Книга: Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена

Истории ночного сторожа и студента-медика

Истории ночного сторожа и студента-медика

Несмотря на доступность упомянутых у Андерсена лунных карт доктора Медлера, не будем все-таки уподобляться новому обладателю калош или тому самому Мюнхгаузену и останемся пока на грешной Земле. Проследим лучше за тем, как замечтавшегося сторожа вместе с его табельным моргенштерном (который в русских переводах почему-то называют то палкой, то буквально – «утренней звездой») привозят в больницу Фредерика (Frederiks Hospital) с подозрением на смерть. Выбор больницы не случаен: во-первых, на тот момент это была вообще единственная в Копенгагене больница в привычном смысле этого слова, а во-вторых, она бесплатно предоставляла свои услуги малоимущим пациентам (поскольку финансировалась королем с доходов Норвежского почтового ведомства). Ночные сторожа – народ, понятное дело, небогатый, поэтому патологоанатом полагался им за государственный счет. Но, к счастью, калоши успели снять до вскрытия, и наш герой благополучно ретировался, передав магическую эстафету дежурному студенту.

На этом месте в русских переводах «Калош» царит полнейший топографический раздрай. Где-то больница, куда привезли сторожа, упоминается как «центральная городская», а где-то даже как Фредериксбергская, хотя учреждение с таким названием открылось только через полвека и на другом конце города. Из классиков корректны в своем переводе только супруги Ганзен: во времена Андерсена больница Фредерика существовала именно под таким названием (в честь своего основателя, короля Фредерика V) и располагалась в здании нынешнего Музея дизайна, что на Бредгеде (Bredgade), дом 68. К началу XX века, правда, ее мощностей перестало хватать, и больницу перенесли на нынешнее место в Нёрребро (N?rrebro) (теперь это Национальный госпиталь – Rigshospitalet), а здание на Бредгеде отдали под музей.

Переводчики «Калош», напортачившие с названием больницы, заодно выкинули из картины сказочного Копенгагена еще два примечательных объекта, названий которых современникам и соотечественникам Андерсена было достаточно, чтобы понять, каких именно зевак боялся медик, застрявший головой между прутьями ограды. В разных переводах их называют по-разному – то «школьниками и окрестными жителями», то «школьниками и жителями Новой слободки», что ближе к оригиналу, но тоже не дает полного представления. На самом деле у Андерсена говорится об «учениках Синей школы и жителях Новой слободки» – и, естественно, неспроста. «Синей школой для мальчиков» назывался (за цвет униформы) королевский сиротский интернат, располагавшийся на Большой королевской улице (Store Kongensgade) и выходивший задним двором на Бредгеде, как раз напротив больницы Фредерика. Что же до «Новой слободки» (Nyboder), то так назывались расположенные неподалеку жилые кварталы – своего рода «хрущевки» середины XVII века, построенные для матросов королевского флота (в рамках упоминавшегося проекта расширения Копенгагена). Зная все это, легко понять студента-медика: попав впросак перед лицом почтенных горожан, он мог бы еще ожидать приличного поведения и даже помощи – но чего, кроме насмешек и грубостей, ждать от детдомовцев и матросни? Сравните (но лучше не пытайтесь проверить на себе): застрять головой в решетке Летнего сада или, скажем, где-нибудь в Купчино[10].

«Новая слободка», кстати, стоит в почти первозданном виде до сих пор (точнее, ее половина: вторую снесли еще при Андерсене), и там по-прежнему живут кадровые военные. Длинные желтые дома (этот цвет у датчан так и называется – «новослободский желтый»), выстроившиеся, как солдаты, ровными рядами, сильно выбиваются из окружения по своему стилю и создают характерное для «Калош счастья» ощущение, что ты попал куда-то не туда. Хотите это прочувствовать – сделайте небольшой крюк и загляните туда, когда пойдете в гости к Русалочке. Заодно и упоминавшуюся крепость Кастеллет посмотрите – это одно из немногих сохранившихся укреплений старого Копенгагена.

Здесь бы еще для ровного счета сходить с нашим героем в театр на улице Каноников (Kannikestrffide) (точнее, на углу Большой и Малой улицы Каноников – как раз напротив Борховской коллегии, где в «Предках птичницы Греты» жил студентом Людвиг Хольберг – ну да об этом позже). Но увы – театр снесли в 1918 году. Впрочем, за тайнами человеческих сердец не обязательно путешествовать за тридевять земель, поэтому эпизод с театром можно со спокойной совестью пропустить и отправиться на прогулку до Фредериксберга вместе с полицейским писарем.

Оглавление книги


Генерация: 0.087. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз