Книга: Афины: история города

Проектирование новой столицы

Проектирование новой столицы

Афины начала правления короля Отгона были удивительным местом, где как в гигантском котле развивались, менялись, разрушались и создавались как материальные, так и идеологические ценности. Выбор Афин столицей Греции вызвал в городе строительный бум и рост цен на жилье. Местных жителей, в особенности греков, недавно приехавших из-за границы, бесцеремонно выставляли на улицу, чтобы освободить помещения для общественных ведомств. Владельцы немногих хорошо обустроенных домов, такие как семья Негрепонтис, уступившая свой дом британскому министру, поступили мудро. Дом недолго прослужил Британской миссии, зато стоит до сих пор, красуясь отметинами от пуль, полученными во время гражданской войны.

Британский министр Доукинс и его коллеги из Франции, Австрии и России имели в этом маленьком досужем обществе огромный вес. Они были в центре политической жизни, вокруг них плели интриги соперничающие партии. По разным причинам они стремились получить влияние на короля и его советников, склонить их к своей точке зрения, в то время как Оттон, стремясь освободиться от опеки, придерживался позиции агрессивного национализма. Постепенно, под давлением постоянной критики иностранцев, особенно британцев, Оттон, его советники и интеллектуальные лидеры Греции занялись формированием современного греческого общества и возведением подходящей столицы.

Оттон, его отец Людвиг и другие баварцы, приехавшие сюда, были европейскими реформаторами, вдохновленными культурой Древней Греции. В античной древности они искали способ вновь сделать Грецию великой. Они распорядились навести порядок в языке, образовании, общественном устройстве и сохранить окружающую среду нового государства. Модель для проектирования новых городов, предложенная в Спарте, Патрасе и других местах, представляла собой прямоугольную сетку с широкими улицами и площадями. Это было современно, и в то же время согласовывалось с древнегреческими традициями. Однако с Афинами, новой столицей, все было гораздо сложнее. Город должен был стать удобной столицей, куда, помимо всего прочего, следовало органично вписать древние руины. Первыми проектировщиками, взявшимися за эту трудную задачу, были грек и немец, Стаматий Клеантис и Эдуард Шауберт.

Клеантис и Шауберт встретились в Берлине, в Архитектурной академии, где им преподавал приверженец неоклассического стиля Карл Фридрих Шинкель, который тоже принял участие в проектировании Афин. Клеантис был греком, родился в Македонии, образование получал в Бухаресте, Лейпциге и Берлине. Шауберт был силезским немцем из Бреслау (Вроцлав в современной Польше). Оба выпускника-архитектора отправились в тур по Греции из Рима. В 1830 году они прибыли на Эгину и были представлены президенту Каподистрии. «Таким счастливым образом, — пишет Элени Бастеа, специалист по истории создания современных Афин, — они стали первыми гражданскими архитекторами нового государства». И вот архитекторы принялись изучать город и окрестности, используя ранние труды топографа полковника Лика.

В мае 1832 года, перед тем как вынести официальное решение о переносе столицы в Афины, временное правительство поручило Клеантису и Шауберту создать проект Афин, «в соответствии со славой и блеском этого города и приемлемый для нашего века». В декабре 1832 года они представили правительству свои предложения, которые были одобрены королевским указом. В подготовленном проекте содержалось описание города на тот момент. Население Афин составляло около 6000 человек, вдоволь воды, узкие изогнутые улицы не более тринадцати футов шириной, дома, главным образом разрушенные, и 115 церквей, из которых только 30 признаны неаварийными. В качестве рабочей гипотезы было принято, что в случае переноса столицы в Афины следует планировать город на 35 000 — 40 000 жителей и предусмотреть возможность его дальнейшего расширения.

С точки зрения планировки казалось перспективным использовать плато к северу от Акрополя: много места, здоровый воздух, удобный доступ для будущего строительства и условия для дренажа и канализации. Продвижение города на север позволяло оставить незастроенным древний город Тесея и Адриана и провести там археологические изыскания. Клеантис и Шауберт предлагали снести старые дома и лачуги на северном склоне Акрополя, в районах Плака и Агора, «освобождая древности от наслоений», чтобы представить их во всей красоте. Живописную византийскую церковь решили оставить «для контраста» (в то время византийские памятники не особенно ценились). Территорию вокруг древних памятников предлагалось благоустроить, высадить деревья и создать своеобразный музей под открытым небом. Идея археологического парка возникла уже при разработке самого первого плана возрождения Афин.

Лучше всего оценивать первые шаги по устройству города, глядя с Акрополя в сторону севера, на Плаку и бывший турецкий город на северном плато, где предстояло построить современный город, со всем, что подобает столице: дворцом, садами и прочим. План включал основные черты ныне существующего города с учетом топографических особенностей. Улицы надлежало строить широкими, дома окружать зелеными насаждениями. Предусматривалось строительство дворца для министерств, зданий монетного двора, сената и парламента, библиотеки, создание ботанического сада и, конечно, возведение собора. Этот проект учитывал интересы и коммерции, и культуры. Он был разумным, прогрессивным и несколько идеалистическим.

Целый год проект изучал, работал над критическими замечаниями и дополнениями знаменитый архитектор Лео фон Кленце, который приехал в Грецию в июле 1834 года по распоряжению короля Людвига, отца Отгона. В некоторых местах Кленце переделал план Клеантиса—Шауберта, но сохранил основные черты свободного треугольника вокруг Акрополя (на карте смотрящего на север). Его вершина сейчас находится на площади Омония, тогда называвшейся площадью Оттона. Так первоначальный план определил очертания нового города, несмотря на все изменения и преобразования, произошедшие в течение последующих лет.

Однако одно дело спланировать на бумаге, другое — воплотить в камне. Реализация проекта зависела от правительства, бесконечных споров греческих и баварских инженеров между собой, собственников, на чьей земле собирались строить, и общественности, чьи интересы выражала пресса. Слабость правительства и нестабильность мешала принятию окончательных решений. Постоянно вносились изменения и уточнения. В некоторых случаях непоследовательность оказывалась спасительной. Например, некоторые византийские церкви, отданные под снос, в конечном итоге были спасены (хотя многие все же уничтожили). Горожане, имевшие свои собственные интересы, также вносили вклад в продвижение проекта. Некоторые изменения вводились законодательно, другие проводились незаконно. Так, вошло в практику строительство «внеплановых» домов в надежде на последующую легализацию.

Постепенно новая столица обретала свой облик. Еще многие годы жизнь в городе была стесненной и суровой, как на передовой. Дороги оставались немощеными, в ветреные летние дни пыль от них поднималась тучами, а зимой колеса вязли по оси в грязи. Дамы, отправляясь на вечерние балы, вынуждены были ехать на ослах или идти в больших турецких ботах, чтобы совсем не увязнуть. В сезон дождей распространялась лихорадка, от которой умерли многие известные баварцы и греки. Нормы права и законодательство были весьма несовершенны, собственники запросто могли обнаружить, что их имущество реквизировано для общественных нужд.

В 1844 году Теккерей пришел к выводу, что превращение этого города в королевскую столицу — настоящий фарс. Но многие восторгались такой смелой идеей. В 1841 году в город приехал Ганс Христиан Андерсен и провел здесь чудесный месяц, общаясь в узком кругу с Хансеном, доктором Ульрихом, Россом, датским консулом Траверсом и придворным священником Лютом. Дорога к Афинам через оливковые рощи теперь превратилась в прекрасное шоссе и уже не напоминала то болото, через которое он пробирался раньше. («Было очень грязно, но это, без сомнения, была классическая грязь».) Появились французские и немецкие газеты, кафе не хуже, чем в Берлине или Вене. Он присутствовал на представлении итальянской оперы — одно действие из «Белисарио» и одно из «Севильского цирюльника»:

Представьте себе город, построенный в спешке, как большой рынок. Этот рынок в разгар базарного дня и есть новые Афины.

Хансен сказал ему, что здесь на самом деле нет ремесленников, только крестьяне, солдаты и бандиты, которые, случайно взяв в руки молоток, не долго думая подаются в кузнецы или каменщики. Датский писатель учил студентов рисовать, и те устраивали замечательные состязания в рисовании и владении иностранными языками. Единственное, что отравляло Андерсену удовольствие от пребывания в Афинах — это его давние проблемы со здоровьем.

Одной из причин напряженности в обществе стала новая наука археология. Проэллински настроенные баварцы и почитающие предков греки считали археологию действенным инструментом не только для открытия наследия Эллады европейцам, но еще и для восстановления политического и культурного самосознания современного греческого государства. И прежде всего их внимание было приковано к Акрополю. Возвращение цитадели античного облика и использование древнего храмового комплекса для возрождения национального самосознания началось еще прежде, чем Афины были объявлены столицей.

Положение Акрополя воспринимали как минимум двояко. С одной стороны, Акрополь — центр новой европейской столицы, которую необходимо привести в порядок, восстановить и украсить, с другой — символ возрождения эллинизма, который нужно освятить и очистить от иноземных элементов. О первом мечтали архитекторы-романтики, ко второму стремились националисты, а в ходе естественного развития событий это место стало отчасти священным храмом, отчасти туристическим объектом. Было еще третье мнение о предназначении Акрополя. Многие видели его мультикультурным музеем, где будут сохранены классические руины, христианские реликвии, флорентийская башня и турецкая мечеть, они призывали просто не отдавать Акрополь планировщикам и археологам, чей узкий интерес ограничивался античностью.

Первый подход пытался воплотить Карл Фридрих Шинкель, учитель Клеантиса и Шауберта. Его пригласил старший брат Отгона, кронпринц Максимилиан, чтобы переделать Акрополь в королевский дворец. Такая прихоть сейчас кажется странной, а тогда план Шинкеля был просто дерзок. Он предложил проект дворца с длинной колоннадой к югу от Парфенона и ипподромом с другой стороны, между Парфеноном и Эрехтейоном. Еще были сады, колоннады и огромная статуя Афины. Все объединялось в колоссальный архитектурный ансамбль. Этот почти театральный проект на многочисленных репродукциях украшал стены гостиниц. Шинкель никогда не был в Греции, так что в некоторой нереальности этого плана нет ничего удивительного. Схема требовала доработки в соответствии с практическими условиями, она не предусматривала водоснабжения и не учитывала необходимость земляных работ при строительстве. Кленце, который знал особенности местного грунта, назвал проект «волшебным сном великого архитектора в летнюю ночь».

План Шинкеля так и не был реализован. Король Людвиг, еще державший бразды в своих руках, решил, что на первом месте должны стоять древние Памятники, и на Акрополе строить ничего нельзя. Когда зимой 1835/36 года он приехал в Афины, они вместе с Оттоном выбрали место для королевского дворца, но не там, где предлагали Ша-уберт и Клеантис, а там, где он стоит сейчас, у площади Конституции, с видом на Акрополь, разрушенный храм Зевса Олимпийского и гору Ликавитос. Архитектором был назначен немец Фридрих фон Гертнер.

Оглавление книги


Генерация: 0.076. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз