Книга: Книга Москвы: биография улиц, памятников, домов и людей

Долгоруковы, Дубасов, Джунковский Генерал-губернаторы

Долгоруковы, Дубасов, Джунковский

Генерал-губернаторы

Кто спорит, главу про генерал-губернаторов следовало бы поместить на букву «Г». Но так уж вышло, что сразу несколько заметных в истории Москвы первых лиц города носят фамилии на букву «Д»: два Долгорукова, Дубасов, Джунковский. И каждый стоит отдельного рассказа. Долгие годы мы прикладывали к ним и их, как бы поточнее сказать, коллегам советские клише: царские слуги, опричники самодержавия, реакционеры. Пора, ох пора, убрать идеологические шоры и протереть глаза.

Начнем со старшего из двух Долгоруковых – Василия Михайловича, который управлял Москвой еще тогда, когда его должность называлась «главнокомандующий» – с 1780 года. Совсем мальчишкой при Анне Иоанновне Василий Долгоруков успел прославиться в Русско-турецкой войне – брал Перекопскую крепость, отличился под Очаковом и Хотином. За что и получил прибавку к фамилии: Крымский. В Москве Долгоруков-Крымский начальствовал уже на склоне жизни, на посту и скончался. Но прежде успел наделать немало добрых и полезных дел. Не знаем, боролся ли Долгоруков с дураками, но вот дороги в Москве он устраивал – это проверенный факт. И начальником, и человеком, он, судя по всему, был неплохим: недаром современник написал, что он заслужил общую любовь добротой, доступностью и бескорыстием. Как хотите, а не каждый градоначальник похвастается двумя последними добродетелями!

Дальше, если по хронологии, нужно рассказывать о втором Долгорукове – Владимире Андреевиче. В отличие от Крымского Долгорукова, который пробыл на руководящем посту менее двух лет, этот представитель фамилии управлял Москвой невероятно долго: 26 лет. Справедливости ради добавим, что между этими двумя генерал-губернатором столицы был, среди прочих, еще Юрий Владимирович Долгоруков, но удержался он в начальниках недолго – чуть более полугода. Едва лишь он успел помыслить об очистке Яузы и высадить деревья вдоль Бульварного кольца, как был уволен от службы по клеветническому доносу.

Его однофамилец Владимир Андреевич, воцарившись в здании по Тверской, 13 – еще не надстроенном и не отъехавшем со старого места – так же рьяно взялся за благоустройство. Андреичу сильно помог технический прогресс: на вторую половину XIX века, время его правления, как раз пришлось изобретение газового освещения, конной железной дороги и много еще чего нужного в городском хозяйстве. В городе одна за другой проходили крупные выставки, открылся Исторический музей и наконец-то достроили храм Христа Спасителя. Владимир Андреевич даже попал в исторический анекдот, когда мошенник в его присутствии якобы продал генерал-губернаторскую резиденцию некоему англичанину. Не станем пересказывать эту историю, а отошлем любопытствующих к творчеству Б. Акунина, который использовал этот сюжет для книги об Эрасте Фандорине.

Москвичи сильно полюбили начальника-долгожителя и даже попросили переименовать в его честь кусок Новослободской улицы, что и было в 1877 году исполнено. От других Долгоруковых следа на карте не осталось – не считать же таковым Дом союзов, перестроенный как раз из усадьбы Долгорукова-Крымского, о чем вы только что прочли.

Морскому офицеру Федору Дубасову народной любви не досталось. Все семь месяцев (с конца ноября 1905-го по начало июля 1906-го) службы на посту генерал-губернатора Федор Васильевич сражался с восставшим народом. Воевал экс-командующий Тихоокеанской эскадрой жестко, но грамотно, занял вокзалы, почтамт, банк и телеграф (вам это ничего не напоминает?). Действовал не только силой, но и словом, уговаривал прекратить вооруженную борьбу и навести в городе порядок. С помощью пушек он порядок навел, в ответ в Дубасова бросили бомбу, но немного промахнулись. Царь намек понял и Дубасова от должности уволил.

Но кто нас потряс основательно, так это Владимир Федорович Джунковский. Четыре с половиной года его генерал-губернаторства – начиная с 1908 года – это золотой век культурной жизни Москвы. Собственно, благотворно влиять на московский быт Джунковский начал еще в свою бытность вице-губернатором. Именно при нем пышным цветом расцвела деятельность Народных домов как главного средства борьбы за народную трезвость, о чем мы подробно расскажем дальше. Генерал-майор продолжил добрые долгоруковские традиции открытия музеев, памятников, учебных заведений и прочих учреждений, способствроютующих просвещению. Его привычку лично участвовать в борьбе с то и дело приключавшимися в Москве стихийными бедствиями, вроде пожаров и наводнений, можно бы счесть популистской, не подвергайся градоначальник настоящей опасности. За то и полюбил его московский народ. Жить бы ему в этой любви долго и счастливо, да слишком хорошо удались генерал-губернатору торжества по случаю столетия Бородинского сражения. Особенно одобрил Николай II образцовую организацию охраны, которая не помешала ему общаться с народом. Царю, ей-богу, позавидует и наш президент, которого регулярно кроют за парализованный его и его гостей перемещениями город.

Понятно, что столь ценный кадр не оставили в Москве, а забрали в столицу на должность товарища (по-нашему – заместителя) министра внутренних дел и командира корпуса жандармов. Тут бы можно и закончить про Джунковского-москвича, но самое интересное впереди: во-первых, сразу семь уездных городов Московской губернии присвоили экс-генерал-губернатору (именно так, после того, как он ушел с этого поста!) звание почетного гражданина, а во-вторых, его деятельность в роли фактического руководителя политической полиции Российской империи заслуживает отдельного разговора.

В двух словах: районные охранки – упразднил, провокации – не одобрял, вербовать агентов из гимназистов и студентов – запретил. Мало? Так еще и агентов-большевиков вычистил: например, депутата Госдумы Малиновского. Опять недовольны? Ну, вот вам последнее доказательство честности и незаурядной отваги Джунковского: в июне 1915 года он лично представил царю доклад, уличающий в неблаговидных делах его любимца Распутина. За что немедленно поплатились – и Распутин, удаленный от двора, и Джунковский, уволенный без объяснения и так понятных причин. Знаете, что Владимир Федорович сделал? Добровольно отправился на Западный фронт. Те, кто еще не упал со стула, могут представить себе любого большого начальника, отбывающего в горячую точку немедленно после отставки.

В ноябре 1917-го Джунковского… ну конечно, арестовали, но, что удивительно, выпустили. Потом по ошибке, приняв в сумятице 1918 года за другого, забрали снова. Но уже не выпустили – пришили ему дело первой русской революции (не в смысле, если кто не понял, ее организации, а в смысле, наоборот – удушения). К счастью, в расход не пустили и через три года освободили. Позже он написал ценные воспоминания – в 1934 году Бонч-Бруевич купил их для Государственного литературного музея аж за 50 тысяч рублей. Но потратить деньги автор не успел. Полюбившие, вслед Создателю, троицу чекисты снова взяли Джунковского в 1937 году. И на этот раз довели до стенки.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.087. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз