Книга: Исторические районы Петербурга от А до Я

Лахта

Лахта

Старинный поселок Лахта, еще в 1963 г. вошедший в городскую черту, расположен практически напротив новостроек Приморского района на берегу Финского залива.

С Лахтой связаны многие знаменитые события. Именно возле Лахты в ноябре 1724 г. Петр I спасал моряков с баркаса, севшего на мель, после чего простудился и умер. Эта история, возведенная в легенду, всегда потом сопровождала личность царя и была запечатлена в памятнике, установленном в 1909 г. на Адмиралтейской набережной и снесенном в 1919 г.

В 1768 г. именно в окрестностях Лахты нашли громадный валун весом около ста тысяч пудов, известный под названием «Гром-камень» и использованный для пьедестала знаменитого фальконетовского Медного всадника. Путь в 7855 метров, от лесного урочища до берега залива, камень «преодолел» за пять неполных месяцев.

Котлован, из которого извлекли «Гром-камень», заполнился водой – получился пруд, получивший название Петровского. Он уцелел до нашего времени. А на лахтинском берегу Финского залива можно увидеть осколки этого исполинского камня.

Название Лахты своими корнями уходит в допетровскую историю приневских земель. Оно имеет финское происхождение и означает «залив», «бухта».

В XVI в. под общим названием Лахта «скрывались» пять расположенных рядом деревень. Как отмечает историк-краевед Николай Михайлов, имя одной из них – Ковдуя, или Кондуя, происходившее от финского «конту», то есть двор, хозяйство, впоследствии переиначили в привычное русскому слуху «Конная». Так появилась «Конная Лахта», а деревня Перекуля потом получила название Бобыльской. Жили в ту пору в Лахте русские и потомки коренных финно-угорских племен, а в XVII в. здесь появились финны-лютеране, переселившиеся из Восточной Финляндии.

С петровских времен Лахта долгое время находилась во владении казны: вся территория по северному побережью Невской губы от Лахты до Белоострова была приписана к Дубковскому дворцу и Сестрорецкому оружейному заводу. В 1766 г. Екатерина II пожаловала Лахту своему фавориту графу Григорию Орлову, от которого она перешла к графу Якову Брюсу – внуку первого коменданта Петербургской крепости. Как следует из документов, в 1788 г. за Я.А. Брюсом числились «…мыза Лахта со службами деревянными на суходоле (высоком месте) и принадлежащие к ней деревни Лахта, Дубки, Лисий Нос и Конная также на суходоле, в тех деревнях крестьян мужского пола 238 душ».

Селение еще много раз меняло владельцев. Так, с 1 мая 1813 г. во владение мызой Лахта вступила Капитолина Ивановна Яковлева (урожденная Логинова) – жена статского советника Ивана Михайловича Яковлева. Она прославилась крутым нравом и жестокостью по отношению к крепостным крестьянам. Дело дошло до того, что в октябре 1822 г. крестьяне деревень Лахта, Бобыльская, Конная, Верполово и Лисий Нос пожаловались на Яковлеву столичному генерал-губернатору М.А. Милорадовичу. Не дождавшись от него ответа, в начале марта 1823 г. они подали жалобу Александру I. Власти начали следствие, однако в результате «крайними» оказались сами жалобщики-крестьяне. Бо?льшую часть их претензий признали необоснованной, а самих возмутителей спокойствия обвинили в пьянстве, «склонности к непокорству и бунту».


Осколки «Гром-камня» на берегу Финского залива в Лахте. Фото автора, октябрь 2008 г.

В 1840 г. из-за множества долгов Яковлевой С.-Петербургский уездный суд учредил над ее имением опекунское правление. Через некоторое время лахтинское имение продали с публичных торгов, и новым владельцем мызы, насчитывавшей 255 душ мужского пола, 5 октября 1844 г. стал Александр Иванович Стенбок-Фермор – выходец из старинного рода, происходившего от жившего в XIII в. шведского государственного советника Ионса.

Во владении его потомков Лахта и пребывала до революции. При графе Владимире Александровиче Стенбок-Ферморе в Лахте возвели прекрасный дворец, а также церковь, здание церковноприходской школы и приюта (причем последние – на его земле и на его средства).

Дворец в Лахте, построенный в 1890-х гг. на берегу Финского залива, сохранился и по сей день (его современный адрес – Лахтинский пр., 104). Его красили целиком в белый цвет, поэтому в Лахте его иногда называли Белым замком. Известны и еще не менее романтичные наименования лахтинского дворца Стенбор-Ферморов – Охотничий замок, а также дворец княгини Ольги.


Современный облик Белого замка. Фото автора. Ноябрь 2008 г.

Когда началась Первая мировая война, графиня М.А. Стенбок-Фермор предоставила дворец под лазарет, где на ее средства содержалось более сорока кроватей для раненых. Весной 1919 г. во дворце, по распоряжению Народного комиссариата просвещения, разместилась Лахтинская экскурсионная станция, ставшая уникальным явлением в деле развития отечественного краеведения, включавшего не только историческое, но и природоведческое, эколого-биологическое направление. Станцией руководил профессор Павел Владимирович Виттенбург, в том же 1919 г. основавший при ней «Музей природы северного побережья Невской губы».

Деятельность станции была очень обширной и разносторонней, но после разгрома краеведческого движения на рубеже 1920 – 1930-х гг. она была обречена. В 1930 г. арестовали П.В. Виттенбурга, вскоре музей закрыли, а коллекции расформировали и вывезли. Некоторые экспонаты передали в Сельскохозяйственный музей в Детском (бывшем Царском) Селе, археологическую коллекцию – в отдел первобытного искусства Эрмитажа, судьба же других экспонатов неизвестна. В 1932 г. экскурсионная станция и музей прекратили свое существование.

Впоследствии, в 1930-х гг., в бывшем дворце Стенбок-Ферморов размещался детский дом (есть сведения, что он предназначался для детей репрессированных). Во время войны в здании размещался госпиталь, а с послевоенных времен и до сегодняшних дней Белый замок и обширное пространство вокруг него является закрытой, режимной территорией: здесь расположен Радиоцентр № 1 ФГУП «Российская телевизионная и радиовещательная сеть».


Станция Лахта Приморской железной дороги. Фото начала ХХ в.

Когда в начале 1890-х гг. вдоль Финского залива прошла Сестрорецкая линия Приморской железной дороги, она сразу же повысила привлекательность для петербуржцев северного побережья Финского залива. Начался дачный бум.

В 1896 г., после смерти Владимира Александровича Стенбок-Фермора, его владения имением перешли по наследству к его сыну – Александру Владимировичу (1878 – 1945).

Когда началась Русско-японская война, граф отправился в действующую армию на Дальний Восток, где в чине поручика Приморского драгунского полка в 1905 г. принимал участие в боевых действиях. Возлюбленная графа Ольга Ножикова уехала из России под чужим паспортом, добралась до Маньчжурии, чтобы встретиться с любимым. Здесь, в походной церкви в Инкоу (город и порт в Китае, в провинции Ляонин, у впадения реки Ляохэ в Желтое море), их обвенчал священник 35-го стрелкового Восточно-Сибирского полка отец Шавельский. Таким образом, Ольга Ножикова стала графиней Стенбок-Фермор, хозяйкой лахтинского имения.

После венчания молодые уехали за границу (бо?льшую часть времени они проводили в Париже) и в лахтинском имении бывали только наездами. Все текущие дела А.В. Стенбок-Фермора в его владении, состоявшем из двух имений – «Лахта» и «Лисий Нос», велись доверенными лицами и управляющими. А дела шли все хуже и хуже, так что графу пришлось пойти на продажу своих земель – сначала под отдельные дачные участки, а затем и вовсе под дачные поселки.

В 1906 г. ему пришлось заложить в С.-Петербургско-Тульском поземельном банке «имение С.-Петербургской губернии и уезда, 3-го стана, под названием мыза „Лахта“, с деревнями Лахтой, Бобыльской, Конной Лахтой, Верпелевой-Дубки тож и Лисий Нос».


Станция Ольгино Приморской железной дороги. Фото начала ХХ в.

Следующим шагом графа А.В. Стенбок-Фермора стало устройство на землях имения «Лахта» дачных поселков. Владимировка (ныне – поселок Лисий Нос) получила название в память отца А.В. Стенбок-Фермора Владимира Александровича, Ольгино – в честь супруги А.В. Стенбок-Фермора Ольги, а Александровка (или Александровский поселок) – в честь самого А.В. Стенбок-Фермора. В августе 1907 г. Управа утвердила планы новых поселков.

Что касается Ольгино, то здесь под дачную застройку отводилась, как отмечает краевед Николай Михайлов, самая удобная и самая здоровая местность в окрестностях Лахты. Новый поселок задумывался как совершенно самостоятельное поселение для горожан-зимогоров, живущих тут на дачах круглый год. От старой лахтинской застройки он отделялся железной дорогой, лесом, а частью, крестьянскими пахотными землями и сенокосными угодьями.

«Однако расположение Ольгино между Лахтой с юга, Конной Лахтой с северо-запада и Бобыльской с востока увязало эти разбросанные ранее деревни в один большой поселок, центр которого тяготел к железной дороге, – указывает Николай Михайлов. – Став по существу одним из районов старой Лахты, Ольгино, конечно, сильно от нее отличалось и характером застройки, и составом жителей, и образом их жизни… В Ольгино поселилось немало врачей, учителей, ученых, художников, архитекторов и представителей других свободных профессий».


Старинная водонапорная башня, построенная в 1902 г., стала исторической достопримечательностью торгово-выставочного комплекса «Гарден Сити». Фото автора, октябрь 2008 г.

Впрочем, граф не собирался ограничиваться устройством только трех поселков. В 1909 г. он получил разрешение на устройство на своих землях еще шести поселков. Им предполагалось дать следующие названия: «Графский», «Горский», «Отрадное», «Приморский», «Счастливое» и «Любимое». Этим поселкам предстояло заполнить собой практически всю свободную к тому времени прибрежную полосу имения – от Лахтинского разлива до границы владений на западе за Лисьим Носом.

Как отмечает краевед Николай Михайлов, «к счастью, графу не удалось осуществить все свои замыслы. В противном случае сегодня территория Приморского лесопарка была бы уже густо застроена дачами».

Что же касается самого практически вконец разорившегося А.В. Стенбок-Фермора, то он в это время, по бо?льшей части, был в Париже. В годы Первой мировой войны граф воевал в армии союзников. В 1916 г. граф с супругой приезжал в Россию – на похороны своей матери Марии Александровны. Это был его последний визит на родину.

Между тем жизнь в Лахте, с графом или без графа, шла своим чередом. С конца XIX в. Лахта была известна как популярное дачное место. Как и в других пригородах, крестьяне не только сами строили дачи, но и сдавали свою землю горожанам под дачное строительство или сдавали ее в аренду. Как правило, отмечает краевед Николай Михайлов, договором предусматривалось, что по истечении 25 лет возведенная арендатором дача перейдет в собственность владельца земли.

«И избы, и дачи строились на Лахте, как правило, из барочного леса, – указывает Николай Михайлов. – Барки, на которых в Петербург доставлялись различные товары по рекам из центральных и южных губерний России, перегонять пустыми обратно было невыгодно. Поэтому их после разгрузки просто отправляли вниз по течению Невы, где на заливе их подбирали лахтинские крестьяне. На берегу Лахтинского разлива на Бобылке издавна существовало специальное место для ломки барок. Туда же вплоть до последнего времени, пока был хороший подъезд к берегу, лахтинские жители лодками буксировали найденные на заливе бревна, брусья, доски, годные если не на строительство, то на дрова».

Революция 1917 г. и Гражданская война подвели резкую черту под дачной жизнью Лахты и Ольгино. Возрождение ее началось только в 1920-х гг., во время НЭПа. Сюда снова потянулась интеллигенция из города.

В 1938 г. указом президиума Верховного совета РСФСР Лахту и Ольгино объединили в один населенный пункт, назвав его Лахтинским рабочим поселком. Название не прижилось, а из-за существования одноименной железнодорожной платформы название Ольгино осталось и дальше в употреблении.

…Вплоть до начала Великой Отечественной войны подавляющее большинство жителей Лахты составляли финны-ингерманландцы лютеранского исповедания. Остальные были православными, причислявшими себя к ижоре. «Возможно, среди них были и потомки тех, кто поселился здесь в глубокой древности, задолго до прихода финнов, – указывает краевед Николай Михайлов. – Однако появление на Лахте жителей с русскими фамилиями имеет и другое объяснение. Среди местного населения до сих пор рассказывают предание о том, как в XVIII в. владелец имения перевел в Лахту из своих великорусских поместий несколько русских семей, носивших фамилии Ждановы, Кирилловы, Владимировы и др., „для поправления чухонской породы“».

В 1942 г. лахтинских финнов, как и тысячи других ингерманландских финнов Ленинградской области, в принудительном порядке депортировали в Сибирь и другие места «без права возвращения». Обратно довелось вернуться немногим…

В 1963 г. Лахту и Ольгино включили в черту Приморского района Ленинграда. С этого времени они стали рассматриваться как перспективный полигон для строительства новых жилых кварталов.

Намывные работы 1970 – 1980-х гг. серьезно испортили экологическое состояние окрестностей Лахты. В 1979 г. началось строительство Северной станции аэрации, положившее начало промышленной зоне «Конная Лахта»…

Тем не менее Лахта все-таки не стала очередным полигоном городского строительства. Она до наших дней сохранила удивительное очарование дачного пригорода эпохи «блистательного Санкт-Петербурга».

Оглавление книги


Генерация: 0.266. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз