Книга: Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена

Река Оденсе и Сад сказок

Река Оденсе и Сад сказок

Оденсе – город противоречий. Сложности с его восприятием начинаются с первых же строк «Колокольного омута»: читаешь фразу «в городе Оденсе», и не успеваешь сообразить, как у тебя в голове уже белеет парус одинокий, а глаза сами ищут памятник де Ришелье. Потом, правда, понимаешь, что обознался и название совсем другое, означающее, кстати, «святилище Одина» – вот только ничего похожего в городе и в помине нет. У Андерсена Оденсе тоже полон контрастов: монастыри, монахи, святые – и тут же водяной, всплывающий на поверхность при луне… Когда же приезжаешь сюда и выходишь с вокзала, вообще чувствуешь себя как будто впрыснутым в центр муравейника – бетон, стекло, металл, суета. Какие уж тут сказки?

Впрочем, размытость границ между реальностями ощущаешь почти сразу – и с этого момента уже невозможно сопротивляться засасыванию в сказочный портал. Сначала проезжую часть перед тобой внезапно переходит утка. Потом начинаешь спотыкаться о городскую скульптуру – это вообще отдельная история, о которой чуть погодя. Потом зеленый человечек на пешеходном светофоре оказывается в цилиндре и с тросточкой, а на красном перед тобой останавливается автобус, разукрашенный силуэтами[41] персонажей из «Огнива». Потом домики становятся маленькими, потом – фахверковыми. И когда выходишь к реке, то чувствуешь, что даже встреча с водяным тебя уже не испугает.

У меня, правда, все вышло в обратной последовательности, но, как выяснилось, именно так и надо было. Я всегда предпочитаю «снюхиваться» с незнакомым городом издалека, погружаться в него постепенно, наращивая впечатления, а не десантироваться сразу в самую гущу. Тут как в гальванопластике: чем медленнее, тем прочнее. Если же в городе есть река (а город без реки – что та книжка без картинок), то самое «вкусное» – это выйти на набережную где-нибудь у окраины и не спеша двигаться в сторону центра, к самой красоте. В Оденсе это работает идеально.

Если времени не очень много, к реке лучше всего выходить где-нибудь в районе кладбища Ассистенс (Assistens Kirkeg?rd) – оттуда до места, где стоял девичий монастырь, не более километра. После моста, по которому проходит улица Кастаниевай (Kastanievej), по правому берегу начнется цепочка прудов – это и есть приведенные в цивилизованный вид остатки Монастырского болота (Munke Mose). Сейчас на его месте парк: расслабленные горожане греются на солнце, водоплавающие птицы лениво путаются под ногами, как бы напоминая о том, как когда-то здесь пасли гусей. Но ни монастыря тебе, ни водяного.

В том месте, где следующий по течению мост соединяет полуостров с северным берегом, располагался упомянутый в сказке луг белильщика, а также шлюзы и водяная мельница. Последняя, опять-таки, до наших дней не сохранилась, а вот шлюз работает до сих пор. Этот участок реки – один из самых живописных (смотрите, предупрежден – значит вооружен): метров за сто до шлюза Оденсе разделяется на два рукава, текущие на разных уровнях и соединенные как бы продольным порогом; нижний рукав плавно огибает шлюз, а верхний проходит прямо через него, образуя небольшой водопад[42]. После шлюза река внезапно сужается и мелеет, да так, что не то что колокол – ведро-то толком не утопишь. Но стоит засомневаться, не изменился ли ландшафт за сотни лет до неузнаваемости, как вдруг начинаешь угадывать в нем андерсеновские описания. И кувшинки на месте, и тростник, и кривобокие ивы, а главное, сады на северном берегу, и один из фахверковых домиков – крохотный, в два окна, с конической черепичной крышей, – стоит прямо в воде на деревянных сваях как будто с тех самых времен.Илл. 3

Сразу после моста, по которому проходит улица Кларегеде (Klaregade), парк сужается до полосы, зажатой между рекой и вышеупомянутой улицей Ноннебаккен (Nonnebakken), а через сотню метров обрывается совсем. Все дорожки в этом месте сходятся к небольшому пешеходному мостику, как бы ненавязчиво предлагая перейти на северный берег – сопротивляться не надо. Сразу за мостиком направо отходит тропинка; пройдя по ней метров сто пятьдесят, упираешься в еще один мостик, переходишь его… и оказываешься на острове! За ним-то как раз и есть самое глубокое место реки, известное как Колокольный омут.


Илл. 3

Река Оденсе

Старые, дуплистые, кривобокие, скорчившиеся ивы, растущие возле монастырского болота и луга белильщика, нависают над водою. По другому берегу тянутся сады. И все они разные.

В одних растут чудесные цветы, красуются чистенькие, словно игрушечные, беседки, в других виднеется одна капуста, а иных так и самих не видно: густые, раскидистые кусты бузины теснятся к самой реке, которая местами так глубока, что веслом и не достать до дна.

Оглядев остров, сразу подозреваешь, что он «с секретом» и здесь есть еще что-то примечательное, помимо центральной беседки в окружении увитых хмелем деревянных решеток и пестрых клумб с тюльпанами. Раскрывается секрет, когда выходишь на деревянный мостик, ведущий с острова к собору Святого Кнуда: прямо по курсу – памятник Андерсену, а справа по борту, посреди реки, – сложенный из металлического листа «бумажный» кораблик.Илл.4 Официально это место называют Садом Андерсена, а в просторечии – Садом сказок (Eventyrhaven). Принимаешь это безоговорочно: вот собор с королевской усыпальницей, вот омут с водяным, а вон там стояла церковная колокольня – где же еще быть Саду сказок, как не в реальных декорациях одной из них?


Илл. 4

Река Оденсе. Колокольный омут

Самое глубокое место – против Девичьего монастыря; зовется оно колокольным омутом, и в бездне этой живет водяной. Весь день, пока солнечные лучи проникают в воду он спит, а ночью, при свете месяца и звезд, всплывает на поверхность. Он очень стар. Еще бабушка моя слышала от своей бабушки, что он живет один-одинешенек и нет у него другого собеседника, кроме огромного старого церковного колокола. Когда-то колокол этот висел на колокольне церкви Святого Албана; теперь ни от колокольни, ни от церкви не осталось и следа.

Оказавшись на северном берегу и повернув направо в сторону Колокольного омута, замечаешь по левую руку на газоне еще одну скульптуру. Близко не подойти, надпись на постаменте выцветшая, но если имеешь навык чтения невербальных сигналов, при одном взгляде на нее невольно пробирает холодок. Пластика, мимика – все как будто ошпаривает тревогой. Вчитываешься – «Эхо» (то есть нимфа из мифа о Нарциссе – печальная история), работа Аскеля Хансена, 1888 год[43]. И тут начинается совсем другой Оденсе.

Оглавление книги


Генерация: 0.087. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз