Книга: Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики

Иностранное кино и телевидение

Иностранное кино и телевидение

Одной из безобидных страстей Ким Чен Ира было его увлечение кинематографом. Его личная коллекция насчитывала тысячи кинокартин. Он был искренним поклонником и южнокорейского телевидения — особенно национального канала KBS. Когда кто-то из окружения южнокорейского президента Но Му Хёна спросил Ким Чен Ира во время встречи на высшем уровне в 2007 году, почему тот так любит KBS, северокорейский лидер ответил: «Я привык ко всему государственному».

Однако на остальных соотечественников эту привилегию Ким Чен Ир не распространял. Потребление иностранной медиапродукции в КНДР запрещено законом. Но это не значит, что ее никто не потребляет. По данным опроса, проводившегося в 2010 году[40], примерно половина из 250 опрошенных беженцев из Северной Кореи заявили, что смотрели иностранные телепрограммы или кинофильмы; многие госслужащие в Пхеньяне в частном порядке признаются в таких же прегрешениях[41]. Четыре процента опрошенных напрямую ловили сигнал южнокорейской KBS с территории КНДР и смотрели программы южнокорейского телевещателя регулярно. Они считали, что эти программы очень популярны среди тех северокорейцев, которые живут в зоне уверенного приема сигнала станций южного соседа.

Опрос проводился в основном среди уроженцев северной части КНДР из провинции Хамгён-Пукто, поскольку именно оттуда бежит довольно много людей, но их преобладание в опросе создавало определенную диспропорцию и несколько искажало общую картину — скорее всего в сторону преуменьшения числа потребителей иностранных телепрограмм. Есть основания предполагать, что уровень прямого доступа к телесигналу из Республики Корея в КНДР выше, чем говорят данные этого опроса. Дело в том, что этот сигнал физически могут поймать лишь те, кто живет не далее 50–75 миль от границы с Южной Кореей (разброс в расстоянии обусловлен атмосферными условиями)[42]. Жители таких городов, как Кэсон или Саривон, расположенных недалеко от границы, могут поймать этот сигнал, а те, кто живет в провинции Хамгён, как правило, нет.

Но, несмотря на то что живущие в северных районах страны граждане КНДР не могут напрямую подключиться к каналу KBS, они вполне могут смотреть южнокорейские шоу, транслируемые из Китая. В приграничных районах Китая живет много этнических корейцев, поэтому такие каналы, как Yanji TV, предлагают передачи на корейском языке. Восемнадцать процентов из опрошенных северокорейских перебежчиков сказали, что смотрели передачи Yanji TV в КНДР, а 15 % добавили, что смотрели их каждую неделю[43]. Для понимания того, насколько скучным представляется респондентам государственное телевидение Северной Кореи — 51 % из опрошенных подтвердил, что они смотрели северокорейские каналы (такой высокий процент неудивителен в силу того, что эти каналы — легальны), но только 14 % заявили, что смотрели их еженедельно[44].

Телевизоры и радиоприемники, продающиеся в Северной Корее, имеют фиксированные предварительные заводские настройки на программы государственных вещателей — Центральное телевидение Кореи (KCTV), Корейский культурно-образовательный канал «Рённамсан», а также доступный исключительно в Пхеньяне канал «Мансудэ». Находящиеся в официальной продаже телевизоры в КНДР не имеют доступа к другим каналам — если только владелец такого телевизора не готов преступить закон и «похимичить» с аппаратом. Более того, программы северокорейского телевидения транслируются в стандарте PAL, в отличие от южнокорейского, работающего в стандарте NTSC. Однако северокорейцев нельзя обвинить в отсутствии изобретательности (неизбежной, впрочем, учитывая условия их жизни) — в КНДР процветает нелегальный бизнес по «модифицированию» телевизоров и радиоприемников, которые переделываются таким образом, чтобы принимать передачи зарубежных станций. Мастера-«телевизионщики» в КНДР зарабатывают весьма прилично. Многие также пользуются китайскими телевизорами, способными работать в обоих стандартах — и PAL, и NTSC.

Но с точки зрения объема потребления медиа прямые трансляции китайского или южнокорейского телевидения меркнут перед валом импорта записей фильмов и сериалов через Китай на DVD— и USB-накопителях. DVD распространились в КНДР в середине первого десятилетия XXI века, а примерно с 2010 года туда проникли USB-накопители, потеснив, а в некоторых случаях даже вытеснив из обращения диски благодаря в том числе своей миниатюрности, позволяющей успешнее скрывать их от недреманого ока агентов Министерства охраны безопасности государства. И если первые существенно подорвали государственный контроль за распространением информации, то вторые, как мы увидим, обладают куда б?льшим потенциалом спровоцировать реальные перемены.

Китайско-корейские торговцы хвагё (то есть этнические китайцы, являющиеся гражданами Китая, но постоянно живущие в КНДР)[45] обладают хорошими связями и поставляют на рынок КНДР пиратские DVD с американскими, южнокорейскими, китайскими фильмами и записями телешоу; одна такая партия может состоять из нескольких тысяч дисков. Какая-то часть из партии — несколько сотен примерно, — вероятно, уходит на подкуп чиновников. В приграничных городах (в Хесане, например) поставщики сбывают диски оптовикам, а те перепродают их уже мелким торговцам на чанмаданах. Оптовикам нужны связи среди чиновников, поскольку их бизнес не просто нелегален, он разрушает государственную монополию на информацию. Наказание, соответственно, предусмотрено достаточно суровое, так что обычные торговцы не лезут в этот бизнес, оставляя оптовую торговлю DVD либо тем, кто готов идти на высокий риск, либо тем, у кого достаточно средств на крупные взятки[46].

На чанмаданах DVD стоят чуть меньше доллара и пользуются популярностью у удивительно широкого спектра покупателей. Поскольку этот продукт находится вне закона, потенциальный покупатель обращается к продавцу с невинным эвфемизмом: «Нет ли у вас чего интересненького (чэмииннынгот)?» — как будто к наркодилеру. Как и в случае с зарубежным телевещанием, большинство северокорейцев смотрят DVD, как правило, в компании надежных друзей и (или) членов семьи, даже если у них нет собственного DVD-проигрывателя. Многие, конечно, смотрят DVD с северокорейскими видеопрограммами, но главный предмет интереса — это, естественно, зарубежный контент. Примерно половина населения Северной Кореи хотя бы раз в жизни смотрела нелегальные иностранные видеоматериалы на DVD.

Однако с ростом распространения персональных компьютеров северокорейцы все чаще предпочитают устаревающим DVD более инновационный метод потребления медиапродуктов — через записи на USB-накопителях. Некоторые говорят, что флешки уже вытесняют DVD в КНДР. Многие северокорейцы делятся друг с другом и обмениваются USB-накопителями с записями зарубежных фильмов, телешоу и — как нетрудно догадаться — порнографией. USB-накопители обладают несколькими серьезными преимуществами перед DVD. Прежде всего записи, хранящиеся на USB-накопителе, можно копировать бесконечное количество раз и распространять. Кроме того, пользоваться USB-накопителями безопаснее. Один из традиционных методов поимки с поличным тех, кто смотрит зарубежное телевидение или кино, заключался в том, что власти отключали электричество в доме, а затем проводили рейд по квартирам, взламывая DVD-проигрыватели, чтобы узнать, что люди смотрят. Разумеется, из отключившегося проигрывателя извлечь диск непросто, а миниатюрный USB-накопитель вынимается из слота мгновенно. Спрятать его тоже гораздо легче, чем диск[47].

Из-за общего снижения лояльности к режиму сегодня просмотр зарубежных телепрограмм и кинофильмов в основном обходится безнаказанно. Иными словами, северокорейский службист, поймавший кого-либо за этим времяпровождением, скорее всего получит на лапу и, удовлетворенный результатом, пойдет своей дорогой. Конечно, поклонники незаконной медиапродукции рискуют в конечном счете попасть в лагеря, но чаще всего, если их застигнут на «месте преступления», они отделываются подношением[48]. Бурное распространение высокотехнологичных носителей информации говорит о том, что вскоре власти уже не смогут даже надеяться эффективно отслеживать зрителей[49].

А это, в свою очередь, придает населению храбрости. Перебежчики, покинувшие Северную Корею в начале второго десятилетия ХХI в., как правило, утверждали, что смотрели иностранные передачи и фильмы в одиночку, но сегодня северокорейцы организуют групповые просмотры — с друзьями и родственниками (хотя двери при этом запирают, а шторы задергивают). Нынче граждане КНДР менее склонны доносить друг на друга, изобличая участников таких просмотров[50]. Напротив, гораздо чаще можно услышать, как северокорейцы увлеченно обсуждают южнокорейские мелодрамы с друзьями и даже соседями. Южнокорейские словечки, выдающие знакомство с медиапродуктом южного соседа, вроде тангён хаджи («конечно, без сомнения») время от времени звучат в речи северян[51], вызывая приступы взаимного удовольствия от ощущения причастности к «запретному плоду», когда двое любителей нелегального кино узнают друг друга по их употреблению. В среде поклонников южнокорейского телевидения формируются крепкие дружеские связи: обсуждение фильмов — это акт взаимного доверия, стимулирующий быстрый рост привязанности.

Южнокорейский гангстерский боевик Чхингу («Друг») стал хитом подпольного кинематографа в Пхеньяне, в частности, среди школьников из элитных семей. Действие фильма происходит в портовом городе Пусан, на юге полуострова. Диалоги в фильме перенасыщены диалектизмами и жаргонизмами[52], включая одну весьма скабрезную фразу, описывающую предполагаемое сексуальное возбуждение женского персонажа. Среди пхеньянских тинейджеров эта фразочка особенно популярна.

Как и в Южной Корее, наибольшей популярностью пользуются мелодраматические сериалы[53], сюжет которых обыкновенно строится вокруг любовных треугольников, семейных раздоров и историй о прекрасных (но бедных) женщинах, выходящих замуж за сыновей владельцев корпораций-чеболей; стандартный сюжет также предполагает трагическую смерть протагонистов. Для южан просмотр слезоточивых мелодрам — форма катарсиса или эскапизма, они не столько отражают реальность, сколько гиперболизируют ее, дабы таким образом усилить эмоциональное воздействие на зрителя. Но для северян эти южнокорейские мелодрамы — напротив, открывают окно в новую реальность, и за эту (пусть и довольно условную) реальность они и ценят эти мелодрамы прежде всего. Северокорейское телевидение редко показывает негодяя, остающегося безнаказанным, или положительного героя, терпящего в итоге неудачу. Герой северокорейской мелодрамы — архетипичный рабочий, в конце концов получающий достойное и справедливое вознаграждение. Это и неправдоподобно, и скучно[54].

Но что следует из всех этих перемен? Прежде всего быстрый рост аудитории южнокорейских и других зарубежных шоу и фильмов может вынудить власти поднять ставки. Северокорейские новости сегодня выглядят уже как медиа конца ХХ века — с хорошей графикой и постановкой. Более того, источники утверждают, что официальные корейские телеканалы показывают больше иностранных фильмов. Дублированные китайские и русские фильмы всегда присутствовали в сетке вещания северокорейского телевидения, но сейчас им приходится конкурировать за эфир с фильмами, например, из Болливуда. В 2010 г. государственный канал в КНДР показал даже британский фильм «Играй как Бекхэм».

Важнее, что эта мини-телереволюция подрывает государственный контроль. До середины 90?х годов ХХ века государство в КНДР обладало почти абсолютной монополией на распространение информации. Единственной альтернативой были слухи[55]. В прошлом северокорейцам говорили, что южане живут беднее их[56]. Поскольку сегодня в Северной Корее каждый знает, что это не так (благодаря южнокорейскому телевидению), от этого пропагандистского утверждения власти в последние годы незаметно отказались. Теперь особый акцент делается на том, что южнокорейцы — американские «марионетки». Это клише довольно старое, но эпоха цифровой информации вдохнула в него новую жизнь.

Иностранные фильмы и телевидение меняют взгляды жителей Северной Кореи и на США. Исторически пропаганда показывала американцев безусловными злодеями, единственная цель которых — превратить весь мир в свою колонию и уничтожить страны, которые этому противостоят (такие как КНДР). Плакаты изображают американских солдат, с ухмылками психопатов тычущих штыками в корейских детей, рядом с которыми застыли в ужасе неспособные помешать этому матери[57]. Но времена меняются — многие перебежчики отмечают, что их взгляды на Дядю Сэма переменились к лучшему еще на родине после просмотра нелегальных голливудских фильмов — таких как вездесущий «Титаник».

Опросы и беседы с северокорейцами показывают, что сегодня, похоже, очень многие в КНДР доверяют иностранным медиаресурсам больше, чем откровенно пропагандистским государственным. Даже лояльные пхеньянцы, не задумывающиеся о бегстве из страны, не являются исключением. Многие перебежчики признаются, что зарубежные фильмы и телепрограммы помогли им решиться покинуть страну, подготовив их к этому эмоционально и практически. Некоторые даже говорят, что медийные продукты разбудили в них любопытство к окружающему миру и разожгли его до такой степени, что это стало решающим фактором, заставившим их бежать из Северной Кореи.

Распространение USB-технологий вполне могло ускорить темп перемен. Непрезентабельные с виду USB-накопители позволяют быстро распространять медиаинформацию; они легко переходят из рук в руки, их можно использовать снова и снова; а еще их легко прятать, как мы уже говорили. В стране, где доступ к Интернету ограничен, USB-накопители превращаются в своего рода альтернативный Интернет, в котором цифровая информация передается из рук в руки. По мере неумолимого проникновения компьютеров в дома северокорейцев «подрывные» возможности этой технологии будут только нарастать, превращаясь во все более серьезную угрозу государственной монополии на распространение информации.

Примечательно, однако, что информационная мини-революция, последовавшая за голодом, так и не привела (пока) к росту недовольства режимом или к появлению желания сменить его, хотя, казалось бы, именно такой вывод просто напрашивается. Однако надежных подтверждений этому почти нет. Одна из причин поспешных прогнозов относительно якобы скорого падения северокорейского режима состоит в том, что внешний мир знает о Северной Корее очень мало. Надежной информации, которая позволила бы опровергнуть официальные сообщения о том, что происходит в КНДР, почти нет. Даже южнокорейское телевидение предлагает очень немного сюжетов о Северной Корее, поскольку среднего зрителя в Южной Корее практически не волнует то, что происходит к северу от ДМЗ. В целом та информация, что все-таки доходит до зрителей, либо совершенно устарела, либо смехотворно фантастична (как, например, в фильме «Умри, но не сейчас!» из бондианы[58]), что пагубно сказывается на ее достоверности. Можно лишь предполагать, что понимание Северной Кореи улучшится, если новости о Северной Корее будут давать чаще, фактура в этих передачах будет реальнее, а фантазия создателей художественных фильмов станет не такой дикой.

Каким бы странным это ни выглядело со стороны, важно отметить, что большинство северокорейцев, похоже, совершенно не винит режим в тех острых проблемах, что испытывает страна. Те, кому доводилось иметь дело с большим количеством перебежчиков, иногда отмечают, что до бегства жители КНДР не были склонны испытывать ненависть по отношению к властям. Впрочем, и после бегства, оказавшись на Юге и начав поругивать правительство и режим в целом, большинство, как правило, не выражают негатива по отношению к стране. Как и следовало ожидать, большинство перебежчиков скучают по родине, друзьям и родственникам, оставшимся в КНДР, — и даже по еде, к которой они там привыкли. Корейская кухня имеет свои особенности в каждой провинции; сформировалась даже скромная контрабандная сеть, поставляющая некоторые северокорейские продукты на юг для перебежчиков.

Для большинства северокорейцев просмотр южнокорейских телепрограмм и фильмов не имеет ничего общего с политикой — они делают это для удовольствия, поскольку развлечений местного производства у них не так много[59]. То, что эти развлечения предоставляются на родном языке, делает их еще привлекательней. Но по мере того, как люди привыкают к ним, их отношение к окружающему миру меняется, а некоторые из них даже решают взглянуть на мир своими глазами. Однако утверждения о том, что распространение иностранных фильмов, телепередач и прочего медийного контента сможет мобилизовать северокорейцев на массовое выступление против семьи Кимов, остаются очень сомнительными.

Оглавление книги


Генерация: 0.092. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз