Книга: Петербург Достоевского. Исторический путеводитель

Невский проспект, 47

Невский проспект, 47

Угол Владимирского и Невского некогда был окраиной города, где цирюльники стригли крестьян-отходников. Перекресток прозвали в Петербурге «вшивой биржей» (педикулез – бич деревни времен Достоевского). Когда столица продвинулась далеко за Фонтанку, место сохранило сомнительную репутацию. Проститутки, приезжие с вокзала, праздношатающиеся гуляки составляли обычную толпу на этом бойком месте.

В Петербурге осталось не много ресторанов, сохранивших местоположение с дореволюционных времен: «Метрополь» на Садовой, рестораны гостиниц «Астория» и «Европейская» и «Палкин».

В старом Петербурге общественное питание было монополизировано четырьмя тесно сбитыми группами земляков: швейцарцами из кантона Граубюнден (там находится знаменитый Давос), татарами из городка Касимов на реке Оке, уроженцами Ярославской губернии и подмосковной Коломны. Каждая из этих групп имела свою специализацию. Уроженцы альпийских ущелий владели дорогими фешенебельными ресторанами с французской кухней и коллекционными винами, посещавшимися великими князьями, офицерами гвардии, нуворишами («Донон», «Кюба», «Эрнест», «Контан»). Татары контролировали железнодорожные буфеты. Бойкие ярославцы (их называли русскими янки) держали трактиры и рестораны второго разряда (половые в кумачовых косоворотках, русская кухня, графинчик очищенной под семужку), в которых столовались купечество, артистическая богема, многочисленные столичные чиновники («Вена», «Малоярославец», рестораны Балабинской и Мариинской гостиниц). Наконец, коломенцы специализировались на продаже спиртного в розлив в так называемых ренсковых погребах, напоминавших памятные нам рюмочные.

Основатель ресторана ярославец Павел Палкин происходил из крепостных крестьян. Он купил свой первый трактир еще в 1808 году. Трактир несколько раз переезжал с места на место, пока в 1850-е годы не обосновался окончательно на углу Владимирского и Невского под названием «Новопалкин». К этому времени трактир считался старейшим и лучшим в Петербурге. Если Павел Палкин был ревнителем традиционной русской кухни, то его сын Константин, купец первой гильдии, стараясь привлечь клиентов побогаче, постепенно дополнял меню (основу которого составляли традиционные щи, солянка, жареные ерши) французскими блюдами. Константин Палкин преобразовал трактир в ресторан, завел в нем биллиард, музыкальный автомат, огромный аквариум со стерлядями, витражи на окнах со сценами из моднейшего тогда романа Гюго «Собор Парижской Богоматери».

Относительно недорогой ресторан был удачно расположен. В зафонтанной части Невского, рядом с Николаевским (ныне – Московским) вокзалом находилось множество гостиниц; прилегающий район населяли по преимуществу представители тогдашнего среднего класса – литераторы, лавочники, подрядчики, преподаватели, служащие многочисленных департаментов. Многие из них были холосты и предпочитали проводить в «Палкине» и обеденное время, и вечера. Отдельные кабинеты превращались в своеобразные клубы, где регулярно собирались компании приятелей, устраивались дружеские пирушки, встречи бывших одноклассников или сослуживцев.

Завсегдатаями ресторана были писатели. Первыми, еще в конце 1850-х годов, его облюбовали Лев Мей, знаменитый в те годы поэт и запойный пьяница (его стихотворные пьесы «Царская невеста» и «Псковитянка» известны нам по операм Римского-Корсакова), и Николай Щербина – автор многочисленных стихов на античные темы, желчный эпиграммист.

Летом, когда домочадцы с чадами перебирались на дачу, в «Палкине» обедали жившие неподалеку от него Федор Достоевский и Михаил Салтыков-Щедрин. «В буфетной комнате, с нижним ярусом оконных стекол, в прозрачных красках изображающих сцены из „Собора Парижской богоматери“ Гюго, любят собираться одинокие писатели, к беседе которых прислушиваются любознательные посетители „Палкина“», – вспоминал А. Кони.

В это время любил сюда захаживать и другой крупнейший писатель – Н. Лесков. Начиная с 1877 года в ресторане Палкина устраивались литературные обеды. Их инициатором был Д. Менделеев. На них за одним столом подчас мирно соседствовали литераторы, в иной обстановке не подававшие друг другу руки.

Здесь, по воспоминаниям Анны Григорьевны Достоевской, «Федор Михайлович встречался со своими самыми заклятыми литературными врагами… побывал на этих обедах раза четыре и всегда возвращался с них очень возбужденный и с интересом рассказывал мне о своих неожиданных встречах и знакомствах».

В 1880-е годы ресторан стал своеобразным гей-клубом. Богатым петербургским гомосексуалистам (их в столице называли «тетками») здесь оказывали особенное внимание как выгодным гостям. Они имели к постоянным услугам палкинского лакея Зайцева, поставлявшего подгулявшим «теткам» в отдельные кабинеты солдат и мальчиков. Инкогнито бывал у Палкина самый известный петербургский содомит, великий князь Сергей Александрович – его дворец находился в ста метрах от ресторана. В компании «теток» можно было встретить композитора Петра Чайковского, поэтов Алексея Апухтина (автора текста знаменитого романса «Ночи безумные») и Сергея Донаурова (он написал «Пару гнедых»), графа Адама Стенбока, князя Владимира Мещерского.

Кабинеты «Палкина» скрывали от властей и опасных нигилистов. Осенью 1883 года в одном из них встретились глава «Народной воли» артиллерийский штабс-капитан Сергей Дегаев и приехавший из Англии, знаменитый в кругах подпольщиков Герман Лопатин, за которым числилось к тому времени три успешных побега из тюрем и ссылок. Лопатин был послан в Петербург со специальной целью: эмигранты заподозрили, что среди народовольцев действует полицейский информатор. В «Палкине» Лопатин попросил Дегаева рассказать поподробнее, как тому удалось бежать от конвоя при перевозке из тюрьмы на вокзал. «Я засыпал жандарму глаза табаком, – отвечал глава «Народной воли», – запасал в камере табачок от сигар, и вот в решительный момент он и пригодился». «Господин Дегаев, для этого потребен не курительный табак, а нюхательный», – оборвал его Лопатин. Концы сошлись. Лопатин понял: революционное подполье в России возглавляет предатель. Последовали меры, в результате которых народовольцами, при посредстве двойного агента Дегаева, был убит глава секретной полиции.

«Палкин» пользовался успехом, приносил прибыль, а потому расширялся. В 1873 году двухэтажное здание надстроили еще одним этажом, к 1881 году в ресторане было уже 25 помещений (буфетная, биллиардная, отдельные кабинеты, общий зал). К концу века Палкины, наряду с Меншуткиными (торговля строительными материалами) и Лейкиными (торговля мануфактурой) считались старейшими купеческими династиями города. Но внуки купцов в России частенько мечтали стать дворянами, династии разрушались. Вот и после смерти Константина Палкина в 1886 году его дети не пожелали заниматься ресторанным бизнесом. Ресторан перешел от ярославцев Палкиных к новому владельцу – коломенцу Василию Соловьеву.

Во дворе «Палкина» размешалась типография А. Траншеля. 24 декабря 1872 года сюда впервые пришел Ф. Достоевский, ставший редактором журнала «Гражданин». Издателем журнала был князь В. Мещерский, человек в течение более 40 лет близкий к правительственным кругам и оказывавший значительное влияние на политику правительства. Его политическая позиция в то время была близка писателю. По словам корректора типографии В. Тимофеевой-Починковской, оставившей обширные воспоминания о Достоевском, в это время он был «очень бледный – землистой, болезненной бледностью – немолодой, очень усталый или больной человек, с мрачным, изнуренным лицом… Он был весь точно замкнут на ключ – никаких движений, ни одного жеста, – только тонкие, бескровные губы нервно подергивались, когда он говорил…» Работать с Достоевским было непросто: он был вспыльчив, нервен, недоверчив, особенно к малознакомым людям. Однако постепенно он сошелся и с Тимофеевой-Починковской, и с метранпажем типографии М. Александровым, также написавшем мемуары о Достоевском в период работы в типографии Траншеля. Часто Достоевский работал здесь ночью (он вообще любил писать по ночам). Днем же нередко корректорская типографии превращалась в своеобразный писательский клуб, куда заходили близкие Достоевскому литераторы – Н. Страхов, А. Майков, Т. Филиппов, А. Порецкий, Вс. Соловьев. В конце августа 1874 года типографию перевели в другое помещение, а вскоре Достоевский ушел из «Гражданина».

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.242. Запросов К БД/Cache: 2 / 2
поделиться
Вверх Вниз