Книга: Прогулки по Парижу с Борисом Носиком. Книга 1: Левый берег и острова

Катакомбы

Катакомбы

Близ левобережной парижской площади Данфер-Рошро, под улицами Реми-Дюмонсель, Рене-Коти, рю Алле и рю д’Аламбер, размещается доступный всеобщему обозрению участок парижских катакомб площадью в 11 000 квадратных метров. Хотя истинная площадь катакомб во много раз больше, а протяженность подземных коридоров превышает 160 километров, все же парижские катакомбы не идут ни в какое сравнение с римскими, великим памятником религии и культуры. Однако и они представляют интерес, хотя бы как напоминание (во Франции, как мне показалось, его считают почти непристойным) о том, что все мы смертны. Или, как говорил русский поэт, «мы все умрем, а если не умрем, то на могилку к вам придем». Возникли эти катакомбы еще во времена римской Лютеции, и причиной их возникновения было прежде всего высокое качество местных стройматериалов. В здешних подземных отложениях породы есть и грубый известняк, и гипс, и песок, и глина, и галька – все это шло на постройку дворцов, церквей и более скромных зданий. К 1792 году в Париже было зарегистрировано 18 каменных, гипсовых и песчаных карьеров, а поверхность над ними составляла 850 гектаров, десятую часть города. При Людовике XVI в целях правильной их эксплуатации была создана Генеральная инспекция карьеров. Конечно, никакой вакуум не может оставаться незаполненным. Катакомбы тоже. Кoe-какие людишки тут спали. Контрабандисты пытались устроить подземные дороги под таможенными барьерами. А к 1785 году, устав от раздававшихся по меньшей мере 60 лет жалоб добрых обывателей, живущих вокруг перенаселенного, десятивековой древности кладбища Праведников, что близ Чрева Парижа (нынче там остался лишь фонтан Праведников), неторопливый Государственный совет принял наконец решение кладбище это закрыть, а покойников перевезти в катакомбы.

Вскоре после этого грянула Французская революция с ее августовской резней 1788 года, апрельской 1789-го, августовской 1792-го, убийствами в тюрьмах и страшным сентябрем 1792-го. В конечном счете многие трупы, произведенные в революционном порыве, тоже поступили в катакомбы – в общей куче оказались неопознанные косточки и Лавуазье, и Демулена, и таких страстных мясников революции, как Дантон и Робеспьер. Перевезли сюда и обитателей закрывшихся парижских кладбищ, вроде кладбища Сен-Лоран, Сен-Жак-дю-От-Па, Сен-Жан-де-ла-Трините, Сен-Ландри, Сен-Никола-де-Шан и других. До самого 1950 года свозили в катакомбы косточки, найденные в земле Парижа. А между тем до 1813-го в парижских карьерах еще добывали стройматериалы.

В 1848 году войска Кавеньяка перебили в карьерах повстанцев, во время Коммуны катакомбы служили для связи между фортами Ванв, Монруж и Иври, во время Второй мировой войны катакомбы сперва использовали немцы, а потом французские участники движения Сопротивления. Отсюда 19 августа 1944 года (через два с половиной месяца после высадки американцев в Нормандии) полковник Роль-Танги дал приказ войскам Свободной Франции начать захват учреждений и государственных зданий.

С начала XIX века катакомбы уже были открыты для экскурсантов, которым выдавали при входе свечу и «фосфорную зажигалку». Толстая черная линия, которая видна и сегодня, указывала организованным туристам направление подземного маршрута. Единственный случай не организованного властями, так сказать, стихийного и притом высокохудожественного использования парижских катакомб имел место 2 апреля 1897 года от полуночи до двух часов утра. В ту ночь молодые парижские музыканты, дав полтинник привратникам, проникли в круглый подземный зал, имеющий великолепную акустику, – в так называемую Ротонду Берцовых Костей. Многие журналисты получили заранее пригласительное письмо следующего содержания: «Вы приглашаетесь присутствовать на концерте духовной и светской музыки, который состоится в пятницу 2 апреля 1897 года в усыпальнице парижских катакомб с участием видных музыкантов.

Важное примечание. Вход с улицы Ларе, 92, близ улицы Алле с 11 часов вечера. Чтобы избежать помех от любопытных, просьба не останавливать экипажи у самого входа…»

Сотня эстетов и просто любопытных собрались к 11 часам вечера в Ротонде Берцовых Костей. В половине первого зажглись свечи, и 45 музыкантов в течение двух часов исполняли произве дения, соответствующие обстановке, – «Похоронный марш» Шопена, «Пляску смерти» Сен-Санса, похоронный марш из «Героической симфонии» и прочие невеселые, но прекрасные творения…

Попасть на такой же концерт, какой тайно проходил под землей столетие назад, у нас, видимо, нет шансов, но посетить катакомбы может всякий. Поскольку в наши бурные времена в Париже развелось много всякого экзотического, преступного или просто нищего люда, приток которого встревожил полицию, власти решили упорядочить визиты и оставили открытым лишь один вход – близ площади Данфер-Рошро. На этой бывшей парижской заставе (как видите, Париж кончался еще и в конце XVIII века в каком-нибудь километре к югу от бульвара Монпарнас!) Никола Леду воздвиг столь же изящные павильоны, как и у других застав. Вот через один из этих павильонов на Данфер-Рошро и входят нынче в катакомбы.

Спустившись по ступенькам на двадцатиметровую глубину, публика попадает в подземные галереи. Где-то под улицей Алле мы вдруг уклоняемся вправо и видим вытесанное в камне изображение крепости Мак-Магон, что на Балеарских островах. Герцог Ришелье взял эту крепость в 1757 году, и один из освобожденных им из крепости узников, бывший солдат армии Людовика XIV по имени Декюр и по кличке Босежур, поступивший служить в здешний карьер и привыкший, видимо, за годы заключения к жизни в подземелье, начал вытесывать здесь из камня подобие своей крепости-тюрьмы, а увлекшись этой художественной самодеятельностью, просидел под землей еще пять лет, уже добровольно – как видите, охота пуще неволи. Здесь он и погиб, был задавлен обвалом, когда решил прорубить лестницу.

Из этого помещения, называемого Ателье, экскурсант попадает на кладбище костей, в так называемый оссуарий. Над дверью, вырубленной в скале, – строка из Делиля: «Остановись, ты входишь в Царство мертвых». Ну а дальше – кости, кости, кости, обрамленные вдоль галереи орнаментом из устрашающе скрещенных берцовых костей, увенчанных черепами. Такие скопища костей можно встретить при многих старых церквах на Западе. Мне доводилось видеть их в Эльзасе, в Чехословакии, в Германии – этакие напоминания о том, что никто, даже богачи и власть имущие не бессмертны. «Помни, что мы были вчера такими, как ты, а ты будешь подобен нам завтра», – говорят от имени скелетов бодрые надписи, все эти, так сказать, «мементо мори», напоминания о смерти. Настоятель Печорского монастыря отец Алипий объяснял мне когда-то, в годы моей пилигримской молодости, что мысль эта весьма полезная: помня о смерти, не станешь строить рядом с первой вторую дачу и хапать новый миллион. Может, напротив, дашь рубль нищему. От прочих виденных мной собраний человечьих костей здешнее, парижское, отличают масштабы – здесь, видимо, миллионов шесть парижан, в три раза больше, чем в нынешнем «собственно Париже». На некоторых из подпорных столбов в галереях есть указания, с какого кладбища поступили сюда кости, на других можно прочитать всякие философские высказывания. Есть тут и пустой саркофаг поэта де Жильбера, и какой-то подземный источник, и кое-какие указания на неопознанные скелеты знаменитых некогда людей… В общем, весьма назидательная прогулка, после которой вас ожидают 84 ступеньки, выводящие наверх через тот самый колодец, в который и спускали некогда все эти кости. Выйдя на свет Божий близ дома 36 по улице Реми-Дюмонсель, вы с облегчением убеждаетесь, что жизнь прекрасна и что ваш час еще не пробил.

Оглавление книги


Генерация: 0.066. Запросов К БД/Cache: 3 / 2
поделиться
Вверх Вниз