Книга: Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу

Портик

Портик

Первая достопримечательность, которая окажется на нашем пути, если мы будем двигаться вдоль русла древнеримской улицы под названием Субурский спуск (ClIVus Suburanus, нынешняя Виа ин Сельчи), к сожалению, полностью виртуальная: от нее не осталось решительно ничего. Это Портик Ливии, жены императора Августа, построенный в последние годы I века до н. э.

В Риме портик был не просто крытой колоннадой для приятных прогулок. Там назначали встречи, беседовали о высоком, вели дела, просто прохаживались — в общем, подобно базилике, портик был предназначен для разных общественно полезных дел. Колоннады обеспечивали укрытие от непогоды и палящего солнца. Не будем забывать, что почти вся рабочая деятельность римлян происходила вне дома, и защита от зноя, особенно летом, считалась делом государственной важности.


Ливия Друзилла происходила из знатной патрицианской семьи; и ее отец, и первый муж сражались против Августа (здесь и далее титул «Август» употребляется для простоты: он вошел в употребление несколько позже) — сначала на стороне Брута и республиканцев, потом на стороне Антония. Когда победивший Август объявил амнистию, Ливия вместе с мужем вернулась из изгнания в Рим. Как только Август с ней познакомился, он немедленно захотел связать с ней свою судьбу, развелся с тогдашней женой и убедил или заставил мужа Ливии дать ей развод. Пренебергши приличиями, Август и Ливия поженились сразу после своих разводов, причем «выдавал» Ливию замуж ее собственный бывший супруг. Хотя и современники, и историки склонны считать этот союз браком по расчету, Август и Ливия прожили вместе больше пятидесяти лет и считались идеальной парой. Общих детей у них не было. Ливия еще при жизни Августа приложила все усилия, чтобы власть над Римом перешла к ее потомкам от первого брака. Это ей удалось. Четыре следующих императора: Тиберий, Калигула, Клавдий и Нерон — были ее сыном, правнуком, внуком и праправнуком соответственно.

У места, на котором стоял портик, была предыстория. До того там располагалось имение Ведия Поллиона (в те времена — окраина города, места почти дачные). Поллион был нуворишем, человеком темного происхождения, чуть ли не из вольноотпущенников, но при этом — близким соратником Августа. Август назначал его на важные должности, даже губернатором провинции Азии — неслыханная честь для человека без роду-племени. Поллион, как полагалось прилежному царедворцу, завещал императору большую часть своего имущества. Виллу в Кампании Август себе оставил, а вот городское имение снес, чтобы расчистить место для нового портика.

Античные авторы в один голос рассказывают про Ведия Поллиона одну и ту же жутковатую историю. Этот богатый выскочка, говорят они, с особой жестокостью обращался с рабами. В имении у него был пруд, в пруду водились миноги. Неугодных рабов Поллион бросал в пруд на съедение этим кровососущим прожорливым рыбам. Однажды, когда у него гостил сам Август, прислуживавший за обедом раб разбил стеклянный кубок (стекло было редкостью и ценилось очень высоко). Поллион тут же приказал бросить неуклюжего раба к миногам. Август пытался заступиться, но хозяин упорствовал. Тогда Август попросил принести всю ценную посуду, какая есть в доме, и демонстративно ее перебил на глазах у растерявшейся публики. Поллиону было неловко подвергать человека казни за тот же проступок, который только что в особо крупных масштабах повторил император, и он нехотя простил раба.

История, конечно, вполне фантастическая; ее настойчивое повторение в разных источниках свидетельствует не столько о ее правдивости, сколько о статусе «городской легенды». Между прочим, Плиний Старший, относившийся к Августу прохладно, рассказ о его милосердии опускает, а Тертуллиан, упражняясь в христианской риторике, добавляет леденящие душу подробности: Поллион-де не только бросал рабов в пруд, но специально откармливал миног человечиной, чтобы потом, лакомясь рыбой, предаваться вторичному каннибализму.

В Средиземноморье и на Балтике минога до сих пор считается деликатесом. И есть еще одно странное сближенье, по которому миногам самое место в главе про Колизей: если на что и похож вид римского амфитеатра сверху, так это на разинутый рот миноги.



С биологической номенклатурой у древних авторов все довольно непросто. Существенная часть дошедшего до нас с древнеримских времен латинского лексикона состоит из названий животных, растений и минералов, которые встречаются по одному разу в монументальном труде Плиния Старшего «Естественная история» и надежному отождествлению не поддаются. Есть вероятность, что миноги, которым Поллион скармливал провинившихся рабов, — это не миноги, а мурены.

Хотя от Портика Ливии не сохранилось даже развалин, он запечатлен на Капитолийском мраморном плане (Forma Urbis Romae), о котором шла речь в главе про императорские форумы. Там видно, что портик был обнесен стеной, что основной вход в него располагался с северной стороны, где ступеньками поднимался наверх когда-то шумный и многолюдный Субурский спуск. Теперь основную транспортную функцию перетянула на себя Виа Джованни Ланца, а повторяющая траекторию Субурского спуска Виа ин Сельчи, наоборот, стала оазисом сонного покоя в центре города. В центре портика стояло какое-то архитектурное сооружение — возможно, фонтан или алтарь.

Постройка общественно полезного портика на месте дома жестокого богача — идеологически выверенный ход, один из тех, на которые Август был большой мастер. В поэме «Фасты» Овидий так описывает этот благородный поступок:

Знай тем не менее, век грядущий, что именно там, гдеЛивии портик стоит, высился раньше дворец.Граду подобен был этот дворец, занимая пространствоБольшее, чем у иных есть на земле городов.Срыт был он вровень с землей, но не потому, что казалсяЦарским; нет, роскошь его нравам опасна была.Цезарь готов ведь всегда низвергать такие громады,Хоть и себя самого этим наследства лишив.Так он нравы блюдет, ибо лучшего нету примера,Чем исполнять самому то, что предложено всем.[29]

В поэзии Овидия этот архитектурный комплекс встречается дважды. Второе упоминание, в поэме «Наука любви», — весьма бестактное. Овидий более подробно описывает живописное убранство портика:

Не обойди колоннад, мановением Ливии вставших,Где привлекают глаза краски старинных картин, —Там пятьдесят Данаид готовят погибель на братьев,И с обнаженным мечом грозный над ними отец.[30]

Но кому дается этот совет — нам, любознательным туристам? Увы, вовсе нет — молодому повесе, который ищет, где бы найти подружку: «Так и ты, искатель любви, сначала дознайся, / Где у тебя на пути больше девичьих добыч». Августу, который, конечно, предназначал строительство портика для пропаганды семейных ценностей, такое его использование вряд ли могло прийтись по нраву. Может быть, именно из-за этих строк император и отправил Овидия в ссылку к безрадостным студеным берегам Черного моря?

Оглавление книги


Генерация: 0.293. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз