Книга: Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена

Рингкёбинг: фьорд или не фьорд?

Рингкёбинг: фьорд или не фьорд?

У тех, кто видел, скажем, норвежские фьорды собственными глазами или хотя бы читал толковый словарь Ушакова, история замка Осборг, стоявшего на берегу Ниссум-фьорда и смытого наводнением, может вызвать здоровый скепсис. Фьорд по определению – «узкий, извилистый и глубоко врезающийся в сушу морской залив со скалистыми берегами». Высота берегов фьорда может достигать километра – наводнения, способные смыть замок с такого берега, бывают разве что в «Интерстелларе». Или нет?

Так, да не так. Датские фьорды – не норвежские и даже не исландские. Ни высоких скал, ни узких заливов в Дании попросту нет, так что датчане называют фьордами что ни попадя – хоть бухту (как Калундборг-фьорд), хоть пролив (как Лим-фьорд), хоть лагуну. Ниссум-фьорд (Nissum Fjord), а также расположенный чуть южнее Рингкёбинг-фьорд (Ringk?bing Fjord) – как раз последний случай: фактически это неглубокие заливы, отделенные от моря узкой – несколько сотен метров – песчаной пересыпью. Пересыпь эта не цельная: она состоит из двух встречных кос, похожих на рычаги в пинбольном автомате, а между ними есть узкая щель, которая служит входом в лагуну и делает ее удобной естественной гаванью. Поскольку коса – образование живое, то раньше эта щель время от времени то смещалась, то зарастала совсем, то снова открывалась. Это создавало проблемы для судоходства, и в конце концов края кос закрепили, пробили между ними фарватеры и построили шлюзы (а заодно и мосты). Произошло это, правда, только в начале XX века, то есть уже после Андерсена; до этого же момента кораблям, идущим в Рингкёбинг или из него, приходилось в буквальном смысле протискиваться в щелочку. (О Ниссум-фьорде речи не идет, так как там никогда не было полноценной гавани из-за недостаточной глубины.)

Про Рингкёбинг (Ringk?bing)Илл.5 у Андерсена почти ничего не говорится, но побывать там надо: многое понимаешь сразу и без слов. Ветроустойчивый монолит некрашеных (из-за влажности, что ли?) кирпичных домиков-крепышей в два этажа, промозглый туман, лес мачт, деревянные пирсы, волноломы из крупного битого камня… Кое-где дорожное покрытие напоминает конкурс детского рисунка – немного ярких красок не помешает. От гавани до косы всего километров десять, но ее не видно даже в штиль: слишком приземистая. Сидишь на скамеечке у идущей вдоль берега прогулочной тропы, и создается впечатление, что ты уже у моря и оно совсем не страшное. И тут самое время выбраться на побережье.

Мы специально запланировали одну из ночевок неподалеку от шлюзов Ниссум-фьорда,Илл.6 в Торсминне (Thorsminde), – очень уж хотелось самим прочувствовать ту самую штормовую ночь. Кемпинг расположен прямо на косе, отделяющей фьорд от открытого моря, и оттуда до места кораблекрушения, в котором погибли родители Юргена, всего километров десять. Официально Торсминне считается курортом, там даже свои рекламные буклеты есть: счастливые детишки традиционно играют с песочком на берегу. в свитерах. Сразу вспоминаешь эпизод мультфильма «Ветер вдоль берега»[64], когда девочка поднимает ведерко – и куличик тут же сдувает. Впрочем, побывав в Скагене (см. ниже), уже мало чему удивляешься: датские курорты настолько суровы, что купание там запрещено под страхом смерти (я не шучу: будете в тех краях – прогуляйтесь по берегу до мыса Гренен, посмотрите сами).


Илл. 5

Рингкёбинг

Один из рыбаков встретил вчера Юргена поздно вечером на пути к жилищу Мортена, Юрген уже не раз угрожал последнему ножом – значит, он и убийца! Следовало крепко стеречь его; в Рингкёбинге – самое верное место, да не скоро туда доберешься.


Илл. 6

Пролив между Северным морем и Ниссум-фьордом

Солнце стояло уже высоко, когда он подошел к узкому проливу, соединявшему западное море с Ниссум-фьордом. Оглянувшись назад, он увидел вдали двух верховых, а на некотором расстоянии за ними еще нескольких пеших людей; все они, видимо, спешили.

Ну да ему-то что за дело?

Все наши планы в тот день полетели вверх тормашками: нас почти буквально засосали скагенские бродячие пески, и мы добрались до Торсминне только к сумеркам. Стойка регистрации в кемпинге уже закрылась, так что к перспективе остаться без горячей еды добавлялась еще и перспектива ночевать в машине. Как нельзя вовремя надвигался шторм: ветер крепчал, небо затягивалось, начал накрапывать дождь. В тот самый момент, когда фантазия уже прорисовала наихудший исход во всех деталях, нам вдруг удалось достучаться до хозяйки кемпинга – и это, конечно, произвело эффект джекпота. Мы заселились, обустроились, протопили домик, приготовили горячий ужин, выпили по бокалу вина, разомлели… В общем, когда я предложил моим спутникам сходить посмотреть на море, идея, мягко говоря, понимания не встретила. Мне и самому-то, если честно, не очень хотелось – но нельзя же отказываться в пользу комфорта от того, что не сможешь повторить, особенно если ради этого и приехал?

До той самой, андерсеновской, ночи погода, конечно, не дотягивала, но общее представление для офисных крыс давала очень хорошо. Закутавшись от ветра и жмурясь от летящей в лицо колючей мороси вперемешку с песком, мы какими-то темными огородами добрались до полосы дюн, затем, чертыхаясь и увязая в песке, вскарабкались на гребень. Открывшийся пейзаж был такой силы, что я невольно подался корпусом вперед и наклонил голову. Через мгновение перевел взгляд на своих спутников, чтобы «сверить часы», – признаюсь честно, мы дружим десять с гаком лет и наблюдали друг друга в разных состояниях, но такого выражения глаз у них на моей памяти не бывало. Это было то самое море, которое разбило корабль родителей Юргена:

Луна светила довольно ярко, но бушующий песочный вихрь слепил глаза.

Ветер дул такой, что хоть ложись на него; только с большим трудом, чуть не ползком, пользуясь паузами между порывами урагана, можно было перебраться через дюны. На берег, словно лебяжий пух, летела с моря соленая пена; море с шумом и ревом катило кипящие волны.

Оказывается, я никогда раньше не видел морской пены. То есть думал, что видел – но ее никогда не было так много, и она никогда не была цвета мартовского снега и консистенции молочного суфле – такой, что не рвется от ветра в клочья, а упруго дрожит под ним и ходит волнами. Поначалу не разобрав в сумерках, что перед тобой, включаешь фонарь – и тут же рефлекторно отпрыгиваешь: примерно так же выглядела биомасса из фильма «Через тернии к звездам». (И тут же ловишь себя на мысли: подождите, так Афродита, она вообще кто?)


Илл. 7

На западном побережье Ютландии

Муж с женой вошли в свою избушку и, живо поснимав с себя праздничные платья, поспешили опять на дюны, возвышавшиеся на берегу, словно чудовищные, внезапно остановившиеся на пути, песочные волны. Некоторое разнообразие красок вносили росшие на белом песке голубовато-зеленые острые стебельки песочного овса и песчанки.

Мы провели на побережье, наверное, с полчаса – просто стояли, как вкопанные, и смотрели; это был один из лучших «сеансов погружения» за всю экспедицию. Но особенно обострял ощущение контраст между беснующимся морем по одну сторону дюн и домиками местных жителей по другую. Многие из них частично заглублены прямо в песчаный склонИлл. 7 (это защищает от ветра), так что, спускаясь с дюн, рискуешь с разбегу влететь в чью-нибудь веранду. Снаружи черт знает что творится, а внутри – дизайнерский интерьер в теплых тонах, хозяева в креслах осторожно прихлебывают горячий пунш… Какие кораблекрушения?..

Оглавление книги


Генерация: 0.074. Запросов К БД/Cache: 1 / 0
поделиться
Вверх Вниз