похоронялись здесь. Ряды могил их замыкает гробница императора Петра II: после него никто уже погребаем здесь не был. Гробницы царские и великокняжеские находятся кругом всего собора, у стен и между столпами, под сводами. В своих духовных великие князья завешали обыкновенно преемникам и наследникам, чтобы «память родителей не переставала, и свеча бы их на гробах родительских не угасла». Поэтому над гробами их совершались третины, девятины и сорочины. Над гробом, закрытым каменной плитой, устраивалась каменная надгробница, на которой ставились выносная икона, свеча и панихидное блюдо с кануном. На гробницы полагаются вседневные покровы, а в дни поминовения — драгоценные. Всех гробниц 53. Над ними размещены образа и «родимые иконы» погребенных, написанные в меру их роста при рождении и украшенные золотыми и серебряными ризами. Взглянем бегло на эти великокняжеские и царские гробницы.

Вот гроб Ивана Даниловича Калиты (от южных дверей к западной стене). Это был истинный основатель московского величия. Он первый сделал Москву столицей и первый положил основание многим кремлевским зданиям.

Близ него находится гроб сына его — Симеона Ивановича Гордого. Он первый старался уничтожить уделы как вину ига татарского. Он хотел в Москве сосредоточить все силы России, хотел основать единодержавие. Поэтому удельные князья наименовали его Гордым.

Пройдя две гробницы — брата Ивана Грозного, Георгия, и великого князя Ивана Ивановича, — мы остановимся перед гробницей Дмитрия Ивановича Донского. Какой русский не знает о Куликовской битве, о той славной битве, которая показала возможность свергнуть с себя татарское иго!

Далее (от южных дверей возле иконостаса) покоятся останки Ивана III, прозванного «собирателем земли русской». В его царствование свергнуто татарское иго и отечество наше стало в ряд с другими европейскими державами.

Позади правого столпа, первого к иконостасу, покоится между прочими царь Михаил Федорович. Это родоначальник дома Романовых, со времени царствования которых началось прочное возвышение славы и могущества России. Близ него покоится царь Алексей Михайлович, названный летописцами Тишайшим и «взыскателем благочестия».

Позади левого столпа, первого к иконостасу, покоится прах царя Ивана Алексеевича, добровольно уступившего престол брату своему — Петру 1. Подле него стоит гробница юного царя Федора Алексеевича.

Вот гробница несчастного царя Василия Ивановича Шуйского (от западных дверей к западной стене). Он скончался в плену, и 23 года тело его лежало на поле близ Варшавы, и надпись на столпе гласила: «Здесь лежит царь Московский», В 1635 году царь Михаил Федорович, заключив с Польшей мир, послал боярина князя Львова за телом Шуйского. Оно было привезено в Москву в том же году 10 июня. Рядом с ним стоят три неизвестные гробницы. Полагают, что это братья Шуйского и князь Василий Голицын, умерший также в польской неволе.

В южном приделе стоят три гробницы: царя Ивана Васильевича Грозного и сыновей его — Федора и Ивана, умершего, как известно, от руки отца в 1582 году. Тут же погребен был и злополучный царь Борис Годунов, близ друга и благодетеля своего Федора Ивановича. Тело Бориса было выброшено Лжедмитрием в 1606 году из собора сквозь нарочно сделанное отверстие, которого следы долго были видны в Предтеченской церкви, пристроенной к юго-восточному углу собора. По сказанию современников самозванца, мощи царевича Дмитрия, тотчас по принесении их из Углича, хотели положить на том самом месте, где была могила Годунова, для чего даже выкопана яма и выложена камнем; но после происшедших чудес они оставлены снаружи и яма закладена.

Мощи св. отрока Дмитрия почивают у первого южного столпа. Святой отрок был убит в Угличе на седьмом году возраста 15 мая 1591 года. Нетленные мощи святого отрока перенесены сюда по повелению царя Василия Ивановича Шуйского 3 июня 1606 года Филаретом Никитичем, бывшим тогда митрополитом в Ростове. Раку для них, обложенную серебром, устроил царь Михаил Федорович в 1630 году, о чем и свидетельствует надпись на раке. Святотатственная рука неприятелей в 1812 году не коснулась этой святыни. По этому поводу в № 22 журнала «Отечественные записки» за 1822 год рассказано следующее. Во время нашествия Наполеона одна раскольница похитила мощи царевича. По счастью, встретился с ней соборный дьячок: он отнял из рук ее добычу и схоронил в Вознесенском монастыре на хорах за иконостасом. При смерти своей передал он тайну эту одному священнику, который объявил о том преосвященному Августину тотчас же по возвращении его в Москву. Издатель[58] свидетельствовал, что слышал эти подробности от самого преосвященного. Здесь будет уместно привести сказание о том, как были обретены мощи святого отрока в Угличе. «Послали мы, — пишет царь Василий Иванович, — по мощи царевича Дмитрия Ивановича митрополита ростовского Филарета, и астраханского епископа Феодосия, и спасского архимандрита Сергия, и андроновского архимандрита Авраамия, и бояр: князя Ивана Михайловича Воротынского, и Петра Никитича Шереметева, и Григория Феодоровича и Андрея Александровича Нагих; и писали к нам из Углича богомольцы наши ростовский митрополит и астраханский епископ, и архимандриты, и бояре наши, что они мощи благоверного князя Дмитрия Ивановича обрели; и мощи его целые, ничем не вредимые, только в некоторых местах немножко тело вредилося, и на лице плоть и на голове волосы целы и крепкие, и ожерелье жемчужное с пуговицами все цело, и в руке левой полотенце тафтяное, шитое золотом и серебром, целое, кафтан весь такоже, и под кафтаном камчатое, шитое золотом и серебром, цело на плечах, и сапожки на нем целы, только подошвы на ногах попоролися, а на персях орешек положенных горсть. Сказывают, что коли он играл, тешился орехами и ел, и в ту пору его убили, и орехи кровью полились, и того дня тые орехи ему в горсти положили и тые орехи целы. И которые были расслабленные различными болезнями, уздоровилися от раки его, царевича Дмитрия Ивановича, в прошлых летах и в нынешнем, 1606 году, и до их приезда тамошние люди принесли к ним письмо, и тое письмо здесь к Москве прислано. И как понесли мощи его, множество больных различными болезнями уздоровил; и как его поставили в церкви Архангела Михаила, и от его святых мощей пролились реки милосердия, много расслабленных великим чудом уздоровились: впервое уздоровил различными болезнями содержимых человек 13, и посямест уздоровляти не перестает всех, которые к нему приходят с истинною верою».[59]

У второго южного столпа почивают мощи черниговских чудотворцев, князя Михаила Всеволодовича и боярина его Федора, приявших мученическую смерть в Орде за ревность к православной вере и изрубленных в куски 20 сентября 1246 года. Мощи их были сначала привезены во Владимир, потом в Чернигов, где и почивали около 330 лет. Наконец, по желанию царя Ивана IV перенесены в Москву при митрополите Антонии в 1572 году и 14 февраля положены в храме, во имя их построенном в Кремле у Тайницких ворот, откуда на время перестройки этой церкви в 1681 году были помещены в Архангельском соборе, а в 1683 году возвращены на прежнее место. Но когда приказы, строения и собор, находившиеся по гребню Кремлевской горы, были сломаны[60], то мощи угодников 25 августа 1770 года были перенесены в Сретенский, а оттуда 21 ноября 1774 года — в Архангельский собор. С того времени мощи и находятся тут неподвижно под спудом. По повелению императрицы Екатерины II тогда же сделана была для мощей мастером Петром Робертом богатая, чеканная из серебра рака, которая в 1812 году похищена и заменена бронзовой, высеребрянной, с образцами превосходной работы как на самой раке, так и над ней, на столпе. (Память их празднуется 20 сентября.)

В Предтеченской церкви стоит гроб юного героя Михаила Скопина-Шуйского. На сцену деятельности он явился в самое тяжелое для России время и сразу же сделался любимцем войска и народа. От Скопина ожидали многого, но зависть, по замечанию современников, не замедлила подкопаться под него. Он умер неожиданно 23 апреля 1610 года. Народ с ужасом узнал о его кончине и приписывал ее отраве, подозревая в том самого царя. Грустную кончину Скопина народ увековечил песней «У нас было в каменной Москве», где рассказывается, как на пиру у князя Воротынского дочь Малюты Скуратова поднесла Скопину «стакан зелья лютого». В этой песне перед смертью Скопин говорит своей матушке:

Ох, ты гой еси, матушка моя родимая,Сколько я по пирам не езжал,А таков еще пьян не бывал:Съела меня кума крестовая,Дочь Малюты Скуратова![61]

Об этом тяжелом времени псковский летописец говорит, что в Архангельском соборе слышны были «шум и гласы и плач», предвещавшие разорение царства Московского.

Ризница Архангельского собора вмещает в себе, кроме драгоценных утварей и священных облачений, многие достопримечательные вклады прежних царей и вельмож. Между ними заслуживают особенного внимания:

1. Неоцененный памятник древней нашей письменности — Евангелие (второе после известного Остромирового), писанное в 1125 голу сыном пресвитера Алексея для внука Всеволодова Мстислава Владимировича, когда он княжил еще в Новгороде[62]. Богатый переплет его сделан из филигранного золота с изображением греческой работы и украшен негранеными драгоценными каменьями. Оно взято из новгородского Софийского собора царем Иваном IV Васильевичем.

2. Печатное Евангелие в богатейшем окладе, данное царицей Марфой Матвеевной в 1685 году.

3. Рукописная Псалтирь в лист, разрисованная весьма искусно разными изображениями, данная в собор в 1594 году боярином Дмитрием Ивановичем Годуновым на поминовение царя Ивана Васильевича и брата его князя Юрия.

4. Серебряный крест, вклад царя Ивана IV в 1560 году, украшенный драгоценными каменьями, между которыми замечательны яхонт и два лала (рубина) необыкновенной величины, также жемчужина и изумруд длиною в четверть вершка.

5. Золотой крест с драгоценными каменьями весом почти 4 фунта, данный царем Федором Алексеевичем на поминовение души родителя его[63].

6. Золотое кадило, осыпанное драгоценными каменьями, весящее также более 4 фунтов, дар царицы Ирины Федоровны, сестры Годунова[64].

7. Золотые сосуды царицы Марфы Матвеевны и проч. Сверх того, хранятся в ризнице тафья суконная (скуфья, шапочка) с золотой запонкой, украшенная яхонтами и жемчугом, убиенного царевича св. Дмитрия, доставленная в собор стольником Нарышкиным по повелению Петра I в 1700 году, и великолепные покровы, возлагаемые в торжественные дни на гробницы царей из рода Романовых. Они пунцовые, бархатные, с жемчужными бахромами и такими же надписями. Посредине каждого вышиты крупным жемчугом кресты, адамовы головы, кости и проч. А на покрове царя Ивана Алексеевича, сверх того, нашиты финифтяные образа, осыпанные бриллиантами.

Замечателен еще в алтаре главной церкви «верх горнего места» — он украшен высеченной из цельного камня раковиной. Она позолочена.

К прежним особенным преимуществам Архангельского собора, каких не имела ни одна церковь в России, относятся:

1. Древний обычай класть челобитные на гробницы царские, существовавший с незапамятных времен, — никто не мог воспрепятствовать просителю принести сюда свою жалобу, и она прямо доходила в руки царя. Обычай этот уничтожен Петром Великим.

2. Учреждение при соборе архиереев для отправления панихид в дни кончины князей и царей, тут погребенных. Эти отдельные архиереи начались с 1599 года и продолжались 166 лет. Уничтожены в 1765 году. О первоначальном создании, а затем о возобновлении Архангельского собора свидетельствуют две надписи, которые мы и приводим.

Первая надпись находится на изображении великого князя Даниила Александровича, на имеющемся в руке его свитке[65]. Вот она:

«Сей святый великого Архистратига Михаила храм первоначально создан при великом князе Иване Даниловиче, от создания мира 6841, а от Рождества Христова 1333. После ради тесноты повелением великого князя Ивана Васильевича, всея России, лета от создания мира 7013, а от Рождества Христова 1505, с вящим пространством новый заложен. Совершися оный храм строением и освятися при великом князе Василии Ивановиче, всея России, лета от создания мира 7017, а от Рождества Христова 1509 мая в 8 день».

Вторая надпись находится на свитке в руках великого князя Всеволода Ярославича[66]. Надпись свидетельствует:

«Сей святый великаго Архистратига Михаила соборный храм возобновился иконным настенным писанием повелением благочестивейшей великой государыни императрицы Екатерины Второй, самодержицы всея России, при наследнике ее, благоверном государе цесаревиче и великом князе Павле Петровиче, в лето от создания мира 7284, а от воплощения Бога Слова 1772 года».

Благовещенский собор. Собору этому первый положил основание великий князь Василий Дмитриевич в 1397 году. Церковь построена была на великокняжеском дворе деревянной и считалась дворцовой, или, лучше сказать, домашней, церковью великокняжеской семьи: в ней совершались таинства брака и крещения великих князей и царевичей. Расписана же церковь была, как значится в дворцовых записках, в 1404 году. Кто именно расписывал, в записках не значится, но так как под этим и под следующим годом летописи наши упоминают о бывшем в Москве иконописце монахе Андрее Рублеве, весьма тогда славившемся, то и можно допустить, что храм Благовещения расписывал именно он.

Великий князь Иван III Васильевич при постройке храмов и заложении новых зданий в Кремле приказал этот храм разобрать и заложить новый, который и заложен 6 мая 1484 года. Через пять лет новый соборный храм был окончен и 9 августа 1489 года освящен митрополитом Геронтием. Собор строили вызванные из Пскова русские мастера Кривцов и Мышкин.

По своему наружному виду собор чрезвычайно красив и построен, как полагают, по образцу греческих храмов Х века. Он увенчан девятью золотыми куполами и такими же решетками около верхних открытых галерей. Нижний ярус его с трех сторон обнесен широкой крытой галереей, или папертью[67]. Собор в то время соединялся на запад посредством сеней с набережными государевыми палатами, так же как и теперь соединяется с дворцом, а на восток широкое каменное крыльцо вело в плодовый сад, в котором были пруды, или выложенные свинцом водоемы, наполненные красивыми рыбками[68]. Подле него стояла Кирпичная палата, или Казенный двор, превращенный в 1758 году в каменные галереи, в которых помещались оружейная мастерская и Конюшенная палата, сломанная в 1770 году.

Ризница Благовещенского собора, находящаяся в алтаре с правой стороны, не заключает в себе множества вещей, но отличается богатством, редкостью и порядком.

Все хранящиеся здесь предметы расположены в прекрасном шкафу, в 1818 году украшенном вензелем государя императора Александра I, по бокам которого в двух клеймах золотыми буквами написана следующая надпись:

Увенчан лаврами, столицу посещает,Все зиждет, все живет и храмы украшает.

В ризнице, во втором клейме, надпись: «Се памятник ко храму Божию».

Из многих богатых риз особенно отличаются ризы малинового бархата с жемчужными оплечьями — всего жемчуга на них 37 фунтов 93 золотника, а из вещей особенно замечательны два рукописных Евангелия, писанные полууставием. Одно из них, небольшого формата 1564 года, есть дар царя Ивана Васильевича Грозного, а другое, на александрийской бумаге, обложено золотом и особенно отличается прекрасными рисунками евангелистов в эмблемах греческой работы, отличающейся яркостью и прочностью красок. Евангелие украшено большими драгоценными каменьями: яхонтами, рубинами и топазами. Замечательны еще пять крестов. Первый, так называемый Мономахов, принесенный Мономаху из Эфеса, с надписью: «В сем киоте крест Святого и Животворящего древа, на нем же распят Христос Бог, и сей Святой крест сотворен животворящим самосущным древесем, и в нем Святое древо от того креста, иже бе прислан от Константинополя в Киев В. К. Владимиру Мономаху…»

Второй крест — золотой, с древом креста Господня и святыми мощами, отличной греческой работы и очень богато убранный алмазами.

Третий — золотой, четвероконечный, с финифтью, с животворящим древом и с решетчатой золотой затворкой. Вокруг животворящего древа находятся знамения Страстей Христовых. Этот крест замечателен своей древностью. На нем надпись: «Божественные Страсти Великого Бога и Спаса нашего Христа принесены из Царя-града смиренным архиепископом Дионисием в святую архиепископью, в Суздаль, в Новгород…»

Четвертый крест — восьмиконечный, с мощами и животворящим древом. Он богато украшен яхонтами и жемчугом. На нем надпись: «Лета 7061 сделан бысть крест в дом св. Николы на Вяжцах при благоверном царе и великом князе Иоанне Васильевиче».

Пятый крест, именуемый Корсунским, царя Константина, серебряный, высокой греческой работы, с животворящим древом. Он украшен алмазами, яхонтами и жемчугом. По наружности своей этот крест один из замечательнейших.

Укажем и на другие священные редкости, имеющиеся в ризнице собора. Крестообразный вызолоченный серебряный киот. Он украшен каменьями и заключает в себе древо Креста Господня, камень Гроба Господня, Ризу Господню, Ризу Пресвятой Богородицы, Хитон Господень, Власы Христовы и проч.

Сосуды: золотой гладкий сосуд с такими же принадлежностями, имеющий вес 7 фунтов 69 золотников; золотые же сосуды, принесенные в дар духовником императрицы Елизаветы Петровны протоиереем Дубянским. Они отличаются весьма изящной работой и прекрасной живописью по финифти и украшены разноцветными дорогими каменьями.

Большая водосвятная чаша серебряная, и при ней такой же кувшин. Серебряные ковш и кружка царя Михаила Федоровича. Вызолоченная серебряная четвертина с польской надписью по краям, означающей, что она делана в Варшаве. Дарохранительница, или ковчег, с большим китайским рубином и с прекрасной живописью. Наконец, в ящиках ризницы сохраняются низанные жемчугом и убранные серебряными дробницами пелены к местным образам, употребляющиеся только в торжественные дни.

Благовещенский собор имеет четыре придела: Восшествия Христа в Иерусалим, Архангела Гавриила, Св. Александра Невского и собор Пресвятой Богородицы. В трех приделах в иконостасах все образа высокой древней греческой работы и украшены вызолоченными серебряными окладами и венцами. Замечательно, что в 1812 году три придела остались неприкосновенными, так что не были даже тронуты замки и печати. Придел во имя св. Александра Невского[69] устроен по высочайшему повелению императора Александра I. Образа в нем писаны русскими художниками.

О перестроении и поновлении собора свидетельствуют две надписи. Первая, на столпе у правого клироса: «Сия Святая Соборная и Апостольская церковь Благовещения Пресвятыя Богородицы создана лета 6997 (1489) при державе Великого Князя Иоанна Васильевича всея России и при его детях Благоверных Князьях Иоанне, Василье, Георгие, Андрее и Симоне». Вторая, на столпе у левого клироса: «Поновися в лето 7205 (1697) при Державе Благочестивейшего Великого Государя, Царя и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, и при сыне Его Благоверном Государе нашем, Царевиче и Великом Князе Алексее Петровиче».

В собор ведут двери — северные и южные. Последние, обращенные на Москву-реку и отличающиеся узорочностью и затейливостью зодчества, служили входом для государей и местом для отдохновения после богослужения и раздавания милостыни бедным.

Нельзя обойти молчанием и того, что, по народному преданию, четвероконечный крест, находящийся на средней возвышенной над прочими главе, — весь золотой. Рассказывают, что Наполеон, слышавший об этом, снял с Ивана Великого железный крест, покрытый позолоченными медными листами, полагая, что это есть именно золотой крест[70].

Упомянем и о том, что первые боевые часы в Москве были поставлены возле Благовещенского собора, на башне великокняжеского дворца. Они были поставлены в 1404 году монахом Афонской горы Лазарем, по происхождению сербом. Часы эти стоили 150 рублей или около 30 фунтов серебра. Народ московский глядел тогда на эти часы, как на невиданное чудо. При часах была сделана механическая фигура человека, ударявшего молотом в колокол при окончании каждого часа. Об этих часах в летописи говорится в следующих выражениях: «Сей же часник наречется часомерье, на всякий же час ударяет молотом в колокол, размеря и расчитая часы нощныя и дневныя: не бо человек ударяще, но человековидно, самозванно и самодвижно, страннолепно некако сотворено есть человеческою хитростью, преизмечтано и преухищрено».

Размер собора: длина до иконостаса II саженей, ширина внутри стен 14 саженей, высота от пола до свода 5 саженей.

Большой Успенский собор. Он исстари почитается главным святилищем Москвы и есть, несомненно, сокровищница русской святыни и древностей.

Основание этому знаменитому храму положено 4 августа 1326 года св. митрополитом Петром, перенесшим свой престол из Владимира в Москву, которую великий князь Иван Данилович Калита сделал тогда своей столицей, а св. Петр утвердил в ней свою митрополию.

Мы уже говорили, что предсказал св. Петр великому князю Ивану Даниловичу, советуя ему построить церковь Богоматери.

Иван Данилович с радостью принял совет св. Петра — и церковь Успения Богородицы была заложена немедленно. В построении церкви святитель принимал участие и советами, и собственными трудами, но не дожил до окончания постройки: он скончался через 4 месяца и 17 дней после закладки храма и был положен в каменном гробу, им самим вытесанном, во вновь созидаемом храме.

Храм Успения был окончен через 7 месяцев и освящен ростовским епископом Прохором 4 августа 1327 года. В таком виде храм существовал 145 лет.

Занявшись украшением Москвы, великий князь Иван III прежде всего обратил внимание на соборный храм Успения. Собор был тесен и ветх. Поэтому в 1472 году собор был разобран до основания, причем при разборке были обретены мощи св. Петра нетленными. Мощи на время стройки перенесли в церковь Иоанна Лествичника, а затем через 7 лет по окончании постройки собора снова возвратили их на прежнее место.

Новый храм был заложен 30 апреля того же, 1472 года. Он был заложен обширнее и во всем подобный Златоверхому Богородицкому храму во Владимире-Залесском, в котором еще только за 40 лет перед тем совершался торжественный обряд восшествия на престол великих русских князей.

Митрополит Филипп назначил сбор на построение храма с духовенства и монастырей, причем бояре и гости (купцы) присоединили свои приношения. Из Пскова были выписаны мастера Кривцов и Мышкин, которые взялись выстроить собор.

Постройка продолжалась два года, и даже начаты были своды, но собор ночью 21 мая 1474 года неожиданно обрушился. Тогда-то великий князь по совету супруги своей Софьи решился выписать из Италии более сведущих строителей. Приехал болонец Аристотель Фьораванти и в 1475 году начал постройку собора, окончил его в 1479. 12 августа того же года храм был освящен митрополитом Геронтием. Великий князь роздал в тот день богатую милостыню во всем городе и семь дней праздновал это событие, угощая духовенство и бояр на великокняжеском дворе. Художники Дионисий, Тимофей Ярец и Коня расписывали внутренность собора. О возобновленном храме летописей сказал: «Бысть же та церковь чудна вельми, величеством, и высотою, и светлостию, и пространством; таковой же прежде того не бывало в Руси, опричь Владимирския церкви».

При древнем, первоначальном соборе было три придела: Поклонения веригам апостола Петра, устроенный в 1328 году во возблагодарение Богу за усмирение Пскова; Великомученика Дмитрия Солунского и Похвалы Пресвятой Богородице. Придел этот сделан св. митрополитом Ионой в благодарность за избавление Москвы от нашествия в 1425 году татар под предводительством Седи-Ахмета, при великом князе Василии Васильевиче Темном. Приделы эти оставлены и при построении нового собора; но при Петре Великом придел Поклонения веригам апостола Петра переименован в честь св. апостолов Петра и Павла. По правую сторону главного алтаря, близ ризницы, был еще придел во имя св. Филиппа-митрополита, устроенный, вероятно, по принесении сюда его мощей, но он упразднен.

Наружный вид собора замечателен своей массивностью и изящной простотой. Архитектура его византийская, смешанная с ломбардо-венецианской. Он имеет вышины 18 саженей, длины 17 и ширины II саженей. Форма куполов индийская. Окна его, весьма узкие, помешены высоко от земли; стены гладкие, кроме пояска, состоящего из небольших полуколонн. Вокруг трех входных дверей, имеющих характер готических порталов, написаны иконы угодников Божьих: над северным входом — Ростовских, над южным — Московских, а около западных дверей — Киево-Печерских. Над алтарями же, в полуциркульных впадинах, помещены три огромных образа: Сын во славе Отчей, Софии Премудрости Божьей и Печерской Богородицы. Два последних образа знаменуют Новгород и Киев, присоединенные к Московскому государству. Южный вход с чугунной папертью, или, по-старинному, рундуком, где царей после венчания на царство осыпали деньгами, назывался в древности Красными дверями.

Успенский собор несколько раз подвергался случайным повреждениям. Так, в 1492 году, 15 июля, от удара молнии в соборе случился пожар, после которого он немедленно был исправлен. В 1547 году, в общий московский пожар, сгорел верх собора. Вскоре по возобновлении, в сентябре 1550 года, царь Иван Васильевич Грозный велел всю его кровлю и главы обложить вызолоченными медными листами. При царе Михаиле Федоровиче своды дали трещины.

При императрице Екатерине II, в 1773 году, сделано последнее возобновление (иконописанием) собора[71].

Первое, велелепное, как говорят летописи, украшение собора сделано в 1514 году по повелению великого князя Василия Ивановича. Стены и столпы собора украшены были иконописанием, фресками по золотому полю. При исправлении сводов собора царь Михаил Федорович приказал возобновить живопись, но с большим против прежнего великолепием. Возобновление это произведено было с успехом псковским иконописцем Иваном Паисеином в течение 1642 и 1644 годов, причем возобновленное иконописание не отличалось нисколько от старого, так как со старого с особенной тщательностью снималось на листы. Возобновление совершалось под наблюдением боярина Бориса Репнина, стольника Григория Пушкина и дьяка Степана Угодского. Золота на возобновление употреблено было 210 100 листов иеной на 1721 червонец. По сделанной тогда смете внутренность храма заключала в себе 1008 квадратных саженей, из коих на каждую полагали по 700 листов золота большой меры. Хотя на это новое расписывание собора и указал государь брать деньги из Печатного и Монетного дворов, а также и из приказа Казанского дворца, однако же участвовали во вкладе и два частных лица: патриарх, давший тысячу червонцев, и торговый человек Толечов — 164 червонца.

Иконостас собора — во всю вышину его и совершенно прямой. Огромный, с серебряными Царскими вратами, он изображает церковный символизм, свойственный древним христианским храмам, или полную идею вселенской церкви — союз Старого Завета с Новым. В нем пять ярусов. Первый состоит из икон древних праотцов и патриархов, среди коих Господь Саваоф с Предвечным Словом. Второй представляет ветхозаветную церковь и лики пророков от Моисея до Христа с хартиями их пророчеств, окружающих икону Божьей Матери с Предвечным Младенцем в лоне. Третий, меньшего размера, вмешает все церковные праздники и евангельские события. В четвертом изображена полная христианская церковь, где Спаситель представлен уже в образе Великого архиерея, сидящего на престоле, с предстоящими Матерью, Предтечей и апостолами. В нижнем, или пятом, ярусе иконостас имеет иконы, великолепно и богато украшенные…

Первым и важнейшим из них, без всякого сомнения, есть образ Пресвятой Богородицы Владимирской. По преданию, икона писана евангелистом Лукой еще при жизни Пресвятой Девы и прежде называлась Пирогощей. Существует предположение, что она названа Пирогощей потому, что привезена из Цареграда в Киев гостем Пирогощей. В 1154 или 1160 году св. князь Андрей Боголюбский, испросив согласие отца своего князя Юрия Долгорукого, взял икону из Богородицкого монастыря, существовавшего в Вышгороде близ Киева, украсил ризу ее драгоценными каменьями, жемчугом и золотом, которого, по словам летописцев, употреблено более 30 гривен, и перенес во Владимир на Клязьме, где она и находилась в Златоверхом Успенском соборе, получив название Владимирской, до 1395 года. В то время великий князь Василий Дмитриевич, опасаясь приближения татарских войск под начальством Тамерла-на, повелел принести святую икону в Москву, которая благодаря заступничеству Богородицы и избавлена от врагов. Образ хранится по левую сторону Царских врат в большом, неподвижном, вызолоченном серебряном киоте и обложен золотой ризой с изумрудами, алмазами и крупным жемчугом.

На этой же стороне (на левой) находятся замечательные образа:

1. Всемилостивого Спаса, превосходного греческого письма, принесенный сюда из Переславля-Залесского в 1518 году по повелению великого князя Василия Ивановича и подновленный в 1700 году художником Георгием Зиновьевым.

2. Икона, называемая Царь Царем, или Предста Царица, писанная св. Олимпием, первым русским иконописцем, в XI веке. Она украшена вызолоченным серебряным окладом и венцами, убрусами и гривнами древней работы, драгоценными каменьями и жемчугом, сбереженными от расхищения в 1812 году.

По правую сторону Царских врат находится местный образ Всемилостивого Спаса, называемый Золотой Рясой. Он обложен золотым окладом, а венец украшен алмазами, яхонтами и изумрудами. Эта икона одна из древнейших. Она прислана в дар новгородским князьям от греческого царя Эммануила и находилась там, в Софийском соборе. Царь Иван Васильевич в 1570 году перенес ее в Москву и поставил в Успенском соборе[72]. Христос изображен на иконе сидящим на престоле. В левой руке его раскрытое Евангелие, на котором по-гречески написано начало Евангелия от Иоанна, правая же рука указывает долу. В 1812 году икона была попорчена, но потом основательно подновлена.

Правее находится образ Успения Пресвятой Богородицы, храмовой. Он писан в XIV веке св. митрополитом Петром и поновлен в 1718 году. Богатая риза иконы украшена короной, в которую вставлен драгоценный перстень с яхонтами и алмазами, пожертвованный одной из Нарышкиных. Рядом с указанной иконой находится образ Благовещения Пресвятой Богородицы. Икона очень древняя, но кем и когда писана — сведений нет. Известно только, что еще в XIII веке находилась она в Великом Устюге, в тамошнем Успенском соборе. В 1290 году св. Прокопий-юродивый, молясь перед ней, отвратил от города Устюга ужасную тучу. Царь Иван Васильевич перенес образ в Успенский собор около 1567 года. В 1812 году неприятели лишили его богатого оклада, замененного в 1818 году новым теми же устюжанами, о чем и свидетельствует надпись внизу образа: «Матери Бога нашего за избавление от всеконечной гибели града Устюга в лето 1290 бывшего. Великоустюжское градское общество с благоговением посвящает вновь сооруженную серебряную позлащенную сию ризу 1818 года декабря 25».

На этой же стороне иконостаса заслуживает внимания образ Св. великомученика Дмитрия Солунского. Св. Дмитрий замучен в городе Солуни в 1077 году. Образ перенесен из Киева во Владимир великим князем Дмитрием Юрьевичем, а великим князем Дмитрием Ивановичем из Владимира в Москву в 1380 году. При царе же Василии Ивановиче, в 1517 году, образ подновлен, о чем и свидетельствуют две надписи, находящиеся на образе. Самый образ писан на гробовой доске святого и принесен в Россию в 1197 году из Фессалоник вместе с сорочкой великомученика при великом князе Всеволоде III.

Помимо упомянутых икон есть и в других местах Успенского собора не менее замечательные. Укажем из них на некоторые.

На южном столпе — образ Божьей Матери, называемый Иерусалимской. По преданию, он писан апостолами в Гефсимании в 15-е лето по Вознесении Иисуса Христа и прославлен многими чудесами в Греции. Он был перенесен из Иерусалима в Константинополь в 453 году, потом находился в Херсоне, оттуда взят св. Владимиром Равноапостольным и отправлен в Новгород, где находился в Софийском соборе. Царь Иван Васильевич вместе с другими образами перенес его в Успенский собор. По краю ризы есть надпись, состоящая из глаголических и греческих литер, которая остается необъясненной. Подлинная икона в 1812 году пропала и заменена точной копией, которая издавна находилась в дворцовой церкви Рождества Богородицы, что на Сенях.

По левую сторону патриаршего места находится образ Владимирской Божьей Матери — верная копия с подлинного, писанная митрополитом Симоном. Образ поставлен в соборе императрицей Анной Ивановной в 1733 году, после счастливого окончания войны с французами и поляками и взятия Гданьска, или Данцига.

На северном столпе — икона Кипрской Божьей Матери в богато украшенном окладе. Этот образ явился в 392 году в Кипре. Празднество ему совершается два раза в год: 20 апреля и 9 июля. С которого времени образ находится в соборе — неизвестно.

В Петропавловском приделе замечателен образ Божьей Матери Влахернской. Он принесен из Константинополя при царе Алексее Михайловиче в 1654 году, 17 октября. Икона прежде стояла в алтаре, за престолом, но в 1827 году перенесена на теперешнее место. Икона была некогда покровительницей Цареграда и греческих государей. Царь Ираклий имел ее с собой в походе против персов.

В том же приделе находится образ Псково-Покровской Божьей Матери, древнего письма, на холсте, украшенный золотым окладом с алмазами в 1740 году по усердию императрицы Анны Ивановны во возблагодарение за победы над турками. На этой иконе изображен вид Пскова, а в надписи изложена история избавления Пскова с помощью Богоматери во время осады города польским королем Стефаном Баторием в 1581 году.

Тут же находится и древний барельеф, относящийся, как можно судить по работе, к средним векам. Он изваян из белого камня и представляет вооруженного всадника на коне, поражающего копьем крылатого дракона. На нем латинская надпись, из которой видно, что изображение это было на триумфальных воротах, посвященных Сенатом и народом римским императору Константину Великому за освобождение им церкви христианской от гонений язычников. Изображение это, известное под именем св. Георгия Победоносца, некоторые считают аллегорическим, где представлен сам император Константин в лице современного ему великомученика Георгия. Оно привезено в Россию из Рима, но когда именно — неизвестно. К сожалению, в 1746 году изображение довольно густо замазано разными красками, так что надпись читается с трудом. Но она и без того почти изгладилась от времени. Полагают, что это есть подарок папы одному из наших князей, думавших о присоединении России к католичеству.

Кроме этих, особенно замечательных, образов по стенам и частью по столпам собора помещено много небольших комнатных царских образов, из которых некоторые весьма древни. Они по большей части одной меры — шестивершковые; одни из них на кипарисе со шпонками, другие на дубе. Это домашние образа князей, царей и митрополитов, переданные в собор после их смерти, что было в старину общим обыкновением. Лики святых от времени сильно потускнели, некоторые даже нельзя разобрать.

Обратимся теперь к другим святыням собора.

В главном алтаре, за жертвенником, в особом великолепном иконостасе, за царской печатью, хранится Риза Господня, вложенная в серебряный ковчег, украшенный драгоценными каменьями. Святыня эта принесена в Москву в 1625 году послами персидского шаха Аббаса, Русан-Беком и Мурат-Беком, по старанию нашего посланника Василия Коробьина. Патриарх Филарет тогда же установил по этому случаю празднество Перенесения, или Положения Ризы, в десятый день июля. Серебряный ковчег, как видно из надписи на нем, есть дар царя Федора Алексеевича (4 апреля 1682 года).

В том же иконостасе помешаются два других ковчега, золотой и серебряный. В первом заключается Гвоздь Господень — один из тех, коими прибито было к кресту Божественное Тело Спасителя. Гвоздь вывезен из Грузии в 1686 году царем Арчилом Вахтанговичем, а в собор доставлен митрополитом сарским и подонским Игнатием. Во втором ковчеге находится часть Ризы Пресвятой Богородицы, принесенная в дар Успенскому собору князем Василием Васильевичем Голицыным. Драгоценность эта добыта им, как полагают, в Крыму, во время похода его туда и к границам Персии.

За престолом стоят так называемые корсунские кресты: два — из горного хрусталя, а третий — окованный серебром. Они прежде находились в суздальском соборе Рождества Богородицы, а сюда перенесены в 1401 году. Существует предание, что один из этих крестов был взят в Корсуне св. Владимиром Равноапостольным.

Наконец, в алтаре замечателен современный портрет царя Федора Ивановича, а за престолом обращает на себя особенное внимание единственная в своем роде дарохранительница, представляющая Синайскую гору, на верху коей изображен Моисей, приемлющий от Бога Скрижали Закона. Она принесена в дар светлейшим князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим в 1778 году после блистательных побед над турками. Эта дарохранительница сделана из разноцветного золота, добытого в реках Валахии, и, как сказано в надписи, «в честь Господа на память в том крае побед». Золота в ней 19 фунтов, а серебра около 20 фунтов. Она прикрыта хрустальным колпаком.

У подножия этой дарохранительницы в глазетовом чехле положены некоторые государственные акты: наказ императрицы Екатерины II на 240 листах, исправленный ее рукой; манифест императора Александра I; акт о престолонаследии императора Павла Петровича и др. Тут же хранилась прежде и грамота об избрании на русский престол Михаила Федоровича, но в 1880 году она передана в Государственный архив.

В Успенском соборе почивают шесть святых мощей угодников Божьих. Мощи св. Петра-митрополита, основателя храма и первого московского святителя. Они обретены, как уже сказано выше, при перестройке собора в 1472 году. До 1812 года они находились под спудом. По выходе из Москвы неприятелей мощи найдены открытыми и с благословения Святейшего Синода вновь закрываемы не были. 4 августа 1813 года при освящении Петропавловского придела мощи обнесены архиепископом Августином с прочим духовенством при бесчисленном стечении народа вокруг собора в том самом деревянном гробу, в котором за 487 лет перед тем святитель был погребен. Мощи почивают между Петропавловским приделом и главным алтарем, в арке — в богатой серебряной раке. Тут же, под стеклом, помещается и шапочка святителя, сделанная из полосатого атласа с горностаевым окладом.

Уместно сказать здесь несколько слов о святителе. Митрополит Петр родился на Волыни и 12 лет от роду поступил в один из тамошних пустынных монастырей, где, исполняя неуклонно и неустанно все правила монастырского устава и всякие работы, вместе с тем занимался и иконной живописью. По пострижении в иноки он был удостоен сначала дьяконского, а потом пресвитерского сана. Затем он удалился в пустынное и уединенное место на реке Рате в Галиции и основал там монастырь. Весть о его святой жизни вскоре распространилась по окрестностям, и в его монастырь стали приходить на богомолье из далеких стран. Объезжая митрополию, посетил его и киевский митрополит Максим. По смерти Максима галичский князь Юрий Львович уговорил св. Петра отправиться в Константинополь для поставления в митрополиты галичские. После многих просьб св. Петр согласился. В Константинополе он был принят с большой честью и посвящен в митрополиты всея Руси, хотя этого сана самовольно добивался игумен Геронтий. Вслед за поставлением Петр отправился в Киев, пробыл там один год, а затем переселился во Владимир на Клязьме. В то время между собой соперничали Москва и Владимир. Св. Петр чувствовал склонность к московскому князю, вызывавшуюся как личными качествами самого князя, так и тем положением, какое занимала в то время Москва. Св. Петр, несомненно, предвидел в ней зачатки будущего государства и решил переселиться в Москву и перенести туда митрополию, что он и исполнил, основав сперва свой Митрополичий двор при церкви Рождества Иоанна Предтечи на Бору. Как уже было сказано, св. Петр скончался 4 декабря 1326 года с молитвой на устах и с воздетыми к небу руками.

В северо-западном углу собора почивают открытые мощи Ионы, митрополита киевского и всея Руси, обретенные в одно время с мощами св. Петра. Мощи почивают в богатой серебряной раке с таким же балдахином, устроенными по усердию царя Федора Ивановича. Над мощами, на стене, находится образ Св. Ионы прекрасного письма и вышитое шелками и золотом изображение его на древнем покрове. Замечательно, что в 1812 году святые мощи эти остались неприкосновенными. Остался даже цел серебряный подсвечник у мощей.

Подле иконостаса, у южных дверей, почивают открытые мощи митрополита Филиппа II, принявшего мученическую смерть в 1570 году[73]. Мощи св. Филиппа 68 лет почивали в Соловецком монастыре, откуда в 1652 году по воле царя Алексея Михайловича торжественно перенесены в Успенский собор. По чудному стечению обстоятельств мощи св. Филиппа положены на том самом месте собора, где он с христианским терпением перенес кару царя Ивана Васильевича Грозного. Именно тут в 1568 году опричники, не дав кончить литургии, сорвали с митрополита священные одежды и вытолкали его из церкви.

Там же почивают под спудом мощи св. митрополитов Феогноста, Киприана и Фотия: Феогноста — в Петропавловском приделе, Киприана и Фотия — в юго-западном углу собора.

Сверх того, по северной, западной и южной стенам собора погребены митрополиты московские и всея Руси Филипп 1, Геронтий, Симон, Макарий и все патриархи всероссийские, кроме Никона: Иов, Гермоген, Филарет, Иоасаф, Иосиф, Иоасаф II, Питирим, Иоаким и Адриан — последний патриарх всероссийский.

В Петропавловском приделе находятся в особых ковчегах разные частицы святых мощей, как-то: правая рука и локоть апостола Андрея Первозванного, глава Григория Богослова, глава Иоанна Златоуста, глава мученика Авксентия, части мощей Иоанна Крестителя, Георгия Великомученика, князя Владимира, часть мощей Преподобного Сергия и проч.[74]

У западной стены собора, близ мощей св. Киприана и Фотия, помещается бронзовый литой шатер, весьма искусно сделанный котельного дела мастером Дмитрием Сверчковым в 1627 году по повелению патриарха Филарета — подражание пещере Св. Гроба в древнем Иерусалиме. Здесь находится кипарисный Гроб Господень, в котором сначала была положена Риза Иисуса Христа, а потом Плащаница, присланная в дар царю Михаилу Федоровичу от персидского шаха Аббаса, которую он взял из Мцхетского собора при покорении Грузии.

У столпов, поддерживающих своды собора, устроено два места: у левого — царское. Оно шатрообразное, с витыми вызолоченными колоннами и резным двуглавым орлом над балдахином, обитое парчой и золотым галуном. У правого — патриаршее, также с шатром, утвержденным на каменных столпах, обитое малиновым бархатом, украшенное образами и крестом наверху, более древнее, нежели первое. Около креста две надписи. Первая: «Владычице! Приими молитву рабов своих и избави нас от всякия нужды и печали». Вторая: «Ты еси Богородице оружие наше истинно, ты еси и заступнице, к тебе прибегаем, да избавиши нас от врагов наших, возвеличим тя вей пренепорочную Матерь Бога нашего ю же осени Дух Святый». Тут же стоит и посох св. Петра из черного дерева.

Против южных дверей находится еще третье, весьма древнее великокняжеское место, называемое Мономаховым престолом. Оно все из орехового дерева, от времени уже почерневшего, и носит на себе отпечаток византийского искусства, но работано в Москве в XVI веке. Мономаховым оно называется потому, что на нем изображены события из жизни Мономаха.

Из других предметов заслуживают внимания так называемые Корсунские врата, у южных дверей. В старину они назывались «золотыми», потому что расписаны по медным листам золотом. На них представлены Господние и Богородичные праздники и происшествия библейские и новозаветные, а внизу есть и мифологические изображения. Двери эти по древности и стилю работы очень редки. Они взяты св. Владимиром из Корсуня и находились прежде в суздальском соборе Рождества Богородицы. Здесь они с 1401 года.

Затем посреди собора висит серебряное паникадило весом более 20 пудов. Оно вылито шведом Гедлунгом из серебра, отбитого казаками у французов во время их бегства из России. До 1812 года тут висело замечательное главное паникадило в шесть ярусов, весом более чем в 60 пудов серебра. Оно было сделано в Венеции и стоило 35 тысяч червонных. Паникадило это похищено и разломано на куски французами.

Ризница Успенского собора одна из драгоценнейших, В ней хранится много священных и дорогих вещей, важных и по своей глубокой древности, и по своим историческим воспоминаниям. Укажем на некоторые из них.

Сосуд, известный под названием «Августовой крабии», крабницы, или крабчицы. Он сделан из яшмы с финифтяной змейкой — символом вечности. По преданию, этот сосуд принадлежал императору Августу и подарен восточным императором Алексеем Комниным великому князю киевскому Владимиру Мономаху вместе с царскими регалиями: скипетром, бармами и венцом. Сосуд с крышкой, несомненно, есть замечательная древность. Из него помазывают наших государей миром при венчании на царство.

Семь Евангелий. Первые два, весьма древние, пергаментные, на греческом языке. Третье, писанное самим св. Ионой-митрополитом, украшенное жемчугом. Четвертое — болгарского письма, в золотом окладе, с цельными драгоценными каменьями по древнему обычаю. Пятое, писанное кистью красивым почерком, с искусной живописью, особенно в заглавии, — труд царевны Ирины Михайловны, тетки Петра Великого. Шестое, в богатейшем окладе, пожертвованное царем Федором Ивановичем. Седьмое, относящееся к 1693 году, — дар царицы Натальи Кирилловны. Это Евангелие — единственное в своем роде по богатству и огромности. Обе доски оправлены чеканным толстым золотом с алмазами, яхонтами и изумрудами необыкновенной величины, и на них весьма искусно вырезаны изображения святых евангелистов и некоторых других святых. По приказанию императрицы Екатерины II оклад этого Евангелия был оценен, и найдено, что он стоил тогда 200 тысяч рублей (1770 г.).

Из крестов замечательны: кипарисный в золотом окладе — дар боярина и конюшего Бориса Федоровича Годунова (1594 г.); серебряный с финифтью и разными мощами — дар думного дворянина Игнатия Петровича Татищева (1595 г.); большой, золотой, гладкий — дар царей Ивана и Петра Алексеевичей (1683 г.); крест царя Константина, носимый во время крестных ходов.

Под этим же названием до 1812 года тут хранился и тот священный крест, который спас жизнь Петра Великого, имевшего его на себе во время Полтавской битвы; пуля, направленная в грудь, остановилась в кресте, где на краю левого затвора и заметен был ее след. Он был четвероконечный, в 5 вершков, обложен золотом с драгоценными каменьями и получен царем Федором Ивановичем с Афонской горы. При нашествии неприятелей его похитили.

Из множества драгоценных сосудов особенно обращают на себя внимание следующие: Два потира, привезенные св. Антонием Римлянином в 1106 году из Рима в Новгород, откуда они взяты в числе трофеев царем Иваном Васильевичем Грозным. Один из них, ориентального оникса, есть одна из редчайших вещей этого рода, коей нельзя назначить цены; а другой — из восточной яшмы, с яхонтовой решеткой, стоящий по крайней мере 25 тысяч рублей серебром.

Заслуживают внимания и другие сосуды с полным прибором. Например, царя Ивана Васильевича, золотой, весом 7 фунтов; царя Федора Алексеевича, весом 30 фунтов; Екатерины II, изящной отделки, украшенный бриллиантами, яхонтами и превосходными антиками, резанными на драгоценных каменьях. Сосуды эти императрица своими руками поставила на жертвенник собора 9 июля 1775 года во возблагодарение Богу за славный мир с Портой.

Золотые сосуды, присланные Александром I из Парижа, весьма изящной французской работы. Они хранятся в особом футляре. Сосуды костяные с янтарными рукоятками — дар и труды императрицы Марии Федоровны. На них собственноручная надпись императрицы: «На память благополучного возвращения любезного моего супруга (Павла Петровича) из похода против шведов сентября 18 дня 1787 года, собственных трудов моих: Мария». Принадлежащие ко всем этим сосудам пелены и воздухи весьма богаты и великолепны. Особенным великолепием отличается пелена вклада царя Бориса Федоровича Годунова. Крест посредине ее сделан из такого крупного жемчуга, которому теперь едва ли можно сыскать подобного, а в центре креста находится весьма редкой величины изумруд.

Из священнослужительских одежд, находящихся в ризнице, многие украшены жемчугом и драгоценными каменьями. В их числе замечательно сделанные собственными руками императрицы Екатерины II в 1779 году.

Сверх того, в ризнице хранятся употребляемые в праздничные дни покровы на мощи святых угодников, унизанные жемчугом и драгоценными каменьями. В числе их — дар царя Алексея Михайловича — пелена к образу Владимирской Богородицы.

В ризнице же находятся: простая ложка из рыбьей кости, принадлежавшая св. митрополиту Ионе, огромное золотое блюдо, пожертвованное князем Потемкиным-Таврическим, и разные другие вещи, между которыми заслуживают особенного внимания золотые венцы, употреблявшиеся при бракосочетании русских князей и царей, и финиковые ветви, кои получаемы были нарочно из Палестины и с коими члены царской фамилии стояли в церкви в неделю Ваий и хаживали на Лобное место при шествии патриарха на осле. Эти ветви разной величины. Листья их сплетены в косы, одни фонариками, другие бантами, а рукоятки обвиты или бархатом, или парчой.

В соборной ризнице можно видеть также много рукописных книг, драгоценных потому, что они относятся к временам, давно прошедшим, и потому еще, что почти все они составляли собственность митрополитов и патриархов. На некоторых из них есть собственноручные надписи.

Не входя в перечисление других вещей, составляющих церковную утварь, заметим, что почти вся утварь серебряная и в известных местах вызолочена. В одном иконостасе, с достоверностью можно сказать, серебра более 50 пудов, кроме ушата — вклада царя Алексея Михайловича, в котором веса 2 пуда 46 золотников, 10 лампад перед местными образами — весом более 8 пудов серебра, ведра, несколько старинных кружек, стоп, ковшей и проч. серебряных же без позолоты и с позолотой вещей.

Большой Успенский собор кроме всех перечисленных древностей, богатств, святынь имеет еще для России и то значение, что в нем, как в первенствующем русском храме, совершается искони священное коронование и миропомазание на царство российских монархов. Первое торжественное коронование совершилось в нем в 1498 году: был коронован малолетний Дмитрий дедом своим великим князем Иваном III Васильевичем.

Расскажем кратко, как это совершилось:

Коронованный Дмитрий был родным внуком Ивана III от первого сына Ивана. В последнее десятилетие княжения Ивана III в Москву проникла так называемая жидовская ересь. Митрополит Симон ревностно начал преследовать ересь, но она была уже настолько распространена, что проникла в самые княжеские хоромы. Тайным образом покровительствовала ей и невестка великого князя Елена, вдова сына его Ивана. Так как на стороне Елены были все самые могущественные бояре, то и явился вопрос: кому наследовать после великого князя — внуку ли его Дмитрию, сыну Елены, или второму сыну великого князя Василию, рожденному от второго брака его с Софьей? Внук имел больше приверженцев, потому что мать его Елена пользовалась большей любовью; Софья же, гордая и властолюбивая, не была любима. Неожиданное обстоятельство — заговор против жизни Дмитрия, в котором будто бы участвовали Софья и Василий, — решило дело в пользу Дмитрия: Иван III решил венчать его на царство.

В сопровождении бояр и приближенных великий князь ввел внука в Успенский собор, где митрополит с епископами и многочисленным духовенством пел молебен Божьей Матери и св. Петру, Среди собора поставлен был амвон и на нем три седалища: для великого князя, Дмитрия и митрополита. Вблизи этого места, на столе, лежали венец и бармы Мономаховы. После молебна великий князь и митрополит сели, а Дмитрий стоял перед ними на верхней ступени амвона. Великий князь сказал: «Отче митрополит! Издревле государи, предки наши, давали великое княжество первым сынам своим, и я также благословил оным моего первородного Ивана; но по воле Божьей его не стало: благословляю ныне внука Димитрия, его сына, при себе и после себя великими княжествами Владимирским, Московским, Новгородским — и ты, отче дай ему благословение».

После этого митрополит возложил руку на голову Дмитрия и молился, чтобы благодать Божья снизошла на него. Два архимандрита подали бармы, и митрополит, ознаменовав Дмитрия крестом, передал бармы великому князю, а тот возложил их на внука. Митрополит произнес при этом следующую молитву: «Господи Вседержителю и Царю веков! Се земной человек, тобою сотворенный, преклоняет главу в молении к тебе, Владыке мира. Храни его под кровом своим: правда и мир да сияют во дни его, да живет с ним тихо и покойно в чистоте душевной».

Тут архимандриты подали великому князю венец, а великий князь возложил его на внука. При этом митрополит произнес: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!» Затем прочитана была ектенья и молитва Богородице, после чего возглашено многолетие обоим великим князьям, Митрополит встал и вместе с епископами поздравил деда и внука, за ним сыновья государевы, бояре и все знатные люди. В заключение великий князь сказал внуку: «Внук Дмитрий! Я пожаловал и благословил тебя великим княжеством, а ты имей страх Божий в сердце, люби правду, милость и пекись о всем христианстве».

Началась обедня, по окончании которой великий князь возвратился во дворец, а Дмитрий, в венце и бармах, в сопровождении сыновей великого князя и бояр ходил в Архангельский и Благовещенский соборы, где Юрий, сын великого князя, осыпал его в дверях золотыми и серебряными монетами. По окончании всего этого был обед, юный наследник получил в подарок крест с золотой цепью, осыпанный драгоценными каменьями, и ту самую крабицу[75], из которой ныне помазывают миром государей. Но не более как через год невестка и внук подверглись опале[76]. Покровительство Елены жидовской ереси играло тут немаловажную роль. Они были посажены под стражу, и Ивану III впоследствии наследовал сын от Софьи, Василий, который первый назвался, как известно, царем Московского государства с принятием титула Царя и Самодержца всея Руси.

Этот древний храм, эта первенствующая русская святыня была свидетельницей и других радостных и горестных событий.

Здесь в 1440 году последовало великое торжество православия. Великий князь Василий Васильевич, один среди онемевших бояр и народа, восстал против козней митрополита Исидора, который дерзнул соединить православие с католичеством. Уже прочитана была дьяконом грамота восьмого Флорентийского собора, уже папа Евгений помянут был на литургии — бояре и народ в ужасе молчали, — но великий князь первый возвысил голос и твердой волей остановил предателя, обозвав Исидора еретиком, лжепастырем, губителем душ. Изгнав предателя из собора, великий князь велел рассмотреть грамоту: все признали ее еретической. Исидор был заключен в Чудов монастырь, откуда, как известно, бежал и умер в Константинополе.

Здесь, в этом соборе, святитель Филипп отказал в благословении Ивану Грозному, сказал ему правду и за то заслужил мрачный гнев Грозного[77].

Сюда князья и цари наши имели обыкновение ходить служить молебны — или в час опасности, или перед выездом из Москвы на защиту отечества. Так, здесь молился Дмитрий Донской, выступая на битву с Мамаем, здесь же молился и благочестивый царь Алексей Михайлович, отправляясь на решительную борьбу с Польшей, Петр Великий, ополчаясь на Карла XII и на турок, тут же участвовал в торжественных молебствиях. Юный царь Михаил Федорович, шествуя сюда для торжественного венчания, остановился на паперти и проливал слезы, а народ целовал полы его платья, умоляя принять на себя тяжкое бремя правления.

Здесь, наконец, в тяжелую для России годину, в знаменитый двенадцатый год, двенадцатого июля, император Александр I, приложившись к святым мощам, дал обещание отразить вторгшегося в Россию неприятеля, причем преосвященный Августин сказал: «Ты возбуждаешь и движешь сердца наши на защищение возлюбленной России». Красноречивый вития был прав. Последствия вторжения Наполеона известны. Известно также, каким гостеприимством отплатила ему Москва за осквернение ее святынь. Среди оргий хищничества и разграбления не избежал, конечно, разграбления и Успенский собор: образа были ободраны, иконостас изломан, многая утварь расхищена. Но при этом случилось следующее знаменательное событие: когда неприятели удалились из Кремля, преосвященный Августин, тогдашний викарий московский, отворил храм и нашел серебряную раку святителя Ионы, как уже сказано выше, нетронутой. Предание говорит, что неприятели несколько раз пытались коснуться этой святыни, но каждый раз были приводимы в трепет какой-то необъяснимой силой. Это дошло до слуха Наполеона: он сам вошел в собор, и им, говорят, овладел такой страх, что он невольно содрогнулся, вышел из храма, приказал его запереть и поставил часового. Это было сделано с такой поспешностью, что в соборе остались даже собственные веши неприятелей.

В заключение заметим, что Успенский собор, так же как и Благовещенский, непосредственно подчинен Святейшему Синоду, протоиереям Успенского собора велено употреблять в священнослужении архиерейскую митру.

Собор Спаса Преображения на Бору. Собор этот находится во дворе Большого императорского дворца, в его дворовом четвероугольнике, и является одним из древнейших и достопамятнейших храмов Кремля, сохранившим свой первобытный вид почти всецело.

По некоторым источникам, это первый известный храм, построенный на том самом месте, где была хижина отшельника Букала (иначе Вукола). Это построение совершилось спустя 125 лет после первой исторической известности Москвы, в 1272 году, за 54 года до основания Успенского собора и за 67 лет до обнесения детинца (нынешнего Кремля) дубовой рубленой стеной. Храм был деревянный, и построил его св. Даниил, только что получивший в удел земли и села, принадлежавшие боярину Кучко[78]. Существовал этот деревянный храм 56 лет. В 1328 году, на другой год после построения Успенского собора, сын св. Даниила — великий князь Иван Данилович Калита на месте деревянного храма Спаса Преображения построил новый, каменный, и через два года учредил при нем обитель, переведя в нее иноков из Данилова монастыря — места погребения отца его — и подчинив ту обитель новоустроенному Спасоборскому монастырю. Иван Данилович украсил храм Спаса иконами, сосудами, пеленами и проч., а обитель обогатил вкладами и доходами. В храме этом он любил уединяться для молитвы, а перед кончиной, в 1340 году, принял в нем иноческий образ и схиму.

Оглавление книги


Генерация: 0.848. Запросов К БД/Cache: 1 / 0
поделиться
Вверх Вниз