Книга: Седая старина Москвы

Кремлевские дворцы

Кремлевские дворцы

Прежние дворцы. Кремлевский дворец, о котором впервые упоминают летописи, был дворцом великого князя Ивана Даниловича Калиты. Он был деревянный, дубовый, и, вероятно, построен далеко ранее времен Ивана Даниловича — скорее всего или Юрием Долгоруким, или Михаилом Ярославичем Храбрым, или, наконец, Даниилом Александровичем. Этот дворец находился направо от церкви Архангела Михаила. Подробного описания этого дворца мы не имеем, но, по всей вероятности, это был дворец, типом которого может служить дворец Коломенский — единственный и любопытный памятник, который дает самое полное понятие о древних деревянных хоромах, знакомя с ними наглядно[118].

Этот дворец служит превосходным образцом древней русской архитектуры: в нем выразилось все искусство наших старинных самоучек-архитекторов, т. е. «плотничьих старост», как их называли в то время. Общий вид подобного дворца весьма оригинален и красив: крытые гонтом «в чешую» шатровые кровли, или «шатры», огромные «бочки», т. е. кровли, сведенные в виде бочек с медным золоченым гребнем наверху, светлые терема с широкими двойными окнами. Все это, снабженное красивой узорочной резьбой, производит особенное впечатление и вполне знакомит с характером наших старинных построек. Таков, вероятно, был и древнейший Кремлевский дворец. Сомневаться в этом мы не имеем никакого повода, особенно если взглянем на нашу жизнь до Петра Великого, где вовсе нельзя допустить больших изменений, особенно в отношении зданий, строившихся всегда так, как строили отцы и деды, без нововведений. Даже архитектура каменного дворца, принесенная к нам итальянцами, не произвела и не могла произвести никакого влияния на наши деревянные постройки. Напротив, она многое заимствовала у них как в отношении орнаментов и разных украшений, так и в отношении самих названий некоторых покоев. Все деревянные постройки в царском быту также возводились по старине и держались до преобразования Петра Великого.

В конце XV века на месте великокняжеского деревянного дворца воздвигнут был дворец каменный. Мысль построить каменный дворец возникла вследствие новых потребностей, вызванных новым политическим положением московского государя: великий князь московский сделался самодержцем всея Руси. Сверх того, это новое государственное направление было приведено в полную сознательность и определенность с приездом в Москву греческой царевны Софьи Палеолог, с которой великий князь Иван III Васильевич вступил в супружество. Началась напряженная деятельность в поновлениях и постройках: соборы и церкви, городские ворота, стены, стрельницы, башни с тайниками — все это быстро воздвигалось при помощи итальянских зодчих, нарочно для того вызванных из Италии. В 20 лет наружность Кремля совершенно изменилась. Одновременно со всеми этими переделками и постройками в 1482 году великий князь повелел свой «старый деревянный двор разобрать и нача ставити каменный двор». Но это начало было не совсем благополучно: 28 июля 1493 года во время страшного, опустошительного пожара только что заложенный каменный двор сгорел. К сооружению каменного дворца приступили не прежде как через шесть лет после пожара. В 1499 году великий князь снова заложил «двор свой камен, палаты каменные и кирпичные, а под ними погребы и ледники, да и стену каменную от двора до Боровицких ворот». Постройка поручена была новому итальянскому зодчему «Фрязину Алевизу, от града Медиолама». Но великий князь не дождался окончания этих палат, на которые положил столько горячих забот и трудов: в 1505 году он умер. Дворец был готов через три года после его смерти, и в мае 1508 года сын его Василий переехал на житье в эти новые хоромы. Достойный преемник всех начинаний своего отца, особенно в отношении новых построек, великий князь Василий Иванович, довершив неоконченный дворец, великолепно украсил его. Передний фасад этого дворца обращен был на площадь между Благовещенским, Архангельским и Успенским соборами и церковью Иоанна Лествичника, на месте которой воздвигнут «Иван Великий».

На эту площадь выходили две дворцовые палаты. Большая, стоявшая на самой площади, ныне Грановитая, и Средняя, находившаяся между Большой и Благовещенским собором, — к западу от них, на дворце, или на дворе великокняжеском. Перед Средней палатой было Красное крыльцо и Передние переходы, на которые с площади вели три лестницы: одна была у стены Грановитой палаты (Красное крыльцо), другая — Средняя лестница, третья — Благовещенская паперть. Между лестницей подле Грановитой палаты и Средней были ворота, которые посредством проезда под Красным крыльцом и Средней палатой вели на площадь. Средняя лестница прямо через крыльцо вела в сени Средней палаты. Из этих же сеней двери вели в Столовую избу. Подле Столовой избы была лестница вниз, на двор, к Спасскому собору, который находился посреди двора. Постельные, или жилые, хоромы великого князя и Постельная изба, княгинина половина, находились на том самом месте, где теперь Теремный дворец. Поваренный же дворец стоял позади хором великой княгини. Таково было расположение каменного дворца Ивана III.

При царе Иване IV Васильевиче, в 1547 году, 21 июня, московский дворец сделался жертвой нового, ужаснейшего пожара, который равным образом истребил и всю Москву. Государь выехал в село Воробьево, а в Кремле ставили для него новые деревянные хоромы и возобновляли распавшиеся от огня каменные палаты. Возобновив дворец, царь увеличил его впоследствии новой пристройкой. В 1560 году он повелел устроить для своих детей «особый двор и хоромы позади большой набережной платы, на взрубе». При нашествии Девлет-Гирея Кремлевский дворец сгорел снова (в мае 1571 г.). Дворец был снова возобновлен и при царе Федоре Ивановиче, судя по отзывам иностранных путешественников, находился в цветущем состоянии. Все приемные палаты в это время были великолепно украшены стенописью.

Царь Борис Федорович Годунов во время голода, бывшего в 1601 и 1602 годах, повелел, «чтобы людям питатися», воздвигнуть большие каменные палаты, «где были царя Ивана хоромы», построенные им для детей.

Самозванец, не желая жить в царском дворце, выстроил для себя новые хоромы, весьма красивые, в польском вкусе: они находились подле Сретенского собора и фасадом обращены были к Москве-реке. Перед этими хоромами, на сенях, самозванец поставил огромного медного цербера, которому, как невиданному дотоле чуду, удивлялся народ и прозвал его «адом». Из этих же хором самозванец, преследуемый по всем комнатам разъяренной толпой, выскочил в окно и упал на Житный двор, который расположен был под самым дворцом самозванца.

Царь Василий Иванович Шуйский выстроил для себя новые брусяные хоромы, потому что жить в опальном дворце самозванца было неприлично новому государю.

Так называемое Смутное время, пора безначалья и неурядиц, опустошило Кремлевский дворец так, что при вступлении на престол царя Михаила Федоровича дворец представлял самую грустную картину: от прежнего великолепия, которому так дивились посещавшие нас иностранцы, остались только голые стены в самом точном смысле этого слова. Все палаты и хоромы были без кровель, без полов и лавок, без оконниц и дверей, так что юному царю негде было поселиться. Кое-что, однако же, наскоро было приведено в порядок, и царь поселился во дворце в апреле 1613 года. Трудно было царю Михаилу Федоровичу восстановить прежнее благолепие дворца, но постепенно, по мере средств, которые были весьма незначительны, царь восстанавливал Москву, причем и Кремлевский дворец также постепенно возобновлялся и устраивался.

Но только дворец приведен был в надлежащее устройство, как снова губительный пожар опустошил его 3 мая 1626 года. Началось новое устройство дворца. По указу государя собраны были в это время из Ростова, Суздаля, Белоозера и других мест каменщики и кирпичники «для многих церковных, дворцовых и палатных каменных дел». Вызван был также «голландской земли немчин, кирпичный мастер Рудирик Мартыс», который в кирпичных сараях под Даниловской слободой «делал кирпичную ожигальную печь и над печью деревянный шатер по своему, немецкому, образцу, и кирпич делал». К концу царствования Михаила Федоровича Кремлевский дворец был окончательно устроен, так что царю Алексею Михайловичу оставалось немного дел в отношении устройства дворца. И действительно, во время его царствования мы не встречаем значительных построек на царском дворе. Он возобновлял только старое, переделывал и украшал здания, построенные его предками, причем в царский дворец вошло много разных украшений, которые дотоле или весьма мало, или даже вовсе не были известны. Важные последствия в этом отношении принесла польская война 1654–1667 годов, окончившаяся для России весьма удачно. Пребывание царя в некоторых из завоеванных городов, и особенно в Вильно, познакомило его с образом жизни совершенно новым, и царь с этого времени стал преобразовывать двор. Вызвав из всех посещенных им городов многих ремесленников и художников, он употребил их искусство и труды на украшение своего дворца. С этого времени характер украшений дворца во многом изменился. Внутри него появились обои (золотые кожи) и разного рода мебель на немецкий и польский образец. Характер резьбы по дереву, столь употребительный во всех внутренних и внешних украшениях дворца, также изменился. Обыкновенную русскую резьбу по одной только поверхности дерева заменила фигурная немецкая резьба в стиле рококо, как можно судить по дошедшим до нас несомненным памятникам из домашней утвари того времени.

Сделав краткий обзор первоначального Кремлевского дворца, можно положительно сказать, что дворец этот, дворец начала XVI века, несмотря на пожары и беспрестанные перестройки и переделки, в главных чертах своих нисколько не изменился в течение двух с половиной веков и, покинутый царями в начале XVIII века, устоял, хотя и в развалинах, до времен императрицы Елизаветы Петровны, которая в 1743 году приказала разобрать его и выстроить на его месте новый дворец. Строителем дворца был знаменитый архитектор граф Растрелли. Дворец этот в 4 этажа имел вид довольно своеобразный и грандиозный, хотя, по отзыву одного иностранца, Тесьби де Белькура, состоял из беспорядочных, полуразрушенных построек, как будто он только что выдержал осаду от варваров-разрушителей. Другие, напротив, находили дворец оригинальным и красивым. В 1812 году он подвергся немалому разрушению, но в 1817, 1818 и 1826 годах исправлен и расширен и таковым оставался до 1838 года, когда началась постройка нового Императорского дворца.

Николаевский дворец. Он принадлежал прежде митрополиту Платону и построен при императрице Екатерине II. Это было низкое, довольно скромное здание новейшей архитектуры. По приказанию императора Александра Павловича в 1818 году дом был куплен для бывшего в то время великого князя Николая Павловича и с тех пор, до построения Большого Кремлевского дворца, в нем останавливалась императорская фамилия, и дом начал носить название Малого Николаевского дворца. В 1824 году к нему приделана верхняя надстройка. Работа эта благополучно совершена под наблюдением тогдашнего начальника Кремлевской экспедиции князя Николая Борисовича Юсупова. Новая реставрация дворца была произведена в 1872 году архитектором Шохиным. Реставрация состояла в подводке фундамента и замене верхнего деревянного этажа каменным без изменения планировки и убранства. Эта работа, сопряженная с опасностью для рабочих и нравственным риском для архитектора, обошлась в 400 тысяч рублей… При входе во дворец устроена подъемная машина в виде крытой платформы. Мебель, материя, убранство — новые, но по старым рисункам, и каждый предмет на своем месте, равно как и кушетка, на которой в 1818 году родился в бозе почивший государь император Александр II, а также и ширмы. Из картин, находящихся во дворце, замечательны «Пожар Москвы в 1812 году» и «Вид храма Христа Спасителя» Айвазовского, «Въезд короля Сигизмунда» работы Бернарда Беташто. Кроме того, замечательна беседка из слоновой кости, перламутра и малахита, подаренная императрице Александре Федоровне, работы сенатора Поливанова и другие веши. Чистота и свежесть воздуха во дворце поддерживаются водяно-духовым отоплением — калориферами, для которых устроены подвалы. Перед выходящими во двор окнами — сад. Позади сада, на дворе, против могилы св. Алексея, в углубленном месте зарыто 2 тысячи скелетов, найденных и собранных во время перестройки дворца, а также несколько памятников XVI и XVII столетий.

С одной стороны ко дворцу примыкает Вознесенский девичий монастырь, с другой — мужской, Чудов. Главный подъезд дворца — с Царской площади.

Большой императорский дворец. Постройка дворца начата 5 марта 1838 года, исполнение работ возложено было императором Николаем Павловичем на вице-президента Дворцовой конторы барона Боде. Государь лично рассматривал все проекты, составленные по его указанию архитектором Тоном. В цоколь был положен дикий камень, на котором вырезано: «1838 г. июня 30 дня». А при закладке в следующем году под цоколь угла, где планировался кабинет его величества, положена медная доска с надписью: «Заложен в царствование Императора Николая I, под управлением министра Императорского двора генерала от инфантерии князя Петра Волконского, обер-гофмейстера барона Боде. Строителем был архитектор Константин Тон».

К 1849 году дворец был готов, и 3 апреля, в день Пасхи, освящен в присутствии императора, императорской фамилии и всего народа московского.

Дворец расположен четвероугольником по Кремлевскому холму. Главный фасад обращен на юг. Восточной стороной он соединяется с Грановитой палатой, западной — с переходом в апартаменты их высочеств и Оружейную палату, северной — с теремами. Внутри этого четвероугольника стоит церковь Спаса на Бору. А пространство между западной стороной дворца и корпусом вдоль кремлевской стены, отделенное от проезда чугунной решеткой, занимает Императорская площадь. Главный корпус дворца в два этажа, но верхний этаж в два света, почему дворец и кажется трехэтажным. Над серединой главного фасада возвышается квадратный купол с барельефными изображениями государственных орлов и гербов царств и областей империи. В куполе четыре слуховых окна, под которыми помешены часы с боем. В них замечательны колокола — из бывших прежде на Троицкой башне курантов — чистотой звука. На вершине купола установлен покрытый золотом флагшток для императорского флага. Купол этот соединен с кровлей металлическими связями, служащими громоотводом здания, на них ушло более 110 тысяч пудов железа. Система громоотводов устроена под наблюдением академика Л. М. Перевошикова. Связи установлены под руководством майора И. И. Ильина.

Площадь дворца с Оружейной палатой занимает 1/5 десятины. Главный фасад к Москве-реке длиной 57 саженей. Высота дворца от мостовой до главного карниза, без купола, 13 саженей, с куполом флагштока — 22 сажени, флагшток — 6 саженей. Нижний этаж дворца устроен выступом, при этом карниз служит баллюстрадой открытой террасы. Дворец имеет до 700 комнат. Вот главные его помещения.

Парадные сени. Четыре колонны из серого сердобольского гранита поддерживают своды сеней. Налево апартаменты их величеств. Против входа парадная лестница из 66 ступеней. Направо лестница ведет к Благовещенскому собору. Своды поддерживаются десятью замечательно отделанными пилонами из коломенского серо-желтого мрамора. За ними галереи. Направо картина «Куликовская битва» французского художника Ивона. Перед дверями аванзала, сделанными из цельного ореха без клея, две хрустальные вазы. Направо из аванзала вход в Георгиевский зал. Зал устроен в честь ордена Св. Георгия, учрежденного в 1769 году Екатериной II. Восемнадцать витых цинковых колонн высятся по сторонам зала. На стенах мраморные доски с вырезанными годами, означающими эпохи покорения царств и областей, присоединенных к России, названиями русских полков, участвовавших в этих битвах, и именами кавалеров. У окна серебряная модель, поднесенная донскими казаками государю императору в 1870 году, представляет Ермака Тимофеевича, Платова и аллегорическую фигуру реки Иртыш. Зал освещается 3200 свечами. Статуи сделаны профессором Витали по плану писателя Вельтмана. Мебель в залы дворца вносится только во время высочайших приездов.

Следующий роскошный и со вкусом отделанный зал — Александровский, в честь ордена Св. Александра Невского, учрежденного в 1735 году. По стенам шесть картин профессора Миллера, изображающих события из жизни св. Александра Невского. Зал освещается 4500 свечами. Третий — Андреевский зал, в честь ордена Св. апостола Андрея Первозванного, учрежденного в 1698 году Петром I. Зал отделан под золото, общий цвет голубой. Здесь помещается императорский трон под балдахином. Никакой мебели нет. Освещается более 2 тысячами свечей.

Кавалергардская. Здесь стоит караул из кавалергардов при высочайших выходах. Здесь же помещается картина академика Сверчкова «Смотр войск Иоанном Грозным». Кавалергардская соединяет Андреевский с Екатерининским залом, в честь ордена Св. великомученицы Екатерины, учрежденного в 1714 году. Это тронный зал ее императорского величества. В нем замечательны пилястры из малахита на двух столпах с завода Демидовых.

Парадная гостиная. Меблировка ее в стиле ренессанс. Перед диванами четыре стола во вкусе Буля. Канделябр в японском стиле.

Парадная почивальня. В ней парадная кровать с парчовым пологом. Колонны из древнего зелено-серого мрамора, единственные в России, приобретены у Демидовых. Знатоками оценены в миллион рублей серебром.

Далее следует Парадная уборная, откуда отлогая лестница ведет в церковь Рождества Богородицы. Отсюда переход в Зимний сад, поддерживающийся растениями из оранжерей Нескучного сада.

Затем следуют апартаменты наследника. В гостиной замечательны четыре гобеленовые картины, представляющие некоторые сцены из жизни Дон Кихота. Замечательны также и другие картины, как находящиеся на половине его высочества, так и в картинной галерее, расположенной вдоль всего ряда упомянутых залов. Картины поступили частью из Эрмитажа, частью из собраний частных лиц. Вот некоторые из них: «Въезд Иоанна Грозного на Красную площадь», «Поклонение пастырей, или Корреджиева ночь», «Сикстинская мадонна» Рафаэля, «Св. Сикст и Варвара», оригинал которой находится в Дрездене, «Богоматерь с младенцем Иисусом» Корреджо. Подле них — «Св. Иоанн Креститель», «Епископ Жеминьен, патрон города Модены», «Св. мученик Петр Доминиканец» и «Св. Георгий, попирающий голову чудовища, на растерзание которого была отдана царица Лидия», «Женщина, держащая корзину с фруктами» Карла Дольче и его же «Цецилия», «Св. семейство» Рембрандта. Копии со знаменитейших картин сделаны художником Зейдельманом в натуральную величину акварелью. Затем нельзя не упомянуть о картинах: «Заключение мира Польши с Турцией», «Соединение Литвы с Польшей», «Освобождение Вены от турок», «Принятие присяги Хивинским ханом от польского короля Сигизмунда».

Из картинной галереи переход ведет в восьмиугольный Владимирский зал, названный в честь ордена Св. Владимира, С одной стороны зал этот соединяется с Георгиевским, с другой — с сенями, составляющими начало теремов. Тут находится старинная Малая золотая палата, служившая для приема поздравлений в торжественные дни, а за ней уже следует Грановитая палата. Главных входов во дворец четыре.

В середине XVII века в Кремле находилось более 20 улиц и более 10 площадей. Само собой разумеется, что все они были весьма незначительны: размеры Кремля не допускали их обширности. Большей частью это были не более как проезды между постройками и храмами или небольшие пространства перед дворцами и хоромами бояр, представляя живописную путаницу, причем золотоглавые соборы, вычурные дворцы и палаты смешивались с брусяными избушками «убогих» людей, которым позволялось строить свои лачужки не только в Кремле на свободных местах, но даже подле самих церквей, стена к стене. Лучшие улицы и площади были вымощены досками. Большинство из них названий никаких не имели, остальные же назывались по назначению тех построек, возле которых они находились или пролегали, например: Мыльная, Конюшенная, Житная и т. п.

Главная и более обширная площадь называлась Ивановской, так как находилась у церкви Св. Иоанна Лествичника. Исстари было заведено, что на эту площадь собирались бояре, дворяне и чиновные люди после обедни в Успенском соборе, чтобы потолковать о своих делах. Тут же объявлялись дьяками во всеуслышание, во все горло, что называется, и царские указы, отчего и произошла поговорка «Кричать во всю Ивановскую». На этой же площади сидели подьячие и дьяки, выгнанные из службы, которые для безграмотных людей писали челобитные. Для этого на площади стояла палатка, называвшаяся Ивановской. Петр Великий отменил было этот обычай, но привычка москвичей к старому порядку заставила его изменить этот указ и определить при Ивановской палатке особого старосту с десятью подьячими для написания безграмотным людям разных актов, для рукоприкладства (подписания) вместо них при совершении «крепостей» и для свидетельства. Еще ранее на этой площади происходил торг людьми: русские продавали пленников своим и чужим. На ней же производились наказания кнутом и батогами за взятки, посулы или лихоимство. Тут же выставляли на позор вора, вывешивая на шее преступника захваченные им веши: кошелек с деньгами, меха, одежду, даже соленую рыбу. С 1685 года казни над преступниками переведены с Ивановской площади на Красную.

После перенесения столицы в Петербург в Кремле многие здания стали ветшать, внутри кремлевских стен оказалась большая нечистота, и дело дошло до того, что на бывшей между Троицкими и Боровицкими воротами улице ставили караул, чтобы в тамошних погребах, без окон и дверей, не укрывались «воровские» люди.

В самом начале XIX столетия Кремлем заведовал действительный тайный советник Петр Степанович Валуев. Деятельный в ремонте зданий, принадлежавших казне, он исправил кремлевские стены, здания и очистил Кремль, насколько это было возможно. Он же дал и новые названия площадям. Площадь от Спасских ворот к соборам, против возобновленных при нем же в готическом стиле башен Вознесенского монастыря, наименована была Царской, у Боровицких ворот — Императорской, против Сената — Сенатской. Затем проложена была и новая, единственная улица в Кремле — Александровская, пролегающая от Троицких ворот мимо Потешного дворца до Оружейной палаты.

Называлась Царской, а иногда Красной и та небольшая площадь которая находится между Грановитой палатой, Иваном Великим, Успенским и Архангельским соборами. На ней в былое время цари давали народу пиры и нередко беседовали с ним. Во время коронаций Елизаветы Петровны и Екатерины II на ней изобильно угощали народ.

Царская площадь[119] долгое время служила местом, где производились разводы, и потому она называлась площадью плац-парада. Некоторое время (в первой четверти XIX столетия) площадь служила даже местом гуляний для москвичей. Расположенная на Кремлевской горе и обсаженная по южному краю деревьями, площадь действительно представляла превосходное место для прогулок. Вид отсюда через зубчатую кремлевскую стену, расположенную у подошвы горы, на Замоскворечье очарователен. Прекрасная широкая лестница в 112 ступеней вела с площади к Тайницкой башне. Тут сиживали няньки и играли дети. В 1826 году сделана была новая лестница, уничтоженная при постройке нового дворца в 1849 году.

Некогда на этой площади находился непрерывный ряд центральных приказов, от Архангельского собора почти до кремлевской стены со Спасскими воротами, в том числе и Посольский приказ. Сперва, до Ивана Грозного, все иностранные дела производились, как говорили тогда, «вверху», т. е. в великокняжеских чертогах, самими князьями при содействии ближних бояр и опытных советников. Но с покорением царств Казанского, Астраханского и Сибирского, многими завоеваниями в Швеции и Польше иностранные дела так умножились, что для правильного ведения их потребовалось и особое место, и особое ведомство. Покоритель означенных царств — Иван Васильевич Грозный — отвел для сего во дворце особую палату, которая и называлась при нем Посольской палатой; а сын его Федор Иванович перенес дела из этой палаты в особое близ дворца здание, которое и названо тогда Посольским приказом. В 1652 году Алексей Михайлович повелел отвести в Кремле новое для приказа место и, построив на оном дом в 1667 году, назвал его Государственным приказом посольской печати. Круг ведомства Посольского приказа все более и более расширялся, так что мало-помалу к его области стали относиться не только иностранные дела, но и другие приказы, учреждения, монастыри и лица. Приказом заведовали дьяки. Старший из них, в звании печатника, был всегда хранителем государственной печати и носил ее иногда на шее как символ своей обширной государственной власти. Многие иностранные послы, приезжавшие тогда в Россию, оказывали такое уважение к дьякам Посольского приказа, что даже называли их канцлерами[120].

Императорская площадь занимает то именно пространство, где находилась древнейшая в Москве церковь Рождества Иоанна Предтечи на Бору. Была тут площадь и до постройки Императорского дворца, перед собором Спаса на Бору, ограничиваясь к западу Боровицкими воротами и Потешным дворцом.

Площадь Сенатская представляет весьма любопытное зрелище по отношению к истории архитектуры. Никольские ворота строены при Иване III в XV веке, лицевой корпус Чудова монастыря — в XVI веке. Ивановская колокольня возведена при Борисе Годунове в XVII веке, Арсенал — при Петре Великом, Сенат — при Екатерине II в XVIII веке и казармы (бывшая Оружейная палата) — при императоре Александре I в XIX веке.

Оглавление книги


Генерация: 0.601. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз