Книга: Прогулки по Парижу с Борисом Носиком. Книга 1: Левый берег и острова

Вечерняя прогулка по длинной-длинной улице

Вечерняя прогулка по длинной-длинной улице

Эту свою левобережную Лютецию на склоне горы древние римляне, не мудрствуя лукаво, строили по образцу других древнеримских городов: вдоль перпендикулярных друг другу осей – «кардо» и «декумано». Ось «кардо» проходила в Лютеции с севера на юг. С большей или меньшей точностью можно предположить, что эта ось соответствовала тогдашней виа Сюперьор (Верхней улице) и шла по еще более древней дороге, по которой паризии в доримские времена ездили в свой древний Генабаум (нынешний Орлеан). Ей, вероятно, и соответствует нынешняя длинная-длинная рю Сен-Жак (улица Святого Иакова).

Конечно, когда мысленно углубляешься в столь почтенную старину, трудно ждать, чтобы нынешняя улица оказала нам сколько-нибудь существенную поддержку для воссоздания картин прошлого. Все нынче на этой улице не то и не так. Те, кому довелось бывать в Иерусалиме, в Риме или даже в нетронутости лежавшей под пеплом Помпее, привыкли к такого рода разочарованиям. Что до меня, то я за последние двадцать лет странствий больше всего был, помнится, растроган древними храмами Пестума в Южной Италии: на закате, поздно вечером, я добрался туда один и увидел древние храмы на пустынном берегу моря среди цветов – могучие и прекрасные храмы, берег, безбрежное, золоченое, закатное море… В прочих местах были толпы туристов или без труда различимый «культурный слой», скрывший от наших глаз и дома, и пейзажи, и сцены, которыми одарили нас любимые книги и многолетние сны. Конечно, всякие руины имеют очарование, но на былой виа Сюперьор, как мы условно назовем нынешнюю рю Сен-Жак, не будет даже и древнеримских руин. И все же я предложил старому московскому приятелю прогуляться по этой улице в первый же его свободный парижский вечер, благо улица проходила в двух шагах от его отеля (честно сказать, это я и подбил его поселиться в сердце старого, левобережного Парижа, а не поблизости от Трокадеро и Триумфальной арки, где селятся ныне русские туристы побогаче, или близ площади Клиши или Монмартра, где селят туристов победнее).

Так вот, теплым осенним вечером мы вышли с приятелем на рю Сен-Жак у самого ее начала, у набережной Сены. Сперва, извинившись за менторский тон, мне все же пришлось объяснить приятелю, при чем тут Сен-Жак, то бишь святой Иаков: посвященная ему церковь, от которой осталась лишь великолепная колокольня – башня Сен-Жак, – стояла на правом берегу Сены, за островом Сите. Мимо нее и проходил путь на северо-запад Испании к одной из главных христианских святынь Средневековья – к монастырю и собору Сантьяго-де-Компостела (Сен-Жак-де-Компостель), где хранились реликвии святого Иакова, покровителя Испании. Великий путь Средневековья, на котором возникали монастыри, города, промыслы, гостиницы, больницы… Вот по этой-то дороге мы и двинулись с приятелем к южным пределам Парижа, и я ему напомнил, что раньше улица эта шла вдоль канала, по которому вода поступала к термам. Старая же дорога паризиев к Орлеану покрыта была каменными плитами: иные из них и нынче можно видеть близ арен Лютеции. Под этими плитами, когда их подняли, открылась глазам древняя дорога, но вскоре скрылась под покровом бетона и асфальта, по которым мы и брели к югу среди домов, построенных по большей части в XVIII веке. Но конечно, попадались и строения постарше. Первым из них была великолепная, в стиле «пламенеющей готики» XVII века церковь Сен-Северен. В VII веке на этом месте стояла часовенка, которую поставил монах-отшельник святой Северен (его именем названы и церковь, и улица, на которой стоит церковь). Что до церкви, то мы не заходили туда, приятель поверил мне на слово, что там внутри отменная живопись и знаменитый орган, которым восхищались Сен-Санс и Форе.

По количеству ресторанов, которые сияли теперь справа от нас, по толпам туристов и молодежи приятель мой смог убедиться, что мы попали в гущу Латинского квартала, однако я не дал ему в тот вечер уклониться с избранной нами улицы, и мы двинулись дальше. Однако не ушли далеко, потому что он тут же прирос к витрине книжного магазина. Здесь продавалась только эзотерическая литература, какой и в России теперь немало. Парижский этот магазин основал первый медиум Алэна Кардека, знаменитого мэтра французских спиритов (к могиле его на кладбище Пер-Лашез не зарастает тропа). Теперь магазин содержит человек, принявший имя того первого медиума, – Пьер Гаэтан Лемари. Он, конечно, тоже мистик, и, если верить его рассказам, он уже три жизни прожил в Тибете, а магазин содержит в четвертом своем воплощении. Содержит неплохо: вероятно, три первые жизни обогатили его кое-каким практическим опытом.

Приятель мой отметил, что витрину лавки украшало множество самых разнообразных ангелов, ибо мода на ангелов была в ту пору в самом разгаре. Вследствие повышенного интереса моего приятеля к эзотерике мы стали продвигаться все медленнее, ибо здесь было сразу несколько книжных магазинов этого профиля. Мы остановились у дома № 34, где продавали книги по алхимии, и чуть дальше, где торговали книгами по ясновидению, и, что уж вовсе привело меня в тоску, а приятеля в восторг, у дома № 51, где продавали исключительно книги по физике и математике…

Наконец мы пересекли Факультетскую улицу (рю дез Эколь) и увидели справа здание знаменитой Сорбонны, а слева – тоже весьма знаменитое учреждение, Коллеж де Франс.

В этом квартале с XIII века, а то и раньше, гнездилась вся парижская ученость, здесь находились также знаменитые типографии…

Я показал приятелю Лицей Людовика Великого (Lyc?e Louis le Grand), где учились (в ту пору, когда он назывался еще Коллеж Клермон) и Мольер, и Делакруа, и Робеспьер, и Гюго, и Бодлер, и еще множество других знаменитостей. Если судить по сыну моего деревенского друга-аптекаря, там и сейчас лицеисты (то есть ученики старших классов средней школы) попадаются вполне толковые…

Миновав знаменитый лицей, мы с приятелем пересекли улицу Суфло, и слева нам открылся Пантеон, некрополь великих людей Франции, где недавно к праху великих мужчин был торжественно присоединен прах первой великой женщины, той самой, которой ее нефранцузское (польское) происхождение помешало когда-то быть допущенной во Французскую академию, – прах Марии Склодовской-Кюри. А недавно вышеупомянутую Академию преспокойно возглавляла дама, да еще и русского происхождения (Марина Грюнберг), уроженка Петербурга, и никому это не мешает. Как видите, прогресс и в половой, и в национальной сфере – налицо…

Пройдя еще сотню шагов, мы увидели сразу несколько зданий, напоминавших о занятиях славной Мари Кюри и мужа ее Пьера (Институт радия, Институт химии, Институт физико-химической биологии), а также целую улицу, названную именами Пьера и Мари Кюри. Все эти начиненные наукой здания были построены на территории старинного монастырского сада. Этот район вообще изобиловал некогда монастырями. Иные из здешних монахинь были позднее канонизированы, объявлены святыми, одна из былых возлюбленных короля кончила здесь свои дни в монашеском звании, и, напротив, одна из здешних монашек, выбравшись на волю, стала возлюбленной короля, так что от великого до смешного один шаг.

Нынешний Институт глухих, вставший на нашем пути, размещается в былых больничных и административных корпусах старинного ордена госпитальеров. Орден возник на уже упомянутом мною пути паломников в Сен-Жак-де-Компостель: монахи ордена строили на протяжении всего пути больницы и лечили немощных. Главная штаб-квартира ордена находилась в Италии, близ Лукки, на перевале Альто-Пассо (Высокий перевал, а по-французски – От-Па). Так что нетрудно догадаться, отчего церковь Сен-Жак-де-От-Па XVII века (прекрасно сохранившаяся доныне) и больница госпитальеров были построены именно здесь, на старой дороге в Сантьяго-де-Компостела.

Вскоре после Института глухих нам открылось здание английского монастыря бенедиктинцев, построенного в XVII веке. Именно здесь три ученика композитора Цезаря Франка открыли в конце прошлого века частную музыкальную школу «Скуола канторум», которая сыграла немалую роль в возрождении церковной музыки и старинной музыки во Франции…

Я на всякий случай нажал кнопку у консерваторских ворот, и – о радость! – дверь подалась, так что мы с приятелем попали в уютный монастырский двор. Это здесь, на скамеечке под старым вязом, Лафонтен написал знаменитую басню про ворону и лисицу, нам с вами известную в переработке Крылова. Так вот, слегка переиначив другую басню Ивана Андреевича, хочется воскликнуть, что вяз и ныне там. То есть, может, того самого лафонтеновского вяза уже и нет, но зато вдоль всей рю Сен-Жак, до самой южной оконечности города (а она не так далека – оконечность Парижа), стоят старые монастыри бенедиктинцев и кармелиток, маячит великолепный купол больничной церкви Валь-де-Грас, а также здание, занятое со времен революции самым престижным здешним университетом – Эколь Нормаль Сюперьор…

Конечно же и Валь-де-Грас и Эколь Нормаль Сюп, как называют в парижском обиходе этот престижнейший гуманитарный вуз Франции, заслуживают краткого рассказа (мучить длинным утомленного прогулкой приятеля я не решился).

Итак, Валь-де-Грас… В XIII веке здесь находилось родовое гнездо Валуа. В XIV веке герцоги Бурбонские даже называли это имение Малым Бурбоном. Позднее оно было конфисковано, и его снял для нужд ордена Оратории кардинал де Беруль, а в 1621 году королева Анна Австрийская поселила здесь монахов из монастыря, носившего название Валь-де-Грас. Когда же королева после долгого ожидания родила наконец сына (будущего Людовика XIV), она построила тут, верная данному ею обету, церковь. С середины XVII века здесь уже высился монастырь, а с конца XVIII века – существующий и поныне военный госпиталь.

С середины XIX века к нему была присоединена военно-медицинская школа, из которой вышли чуть ли не все видные военные врачи и хирурги Франции, в том числе и знаменитый Венсан. Так что и статуя работы Давида, которая стоит сегодня перед старинной церковью, – это тоже памятник хирургу – императорскому хирургу барону Ларре. Ну а сама церковь, снаружи видная из-за здания госпиталя или завесы дерев, является, как признано знатоками, одним из самых прекрасных барочных зданий Парижа, высоким образцом чистоты стиля и гармонии. Она увенчана куполом, который степенью своей знаменитости и высотой уступает лишь двум парижским куполам (куполу Пантеона и куполу Дома инвалидов). Здания стиля барокко не так уж часто встречаются в Париже, где в XVII веке царил неоклассицизм, хотя можно, конечно, назвать и несколько построек, навеянных Италией, Римом, ватиканским собором Святого Петра (скажем, церковь Малых Августинцев, церковь монастыря Сен-Жозеф на улице Вожирар или церковь Сен-Поль-Сен-Луи). Церковь Валь-де-Грас славится богатством интерьера и среди сокровищ своих может похвастать многофигурной фреской Пьера Миньяра (вдохновившей некогда Мольера на строки во славу Валь-де-Грас). Наряду с остатками старого Бурбонского дворца комплекс Валь-де-Грас хранит в целости прогулочную галерею церкви и прекрасное, возведенное Мансаром монастырское здание, обращенное фасадом в сад. В монастырском здании теперь размешается Музей военной медицины, а в саду построен новый военный госпиталь с тринадцатью специализированными клиниками, располагающими полтысячей коек и шестью операционными залами. На одной из этих коек лежал незадолго до кончины Булат Окуджава…

Что до знаменитой Эколь Нормаль (Ecole Normal), то в ней учатся в основном дети «более равных», хотя иногда туда проходят по конкурсу и гении с улицы. Изучают здесь литературу, философию и математику, и достаточно сказать, что все (!) золотые медали Филда (эквивалент «нобелевки» для математика), полученные Францией, заработали выпускники Эколь Нормаль. Конечно, среди выпускников Эколь Нормаль (среди «нормальенов») есть некоторое число бывших премьер-министров (Алэн Жупе, Лоран Фабюс), однако прежде, чем стать конформистами и ответственными работниками, им пришлось пройти еще и через здешнюю ВПШ, называемую ЭНА (Национальная административная школа), ибо в самой Эколь Нормаль традиционно царит дух интеллигентского «нонконформизма», либерализма, прогресса и знаменитая школа помнит былые свои дрейфусарские традиции. Слово «нонконформизм» я недаром поставил в кавычки, ибо принадлежность к троцкизму в юности, а в зрелые годы – к правящей чиновничьей элите давно уже стала «политико-корректным конформизмом», процветающим во Франции.

Некогда на улице Сен-Жак имелось множество коллежей и соответственно множество недорогих гостиниц, где иногородние студенты снимали комнату, иногда одну на двоих.

– Конечно, в те времена ни отели, ни мансарды не были так ужасающе дороги в Париже, как нынче, – благоразумно предупредил я приятеля.

– А вон какой-то старый отельчик, – отозвался он. И прочел вслух почти по-французски: – «Отель “Медиси”»… Давай зайдем, спросим, сколько тут стоит ночлег.

Это была воистину счастливая мысль. Хозяин отельчика месье Даниель Ро скучал за столиком в уголке, и нам без труда удалось втянуть его в беседу. Он рассказал, что отель этот он купил, уволившись с флотской службы, лет тридцать тому назад. В ту пору здесь было больше дюжины подобных отельчиков – и вот остался один. Комната сейчас стоит недорого, но, конечно, душ в коридоре, общий.

– Снимают у меня бедные студенты, – сказал месье Ро (ненароком напомнив нам этой фразой о том, что бедность – понятие относительное), – живут здесь лет пять-семь, пока не кончат учебу. Мы с ними обращаемся по-семейному; когда видим, что им пообедать не на что, зовем к столу. Врач наш их лечит бесплатно. Так я ведь бывший моряк, а моряк не бросит в беде утопающего… Кстати, мои три дочки тут и вышли замуж, за моих постояльцев: две за американцев, а одна за бразильца…

Беседа моего приятеля с первым в его жизни парижанином вышла долгой. А может, это мне, бедолаге-переводчику, так показалось. Потом, видимо, проголодавшись, приятель мой взглянул на часы и спросил у месье Ро, далеко ли отсюда кончается улица Сен-Жак.

– Да тут и кончается, – сказал хозяин гостиницы. – Как один старинный французский автор писал про нашу улицу: «Дальше дорога уже во Вселенную»…

Оглавление книги


Генерация: 0.072. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз