Книга: Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты

Глава III КИСЛОВСКИЕ СЛОБОДЫ Между Воздвиженкой и Большой Никитской

Глава III

КИСЛОВСКИЕ СЛОБОДЫ

Между Воздвиженкой и Большой Никитской

«Того же года попущением божием за грехи наши возъярился царь и великий князь Иван Васильевич всеа Руси, учиниша опришнину, разделение земли и градом. И иных бояр и дворян, и детей боярских взяша в опришнину, а иным повеле быть в земских» – так повествует летопись о событиях 1565 г. На опричнину и земщину была разделена и Москва: на «свой обиход», в опричнину, Иван Грозный забрал западную часть города, от впадения ручья Черторый в Москву-реку (от Пречистенской набережной) до левой стороны Большой Никитской улицы. Сам же царь поселился в новом дворце, построенном недалеко от реки Неглинной. Там, за высокой, в 6 метров, каменной стеной, стояли три большие палаты, окруженные деревянными хоромами. Место сырое, и весь двор вокруг них был засыпан белым песком в локоть толщиной. Благодаря этому обстоятельству было довольно точно определено расположение опричного дворца Ивана Грозного – на углу Моховой и Воздвиженки при строительстве метро нашли слой белого речного песка (хотя, по последним исследованиям археологов, «соотнесение обнаруженных при раскопках сооружений с хозяйственными постройками Опричного двора, описанных Г. Штаденом, весьма вероятно, но не может быть пока строго доказано»). Надо еще упомянуть, что примерно на том месте, где сейчас проходит граница между домами № 4 и 6 на Воздвиженке, до 1780-х гг. стояла церковь Дмитрия Солунского, называвшаяся «что на старом государевом дворе».

Возможно, что для опричников Ивана Грозного недалеко от дворца и были поселены калашники, то есть пекари, и кислошники, приготовлявшие капусту, соленья, квасы. Здесь в XVII в. находились две Кисловские слободы – патриаршая и дворцовая, в последней в конце века насчитывалось 124 двора. Тут была и слобода, управлявшаяся Царицыной мастерской палатой, в которой жили мастерицы-портные, швеи-вышивальщицы, постельницы, портомои, комнатные бабки. Действие пьесы А.Н. Островского «Комик XVII столетия», написанной им к 200-летию русского театра, происходит «на Кисловке», в доме «золотной мастерицы Царицыной мастерской палаты». Пьеса писалась драматургом после изучения исторических источников и консультаций с историком И.Е. Забелиным.

На бровке высокого холма над долиной Неглинной стояли крупные боярские усадьбы, среди которых особенно выделялось владение боярина Никиты Романова. Оно занимало почти всю четную сторону Романова переулка(с 1920 г. назывался улицей Грановского, а до этого Шереметевским переулком). Возможно, что это владение было частью Опричного двора Ивана Грозного, отданной царем Михаилом Федоровичем своему двоюродному брату. Ворота в обширную усадьбу были с Большой Никитской улицы, а каменные палаты боярина стояли по переулку. После смерти Н.И. Романова двор перешел к царю Алексею Михайловичу, который указал его «ведать в Оружейной палате для пушечных и иных разных дел». Здесь построили палаты, где была сложена «всякая ружейная бронь», тут же пристреливались пищали. На этом дворе находились и две палаты «для всяких великого государя верховых живописных писем». Северная часть усадьбы, выходившая на Большую Никитскую улицу, позднее разделилась на несколько дворов, там же были и старинные палаты, которые в 1764 г. все еще назывались «Романовыми». Тогда в газете «Московские ведомости» сообщалось, что «живущий в Романовых палатах учитель принимает учеников для обучения французскому, немецкому языкам и арифметике».

В конце XVII в. вся местность у перекрестка переулка и Воздвиженки принадлежала боярину Льву Кирилловичу Нарышкину, брату царицы Натальи, матери Петра I. По разделу усадьба перешла к сыну Ивану Львовичу, а от него к дочери Екатерине, которая в 1746 г. вышла замуж за младшего брата фаворита императрицы Елизаветы Петровны Кирилла Григорьевича Разумовского, ставшего графом и украинским гетманом и получившего громадное состояние.

В усадьбе уже существовал каменный дом (с правой стороны Романова переулка на месте современного участка № 2), который, вероятно, был выстроен около 1730 г. Возможно, что после перехода всей усадьбы к Разумовскому главный дом перестроили. Предполагают, что при переделке основного дома был заимствован проект французского архитектора Шарля де Вальи, по которому строился дворец в Кускове, а вот мнение о принадлежности проекта В.И. Баженову не подтверждено.

От К.Г. Разумовского дом перешел к его сыну Алексею, но он не хотел оставить его себе, задумав переселиться в большую, почти загородную, усадьбу около Яузы, где он строил себе роскошный дворец (Гороховская улица, 18). Дом был продан с частью мебели и иной обстановки за 400 тысяч рублей. Купил его (и участок через переулок – Воздвиженка, 8/1) граф Николай Петрович Шереметев: купчая была заключена 30 июля 1800 г.


Дом Шереметева на Воздвиженке. 1832 г.

С 1863 г. в шереметевском доме находится Московская городская дума, и он значительно переделывается внутри. С переходом думы в собственное здание здесь в 1892 г. поместился Охотничий клуб. В нем каждую неделю давались спектакли Общества искусства и литературы. В сентябре 1898 г. в клубе познакомились А.П. Чехов и О.Л. Книппер. «…Знаменательный и на всю жизнь не забытый день, – вспоминала Ольга Леонардовна. – Никогда не забуду ни той трепетной взволнованности, которая овладела мною еще накануне, когда я прочла записку Владимира Ивановича (Немировича-Данченко. – Авт.)о том, что завтра, 9 сентября, А.П. Чехов будет у нас на репетиции „Чайки”, ни того необычайного состояния, в котором шла я в тот день в Охотничий клуб на Воздвиженке. И с той встречи начал медленно затягиваться тонкий и сложный узел моей жизни».

В этом же помещении проводились и репетиции Художественного театра в то время, когда отделывалось его здание в Камергерском переулке.

Перед 1917 г. в этом доме помещался Московский шахматный кружок, членом которого был знаменитый русский шахматист А.А. Алехин. В большом зале Охотничьего клуба в начале 1914 г. выступал с сеансами кубинский шахматист, будущий чемпион мира Х.Р. Капабланка.

После переворота 1917 г. в здании находилась военная академия и музей Рабоче-крестьянской Красной армии и флота. В 1930 г. сломали флигели усадьбы и по улице вместо них и парадного двора выстроили уродливое здание для расширявшейся больницы. Со стороны переулка вход в старое здание находился в торце, и можно было наблюдать вереницы черных «Волг», куда обслуга несла пакеты с дешевой провизией для своих хозяев и себя.


Граф Николай Петрович Шереметев

За великолепным дворцом Разумовского – Шереметева видна глава церкви Знамения, одного из самых ярких образцов так называемого московского, или нарышкинского, барокко, для которого характерны центрическое построение здания («иже под колоколы»), широкое использование деталей ордерной архитектуры и особые декоративные приемы – сочетание белого камня и красного кирпича, наличники с полуколонками и резными навершиями, резные гребни фронтонов. В этой церкви особенно хороши ее большие ажурные кресты. К главному Знаменскому храму с обеих сторон на сводчатом подклете примыкают небольшие приделы с главками, освященные во имя св. Сергия Радонежского и св. Варлаама Хутынского.

Знаменская церковь была выстроена Львом Кирилловичем Нарышкиным в конце 80-х – начале 90-х гг. XVII в., и после постройки дворца Разумовским она была соединена с ним переходом – стала домовой.

Церковь закрыли в первой половине 1920-х гг. и тогда сломали часть трапезной и паперть. В ней долгие годы находилась больничная столовая и кухня. Это великолепное произведение русской архитектуры за последнее время тщательно отреставрировано, и в ней совершаются службы.

В доме № 2 (строение 1), построенном архитектором В.В. Белокрыльцевым в 1880–1895 гг., нанимал квартиру композитор А.С. Аренский. Здесь жили профессора Московского университета зоолог М.А. Мензбир, геологи М.В. и А.П. Павловы, биолог К.А. Тимирязев. В дворовом корпусе, напротив апсид Знаменской церкви, – мемориальный музей К.А. Тимирязева, где сохраняются подлинная обстановка, рукописи и обширная библиотека. На письменном столе – папка с рукописью книги «Солнце, жизнь и хлорофилл» – строки предисловия к ней Тимирязев дописывал в последние дни жизни.

Климент Аркадьевич Тимирязев – один из самых известных ученых России, исследовавший проблему фотосинтеза растений. В возрасте 34 лет он стал профессором Московского университета, преподавал в Петровской сельскохозяйственной академии, на женских курсах. Тимирязев приветствовал взятие власти большевиками, преподнес Ленину книгу «Наука и демократия», выражая «счастье быть его современником и свидетелем его славной деятельности», имея в виду, вероятно, разгон Учредительного собрания, закрытия оппозиционных газет, высылку ученых из страны, убийства, казни и террор. В ответ на посвящение Ленин одобрительно заметил: «Я был прямо в восторге, читая Ваши замечания против буржуазии и за Советскую власть».


Церковь Знамения на Знаменке

Тимирязев чрезвычайно резко отзывался о теории наследственности Менделя, лежащей в основе современной генетики, чем, конечно, воспользовался гонитель научной биологии проходимец Лысенко, широко цитировавший Тимирязева. Сыну его, физику А.К. Тимирязеву, видно, не давали покоя лавры Лысенко: он «прославился» отрицанием теории относительности и квантовой механики и организацией (правда, безуспешной) процесса против ученых-физиков.

В доме рядом (№ 4, 1900 г., архитектор К.М. Быковский) было также много квартир университетских профессоров – здесь жили географ А.А. Борзов, биохимик В.С. Гулевич, физик Г.С. Ландсберг, литературовед Н.К. Гудзий, физиолог М.Н. Шатерников, зоолог С.И. Огнев и др.

Бывшие университетские жилые дома теперь перестроены, в университетском дворе построены офисные здания – все это ныне так называемый бизнес-центр «Романов двор». Это работа (1996–2004) мастерской «Попов и архитекторы». Архитекторы М. Леонов, О. Попов и др. поставили новые строения вплотную к зданиям на красной линии переулка и до невозможности затеснили двор. Там обращает на себя внимание стеклянная пирамида, напоминающая пирамиду во дворе Лувра, – здесь же она покрывает бассейн. В «бизнес-центре» находится и кинотеатр, один из самых дорогих в Москве. Эта же мастерская испортила и один из самых ценных памятников архитектуры и истории – «Ректорский дом» Московского университета, и она же очень изобретательно и выигрышно перестроила фабричные здания на Садовнической улице.

Дом с угловой полуротондой на углу переулка и Большой Никитской был выстроен, вероятно, в самом начале XIX в. (на плане участка 1802 г., хранящемся в Московском историческом архиве, написано: «каменное жилое в 2 этажа на погребах строение, состоящее в отстройке») купцами 1-й гильдии Иосифом и Антоном Якоби, в который, возможно, были включены и части более старых зданий. В 1850 г. дом переделывался в доходный, и тогда была уничтожена живописная угловая колоннада с балконом над ней. Дом принадлежал архитектору Московского дворцового ведомства Ф.Ф. Рихтеру, восстанавливавшему и достраивавшему дом Романовых на Варварке. С ним был знаком Н.В. Гоголь, бывавший в этом доме.

На левой стороне переулка также располагались шереметевские владения. Угловой участок № 1/8 занят одним из самых изящных зданий русского классицизма с характерной угловой ротондой. Возможно, что он строился А.К. Разумовским для жены (сестры Н.П. Шереметева) по образцу углового дома на Покровке (№ 2/15). По купчей, заключенной 30 июля 1800 г. (обычно пишут о 1799 г.), он перешел к Шереметеву. Здесь он поселился после бракосочетания с актрисой его крепостного театра Прасковьей Жемчуговой.


Н.И. Аргунов. Графиня Прасковья Ивановна Шереметева-Жемчугова. 1803 г.

В доме жили многие Шереметевы и служившие у них. В этом доме каждая комната «имеет свои воспоминания о членах семьи, уже отошедших; ими доныне все полно в этом доме. Предания в нем живы еще гораздо далее того, что мы помним, и захватывают былое шести поколений. Каждая комната носит свой отпечаток, каждая переносит в незабвенный мир семейного прошлого», – вспоминал Сергей Дмитриевич Шереметев, внук первых владельцев.

После Октябрьского переворота всех повыгоняли, некоторых и расстреляли, а в доме ютились в продолжение многих лет жильцы в коммунальных квартирах.

Сразу за угловым по Воздвиженке домом 1790-х гг. находится большой жилой комплекс из нескольких зданий (№ 3, 1895–1898 гг., архитектор А.Ф. Мейснер), где в 1900-х гг. жил химик-органик С.С. Наметкин. После переворота октября 1917 г. в доме находилась конспиративная квартира английского разведчика Сиднея Рейли. В 1920-х гг. весь жилой комплекс получил название 5-й Дом Советов; в нем жили многие партийные и государственные деятели: К.Е. Ворошилов, М.В. Фрунзе, А.С. Щербаков, Е.М. Ярославский, В.А. Малышев, П.Г. Смидович, С.В. Косиор, С.М. Буденный, И.С. Конев, А.Н. Косыгин, Л.М. Каганович и многие другие. Чуть ли не все высшие чиновники партии и государства перебывали в этом доме – они то переселялись в Кремль, поближе к Сталину, то опять вселялись сюда, попадая в немилость. Иногда в результате таких колебаний они навсегда исчезали, переселяясь в лучшем случае в «места не столь отдаленные», а в худшем – и на тот свет.

В этом доме не все квартиры были комфортабельными. Вот какую запись оставил в дневнике драматург А.Н. Афиногенов, побывавший у академика О.Ю. Шмидта в 1937 г.: «На улице Грановского, в доме номер 3, живет Шмидт. В его квартире еще две семьи, у него все три комнаты, в тесной передней запах обеда из кухни, кабинет плотно уставлен мебелью и книгами. Жена – Вера Федоровна. Большие, грустные глаза. Базедова болезнь.

– Почему мы живем здесь? Отто Юльевич привык. Близко от столовой (СНК) и больницы, близко от Кремля и работы…»

В 1927 г. в доме жил Лев Троцкий, выселенный Сталиным из Кремля. Троцкий рассказывает: «В то время я уже переехал из Кремля на квартиру моего друга Белобородова, который формально был еще наркомом внутренних дел, хотя агенты ГПУ следили за ним всюду, куда бы он ни шел. Тогда Белобородов был на его родном Урале, где он старался встречаться с рабочими в борьбе против бюрократического аппарата [Сталина]». Из этого дома Л.Д. Троцкого 17 января 1928 г. выслали в Алма-Ату. Он отказался выходить из квартиры (№ 62а), и агенты ГПУ вынесли его на руках насильно. Сын Троцкого кричал на лестничных площадках: «Арестовывают Троцкого», а испуганные жители, бывшие бесстрашные борцы с царизмом, выглядывали в полуоткрытые двери, не пытаясь вмешаться. Агенты втолкнули Троцкого в автомобиль и отвезли на Ярославский вокзал.

Доходный жилой дом (№ 5) был построен в 1913 г. по проекту архитектора Н.Н. Чернецова.

В Романов переулок выходит боковой корпус, построенный в усадьбе, главный дом которой смотрит на Большую Никитскую (№ 5). Он представляет собой один из прекрасных образцов классической архитектуры Москвы, включенный М.Ф. Казаковым в альбом лучших «партикулярных» (то есть частных. – Авт.) зданий города. Несколько перестроенный после пожара, он интересен замечательными барельефами на античные темы, помещенными между пилястрами портика. Внутри сохранилась отделка парадного зала и домовой церкви в мезонине, освященной в 1765 г. во имя преподобного Мемнона и девяти Кизических мучеников.


Большой Кисловский переулок в сторону Большой Никитской улицы. 1913 г.

Возможно, что этот дом включил в себя и части древних палат боярина Богдана Матвеевича Хитрово, стоявших в XVII в. как раз на этом месте. В XVIII в. участок принадлежал обер-президенту магистрата С.С. Зиновьеву, потом – стольнику С.Т. Клокачеву, с 1761 г. – князю А.С. Голицыну и в 1765 г. – младшему из знаменитых братьев Орловых, возведших Екатерину на престол в 1762 г., Владимиру Григорьевичу.

Он не принимал такого деятельного участия в перевороте, как его братья. Впоследствии его отправили за границу учиться в Лейпцигском университете, а после возвращения назначили директором Академии наук.

В.Г. Орлов содействовал ученым экспедициям, помогал отправке студентов в заграничные университеты. Он 32 лет вышел в отставку и в основном жил в своем подмосковном имении Отрада, украшая и устраивая его. По мнению его соседа Д.Н. Свербеева, Орлов выгодно отличался от всех других помещиков «…богатством, несравненно высоким перед всеми образованием и достойным глубокого уважения своим характером».

С детьми Орловых занимался бывший у них домашним учителем В.К. Кюхельбекер, в доме жил крепостной Орлова композитор А.Л. Гурилев.

Потом дом перешел к дочери Орлова Софье Владимировне Паниной, после нее и до коммунистического переворота 1917 г. им владели князья Мещерские.

В советское время в доме находился землеустроительный техникум, а с 1934 г. он принадлежит Московскому университету, разместившему в нем исторический факультет, где работали выдающиеся историки и археологи А.В. Арциховский, Д.А. Авдусин, Б.Д. Греков, В.И. Пичета, Е.А. Косминский, Н.А. Машкин и др.

Параллельно Романову проходит Большой Кисловский переулок, самый большой из четырех одноименных переулков бывшей Кисловской слободы.

На месте скверика на левом углу переулка до 1991 г. стоял памятник М.И. Калинину, декоративному главе Советского государства, немало пережившему за годы своего «президентства», – его жена была арестована Сталиным и заключена в лагерь, а он продолжал улыбаться с портретов.

За сквериком стоит здание (№ 1/12), которое было показано на многих планах XVIII в. Оно долгие годы принадлежало Матюшкиным, с 1776 г. – инженер-генерал-майору И.И. Раевскому, с середины XIX в. – Устиновым, а в конце XIX – начале XX в. – Азанчевским. Дом перед переворотом 1917 г. нанимала частная гимназия Н.П. Щепотьевой.

Об этом доме вспоминал композитор С.Н. Василенко, живший в нем в детстве. Его отец в 1870-х гг. был управляющим имениями Азанчевского и занимал квартиру на первом этаже: «Отлично помню обширную залу, длинную белую гостиную с окнами в сад и отцовский кабинет. Перед нашей квартирой был порядочный палисадник – густая полоса акаций вдоль решетки, совершенно закрывавшая улицу, разросшиеся группы сирени, жасмина и других кустов, молодые тополи и клены, цветочные клумбы».

В доме Азанчевского жила С.Н. Львова, с которой был близок С.А. Соболевский, известный библиофил, друг Пушкина. По словам современника, «…он до смешного ухаживал за Львовой, бродил под ее окнами, нанимал ложу против той ложи, которую она взяла, чтоб только смотреть на нее». Соболевский собирался жениться на ней и поехать вместе за границу, но внезапно умер. Он завещал все Львовой, и она, уехав за границу, продала, не пожалев, его замечательную библиотеку и архив. Книги разошлись по разным покупателям, но бумаги, к счастью, приобрел граф С.Д. Шереметев.

В здании, выстроенном в 1871 г. на этом же участке, выходящем и на Нижний Кисловский переулок, в 1881–1882 гг. жил Д.Н. Мамин-Сибиряк. Здесь он работал над первым из романов, посвященных жизни горнозаводского Урала. На первом листе рукописи романа «Приваловские миллионы» Мамин-Сибиряк написал: «Москва, Большая Кисловка, меблированные комнаты Азанчевского», они тогда находились как раз в этом доме. Здесь же располагалось и Общество распространения технических знаний, устраивавшее публичные лекции и издававшее книги и брошюры. В этом доме жили общественный деятель, славянофил К.С. Аксаков, литературовед Н.И. Стороженко, останавливался в приезды в Москву математик А.М. Ляпунов, в 1852 г. жил поэт Н.Ф. Щербина, приехавший в Москву из Одессы уже известным автором изящных «Греческих стихотворений». Он стал работать помощником редактора «Московских губернских ведомостей». «Я очень доволен, – писал он, – что наконец-таки добился до исполнешя своего желания вступить в казенную службу, которая одна только дает человеку постоянное и верное обезпечеше в жизни; а частныя занятия так непостоянны и непрочны. Это я испытал на себе. Постараюсь же строго и законно исполнять свои служебныя обязанности, и благо мне будет». Он прожил в Москве до 1854 г., уехал в Петербург, часто печатался (стихотворение «После битвы» превратилось в романс Гурилева и потом в очень популярную песню «Раскинулось море широко») и был известен своими острыми эпиграммами на сервильных литераторов, которых он звал «литературщиками», да и до наших пор злободневными сатирами на правителей России:

Одно мы пред судом народовСобой способны доказать,Что может шайка идиотовНародом умным управлять.

Дом перед переворотом 1917 г. занимала частная гимназия Н.П. Щепотьевой, о которой писал ее преподаватель, известный историк С.П. Мельгунов: «Эта гимназия представляла собой как бы до некоторой степени семью, членами которой являлся и педагогический и учащийся персонал. Работать здесь в силу этого вдвойне было приятно. да и состав учениц был повышенно интеллигентный».

В первые годы советского правления в 1920-х гг. здесь находилась гостиница «Октябрьская».

В бельэтаже небольшого углового дома № 3/2, построенного к началу 1820-х гг., в 1830—1840-х гг. жил писатель А.Ф. Вельтман, автор когда-то широко известных 15 романов и множества повестей и рассказов. Пушкин так отозвался о романе Вельтмана в письме к Е.М. Хитрово: «Посылаю Вам, сударыня, „Странника”, которого вы у меня просили. В этой немного вычурной болтовне чувствуется настоящий талант». Белинский писал, что «талант г. Вельтмана самобытен и оригинален в высочайшей степени».

Оригинален он был действительно: свободно смешивал в одном произведении прозу и стихи, фантастику и реальность, стиль его изложения был вычурен и манерен. Вельтман известен в москвоведческой литературе – ведь он был директором Оружейной палаты. Ему принадлежат книги «Достопамятности Московского Кремля», статьи «Императорский Кремлевский дворец», «Освящение нового Московского Дворца в Кремле», «Терем в императорском Кремлевском Дворце в Москве», «Московские городские ряды и Гостинный двор», а также несколько исторических сочинений. Как писал М.П. Погодин, сам необыкновенный труженик, в его некрологе: «Он принадлежал к числу тех московских типических тружеников, которые работают с утра до вечера, в своем кабинете, никуда и никогда не выходят почти из дому, кроме случайных необходимостей, не знают никаких в свете удовольствий и всецело преданы своему делу».


Александр Фомич Вельтман

За небольшим палисадником – два однотипных дома постройки 1928–1930 гг. На них несколько мемориальных досок. В доме № 5/7 в 1930–1949 гг. жил первый нарком здравоохранения Н.А. Семашко, именем которого назван этот переулок. В доме жили в 1930–1944 гг. автор «Цусимы» А.С. Новиков-Прибой, в 1928–1951 гг. – невропатолог М.С. Маргулис, в 1928–1955 гг. – соратник В.И. Ленина, организатор и директор Литературного музея, автор многих исторических работ В.Д. Бонч-Бруевич, а также литературовед и общественный деятель П.И. Лебедев-Полянский и известный писатель и библиофил В.Г. Лидин.

До постройки современных зданий тут жили профессора Московского университета – медик А.И. Бабухин и ботаник Н.И. Железнов.

Под № 13 стояли два здания; левое было построено в 1821 г. – на его месте в XVIII в. находилось владение директора Московского университета А.М. Аргамакова. В 1825–1826 гг. на втором этаже этого дома жил известный музыкант Джон, или, как его звали в Москве, Иван Романович, Фильд, создавший целую школу фортепианного исполнительства в России. В 1891–1893 гг. здесь снимал квартиру профессор Московского университета зоолог М.А. Мензбир. Ныне на этом и на соседнем участке, на углу со Средним Кисловским переулком, построены новые здания.

Большой Кисловский переулок кончается невидным строением, фасад которого выходит на Большую Никитскую. За этим фасадом скрывается одна из архитектурных жемчужин классической Москвы, изображение которой поместил архитектор М.Ф. Казаков в альбом лучших московских строений.

По переписной книге 1738 г. здесь находились два участка – небольшой подворья Александро-Свирского монастыря и угловой с палатами – Петра Ивановича Вельяминова-Зернова, из старого рода, происшедшего от татарского мурзы Чета, принявшего крещение и основавшего известный костромской Ипатьевский монастырь. В 1796 г. общий участок числился за графом Львом Кирилловичем Разумовским, племянником известного в российской истории Алексея Розума, певчего, ставшего фаворитом императрицы Елизаветы Петровны.


Пианист и композитор Джон Фильд

Л.К. Разумовский «был истинный барин в полном и настоящем значении этого слова: добродушно и утонченно вежливый, любил он давать блестящие праздники, чтобы угощать и веселить других», но делал это в основном в доме на Тверской (где потом располагался Английский клуб) и в подмосковной усадьбе Петровское. Этот дом, включенный М.Ф. Казаковым в его «Альбомы» лучших московских дворцов, он, как правило, сдавал. Так, здесь поселились князь Александр Сергеевич Долгорукий с молодой женой Ольгой, урожденной Булгаковой. Отец ее, А.Я. Булгаков, записал: «До сих пор еще толкуют о славном бале наших молодых, хваля особенно ласку и ловкость Ольги. Поэт Пушкин также в восхищении от нее: говорит, что невозможно лучше Ольги соединять вместе роль девушки, только поступившей в барыню, и хозяйки. Он мне говорил на бале: „Я глаз не спускаю с княгини Ольги Александровны”; не понятно, как она всюду поспевает, – не только занимается всеми, кои тут, но даже отсутствующим посылает корнеты (пакеты, кульки. – Авт.)с конфетами; я бы ее воспел, да не стихи на уме теперь». А 1 марта 1831 г., в последний день Масленицы, он опять был в этом же доме у Долгоруковых. В этот день знакомые Пушкиных Пашковы, владельцы большой усадьбы на Чистых прудах (главный дом усадьбы сохранился – его нынешний адрес: Чистопрудный бульвар, 12), устроили санное катание, в котором участвовал поэт с Натальей Николаевной, после чего все приехали в этот дом.

Дом пушкинской Москвы сохранился, но в перестроенном виде, и есть опасение в его сохранности.

В начале правой стороны Большого Кисловского переулка находится внушительное здание Центрального военного универмага (Военторга), выстроенное архитектором С.Б. Залесским в 1912 г. для Экономического общества офицеров Московского военного округа. Тут в XVIII в. находились два двора: один, на углу Большого Кисловского, принадлежал Федору Стрешневу, а другой, справа от него, также на углу переулка (но уже в XVIII в. исчез), – Ивану Матюшкину. На плане-рисунке изображены палаты сложной уступчатой формы с крыльцом и двумя маршами лестницы, идущей к сеням; на двор вели ворота со Смоленской улицы, как называлась тогда Воздвиженка. Возможно, что в середине XVIII в. Матюшкины присоединили соседний участок, и они оставались в их роду до 1765 г., когда вся усадьба была куплена князем Д.М. Голицыным. На ней тогда параллельно Воздвиженке стояли каменные палаты. Они уцелели в пожаре 1812 г. и позднее – в середине века – перестраивались. В конце 1850-х гг. дом приобрел золотопромышленник И.Ф. Базилевский; он сдавал его жильцам. Так как дом принадлежал богачам-золотопромышленникам, то досужие москвичи уверяли, что домовые доски были сделаны из чистого золота и охранялись день и ночь дворниками. В 1869 г. Базилевский выстроил позади главного дома отдельное трехэтажное здание специально для меблированных комнат.

В главном здании в октябре 1899 г. открылся Литературно-художественный кружок. «…в подвале, где был устроен буфет, – вспоминал Н.Д. Телешов, – стояла огромная, до потолка, дубовая бочка с крупной надписью латинскими буквами: „in pivo veritas”» (переделка известного речения «Истина – в вине»).

Проект существующего здания универмага сделан под влиянием творчества выдающегося мастера модерна австрийского архитектора Иржи Ольбриха. Интересна сдержанная отделка здания, о владельце и заказчике которого напоминали фигуры воинов-богатырей у входа.

Закрыли популярный магазин в 1994 г. под предлогом нерентабельности, и здание стояло почти десять лет без употребления, после чего московские власти заявили о необходимости снести его и построить новое, с огромной подземной автостоянкой.

При рассмотрении этого вопроса экспертная комиссия определила его несомненную архитектурную ценность и постановила внести здание Военторга в список вновь выявленных памятников, которые по закону нельзя сносить. Все это не повлияло на решение властей, как и не произвело никакого впечатления обращение министра культуры. Здание снесли и на его месте к августу 2008 г. построили то, что никак не может заменить незаурядный оригинал. «Знаток» архитектуры первый заместитель мэра Москвы В.И. Ресин ничтоже обинуясь заявил, что «в целом получилось очень симпатично», а вот директор Музея архитектуры посчитал, что «совмещение чудовищной трехэтажной мансарды, круглого купола по новой московской моде и элементов модерна – вопиющая безвкусица, провинциальная гадость». Автор ее – М.М. Посохин со товарищи.

Дом № 4 (строение 1) по Большому Кисловскому с кариатидами на третьем этаже в 1884 г. был перестроен из двухэтажного классического особняка, принадлежавшего в начале XIX в. генерал-майору А.Д. Арсеньеву. Это было сравнительно небольшое, но представительное здание с высоким вторым этажом, украшенным четырехколонным портиком на арках. В 1830—1840-х гг. владельцем дома был обер-егермейстер, граф К.П. Сухтелен, сын видного военачальника, дипломата и виднейшего коллекционера книг, рукописей, карт и медалей. Его библиотека была крупнейшей частной библиотекой в России, насчитывавшей до 70 тысяч томов.


Члены Экспертной комиссии по охране памятников в квартире П.В. Сытина. Ноябрь 1992 г. Справа налево: М.М. Шагал, Ю.А. Федосюк, Б.М. Маркус, С.К. Романюк

Дом сдавался внаем – в 1838 г. здесь поселился будущий известный драматург Александр Васильевич Сухово-Кобылин и с ним его сестра Елизавета с мужем. Они жили на втором этаже, а комнаты Александра – на первом, справа от холла, который был тогда проездом во двор. Современники вспоминали об их гостеприимном салоне, где бывали писатели и ученые.

Елизавета Васильевна (1815–1892) получила, как и брат, прекрасное образование – ей преподавали известный поэт С.Е. Раич, профессора Морошкин и Максимович. Один из учителей, Н.И. Надеждин, увлекся ею и, несмотря на противодействие матери, задумал увезти ее и жениться, но случайно все расстроилось. Елизавета уехала за границу и вышла замуж за некоего графа Анри Салиаса де Турнемира. Она приобрела известность как писательница под псевдонимом Евгения Тур. Ее первая повесть «Ошибка», напечатанная в журнале «Современник» в 1849 г., имела большой успех и благоприятные отзывы И.С. Тургенева и А.Н. Островского.

Александр Сухово-Кобылин и сестра жили в Большом Кисловском переулке до весны 1848 г.

В 1884 г. дом перестроили и надстроили третий этаж для женской гимназии З.Д. Перепелкиной. В этом здании учились актриса Вера Холодная и поэтесса Марина Цветаева, скучавшая там, по словам ее сестры, «самым отчаянным образом».

Впоследствии гимназия перешла к новой владелице М.Т. Брюхоненко, переехавшей в 1907 г. в Столовый переулок (№ 10).

Здесь же находилось итальянское культурное общество «Данте Алигьери».

Доходное жилое здание рядом № 4 (строение 2) было построено в 1911 г. (архитектор Н.Н. Чернецов) тогдашним владельцем графом С.Д. Шереметевым. В доме с 1915 г. до середины 1930-х гг. жила знаменитая певица А.В. Нежданова.

Строение под № 10 – последний остаток древнего Никитского монастыря, находившегося на углу переулка и Большой Никитской улицы. До основания монастыря здесь, очевидно, была просто приходская церковь св. Никиты, к которой, возможно, относится сообщение Карамзина о том, что в ней в 1534 г. «без всякой чести» похоронили князя Михаила Глинского. Один из самых блестящих авантюристов средневековой Европы, дядя супруги великого князя Василия III Елены Глинской, талантливый и честолюбивый, он перешел от литовского князя на сторону Москвы. После кончины Василия Глинский выступил против фаворита царицы Елены и потерпел поражение. Его арестовали, и он кончил свою полную честолюбивых надежд жизнь в Москве – «поиман бысть по слову наносному от лихих людей», «преставился в нужи» и похоронен «без чести» в церкви св. Никиты в Занеглименье.

У этой церкви Никита Романович Юрьев, отец патриарха Филарета, основал монастырь. В нем, кроме главного собора, были еще две церкви – великомученика Дмитрия Солунского, примыкавшая к собору, и Воскресения Словущего в колокольне, выстроенной М.Д. Быковским в 1868 г.

«Жаркий и неизменный поклонник» Пушкина И.А. Гончаров вспоминал, как он, будучи студентом университета, видел поэта в Никитском монастыре. В монастырском соборе студенты, почитатели поэта, узнав, что он был убит на дуэли, пытались заказать панихиду. Священник вызвал полицейского пристава, который запретил службу, а студентам объявил, что известие о смерти Пушкина ложно.

В связи со строительством московского метро именно на территории Никитского монастыря советские власти решили построить энергоподстанцию. При рытье котлована нашли много скелетов погребенных на монастырском кладбище – их все собрали и выкинули вместе с землей. В 1935 г. тут было выстроено здание подстанции по проекту архитектора Д.Ф. Фридмана.

Напротив дома № 10 поднимается вверх Средний Кисловский переулок. На правой стороне его за угловым домом 1883 г. находится жилой дом (№ 2), построенный архитектором В.А. Мазыриным в 1890 г. (в нем в 1910—1920-х гг. жил композитор Ф.Ф. Кенеман, в 1930-х гг. – артист В.Я. Станицын); за ним дом № 4 (1897 г., архитектор В.Д. Шер), в котором имели квартиры многие преподаватели Синодального училища, в частности Н.С. Голованов, С.Н. Кругликов, А.Д. Кастальский. Далее в переулок выходит помещение знаменитого Большого зала Московской консерватории, открытого 7 апреля 1901 г.


П.П. Кончаловский. Портрет Георгия Богдановича Якулова. 1910 г.

В начале левой стороны переулка находятся новые строения, заменившие небольшие здания: в доме № 1 в 1824 г. жил А.А. Алябьев; там в начале ХХ в. находились меблированные комнаты «Центр», в них в 1914–1917 гг. жил интересный, яркий художник Г.Б. Якулов, о котором М. Сарьян писал, что «его искусство – результат творческой борьбы человека, воодушевленного высокими общественными идеалами». К сожалению, теперь уже не увидишь в том подъезде, где он жил, рисунка на стене лестничной клетки, как бы визитной карточки художника, – вздыбленного красавца коня с всадником, закованным в латы.

Дом № 3, построенный в 1806 г., принадлежал очень большому владению купца Филиппа Ланга, которое выходило в три переулка – в Средний, Нижний и Малый Кисловские (потом оно разделилось на несколько частей). В начале 1850-х гг. в этом доме жил профессор Московского университета, математик А.Ю. Давидов, известный всей школьной России учебниками, многократно переиздававшимися, а его научные работы были дважды удостоены Демидовской премии.

В середине 1890-х гг. здесь жила балерина Е.В. Гельцер, в 1900-х гг. – Карл Метнер, отец известных в московской художественной летописи братьев Метнер. Здесь же, поблизости от консерватории, квартировали композиторы В.С. Калинников и А.Н. Корещенко.

На углу с Малым Кисловским переулком, на месте палисадника перед домом № 10/7, до 1781 г. стояла церковь Косьмы и Дамиана, «что в Ржищах» (то есть на пахотном поле). В 1625 г. здание церкви было еще деревянным, но через три года было выстроено каменное. В приходе ее тогда находились дворы дьяков Андрея Варетева и Семена Собакина, подьячего Леонтия Лукина, приходского священника. У церкви богатыми прихожанами Нероновыми пристроен в 1670 г. придел св. Алексея митрополита.

После пожара 1812 г. бывший церковный участок вошел в состав большого владения генерал-майора Г.А. Колокольцева, продавшего его в 1858 г. коммерции советнику В.И. Якунчикову. В его руках позднее соединились несколько участков – № 5 и 7 по Среднему Кисловскому и № 10 по Малому Кисловскому переулкам.

Дом Якунчикова – это два нижних этажа здания еще XVIII в. под № 10/7, надстроенного в 1953 г. Владелец не был чужд искусству – он играл на скрипке, на его музыкальные вечера собиралась вся Москва. Знаменитые Николай и Антон Рубинштейны часто давали на них фортепианные концерты, не один раз бывал здесь художник В.Д. Поленов. Страстно любила музыку и жена Якунчикова, Зинаида Николаевна, урожденная Мамонтова. Дочь их, рано умершая известная художница М.В. Якунчикова, оставила значительное живописное наследие. У Якунчиковых в 1899–1903 гг. жил художник С.Г. Судейкин, а в 1908 г. – скульптор С.Т. Коненков. В 1950-х гг. тут была квартира известного органиста А.Ф. Гедике.

Интересно отметить, что этот дом, стоявший в самом центре Москвы, по воспоминаниям внучки хозяина, еще в конце XIX в. находился в патриархальной, сельской обстановке: «У дедушки была своя корова, они присоединялась к стаду, поднимавшемуся вверх по Средней Кисловке. Стадо заворачивало к Арбатской площади, по Пречистенскому бульвару спускалось к Москве-реке и по Каменному мосту переправлялось на пастбище».

На месте современного пожарного депо в Малом Кисловском переулке (№ 8) находились много раз перестраивавшиеся старые каменные палаты, которые принадлежали в середине XVIII в. полковнику М.Б. Неронову, а в начале XIX в. – статскому советнику М.М. Грибоедову.


Малый Кисловский переулок у домов № 6 и 7. 1913 г.

В XIX в. за оградой с двумя воротами с геральдическими львами в глубине стояло двухэтажное здание с высоким аттиком и пристройкой с правой стороны для зимнего сада.

Театральные традиции здания рядом (№ 6), бывшего известного ГИТИСа, Государственного института театрального искусства, а сейчас известного как Театральная академия под странноватой аббревиатурой РАТИ-ГИТИС, идут с первых лет прошлого века – на его фасаде над вторым этажом далеко была видна надпись «Музыкально-драматическое училище». Училище Московского филармонического общества находилось здесь с 1902 г.; в нем преподавали такие известные деятели искусства, как А.А. Брандуков, А.Д. Кастальский, В.С. Калинников, В.И. Немирович-Данченко, Л.М. Леонидов, а среди окончивших его были О.Л. Книппер, И.М. Москвин, А.В. Свешников, И.А. Сац и многие другие. По фамилии выдающегося певца Л.В. Собинова, учившегося в этом училище (но, правда, в другом здании), и был в 1937 г. переименован Малый Кисловский переулок.

Это старинное здание, вероятно еще первой половины XVIII в., во второй половине этого столетия принадлежало представителям знатных фамилий – Нелединскому-Мелецкому, Трубецкому, Волконскому. Постройка приписывается генерал-аншефу, князю Михаилу Никитичу Волконскому (1713–1789), участнику Семилетней войны и главнокомандующему в Москве. Отец его, одного из высших сановников, был придворным шутом при Анне Иоанновне – вот до какой степени унижалось дворянство в России.

В 1810 г. всю усадьбу купил у тайного советника В.Н. Зиновьева за 30 тысяч рублей купец Фридрих Ланг, сдававший, как и его наследники впоследствии, множество отдельных строений на большом участке жильцам и различным учреждениям. В нескольких флигелях, выходивших в Малый и в Средний Кисловские переулки, после пожара 1812 г. временно разместилась Московская губернская гимназия. В ней учился М.П. Погодин, писавший в «Школьных воспоминаниях»: «Шесть комнат внизу – классы, вверху шесть комнат для учеников. По бокам квартиры для учителей, комнаты по две. Летом играли на большом дворе в лапту и ходили довольно часто на Воробьевы горы по праздникам». В московском архиве сохранились прошения владельца Ф. Ланга от 1815 г. о дозволении учредить в его доме некий клуб, где «кроме чтения и других занятий, принятых в клубе, определяются две залы, одна для фехтования, а другая для стреляния в цель кисточками из механических ружей, формою и тяжестью соответствующих огнестрельным», а также «танцевальное общество» с платой по 100 рублей, на что генерал-губернатор выразил свое согласие.


Василий Иванович Якунчиков

В 1825 г. «Московские ведомости» объявляли об открытии в доме Ланга учебного заведения для молодых дворян; в 1826 г. главный дом занимала Глазная больница, средний этаж нанимал для своей типографии, одной из лучших тогда в Москве, Август Семен. Он 19 декабря 1817 г. поместил в «Московских ведомостях» такое объявление: «Август Семен, управлявший в продолжение 9 лет типографиею Г-на Действительного Статского Советника Всеволожского, честь имеет уведомить Почтеннейшую Публику, что он завел новую типографию на Кисловке, в доме Ланга, под № 318. В сей типографии, сверх сочинений на Российском и на иностранных языках берется печатать всякия таблицы с большими линейками, визитныя карты, адресы, этикеты всякого рода и проч.» (типография Всеволожского находилась в его усадьбе в Хамовниках и считалась лучшей частной типографией в допожарной Москве).

Типография Августа Ивановича Семена была лучшей в Москве. Он напечатал в ней около тысячи книг, в числе которых были произведения Жуковского, Грибоедова, Баратынского, «Путеводитель в Москве» 1824 г., «Памятники Московской древности», а также почти все сочинения Пушкина, вышедшие в Москве, напечатаны в типографии Семена.


Виньетка к изданию поэмы А.С. Пушкина «Цыганы»

С типографией А. Семена связана история с виньеткой, помещенной им в издании пушкинских «Цыган», где изображены кинжал, цепи, змея и опрокинутая античная чаша, очень заинтересовавшая жандармов, боявшихся малейших намеков на революционеров. Семен убедил их, что виньетка давно получена им из Парижа.

Над типографией А. Семена на третьем этаже дома осенью 1827 г. квартировал великий польский поэт Адам Мицкевич. В 1820-х гг. здесь проходило первое заседание Императорского общества сельского хозяйства. На своей квартире на третьем этаже главного дома читал лекции по французской литературе преподаватель Московского университета Амедей Декамп, о которой помощник попечителя учебного округа отозвался как о знатоке французской литературы, но считал, что «по неведению Русского языка пропадет» без переводчика. Другого мнения придерживался А.С. Пушкин, присутствовавший на одной из его лекций (но не здесь, а у своего родственника М.М. Сонцова), и «во все время чтения смеялся над бедным французом, и притом почти вслух. Это совсем уронило лекции. Декамп принужден был не докончить курса, и после долго в этом упрекали Пушкина».

В одном из зданий на этом обширном участке поселился осенью 1858 г. С.Т. Аксаков. Его старший сын Константин писал родителям, что он ищет квартиру: «Мы уже осмотрели квартир 12 и можем указать вам на 2: 1) на Пречистенке в Еропкинском переулке к Остоженке совершенно отдельный домик г<оспо>жи Баскаковой, гнусной наружности, но дешев, т. е. 800 р<ублей> асс<игнациями> в год: внутри довольно еще чисто, комнаты крошечные (всего 6), может быть, вам удастся что-нибудь из них сочинить. 2) на Кисловке на дворе дома Русселя, где пансион m-me Коколль (известно, что во владении Марии Руссель, дочери Ф. Ланга, нанималось помещение для пансиона благородных девиц Эмилии Федоровны Кнолль. – Авт.),каменный флигель: помещение прекрасное, чистое и просторное, но кухня в связи с комнатами и людской особенной нет. Конюшня небольшая имеется. Цена 300 р<ублей> сер<ебром>. Вверху в мезонине и внизу, почти в земле, живут однако жильцы. Может быть, вы успеете как-нибудь сделаться с хозяином или с подземными жильцами, и они уступят вам комнату, Дешевле 300 р<ублей> вы не найдете, а если мы будем откладывать, так дай Бог и за 400 р<ублей> сер<ебром> нанять что-нибудь».


Сергей Тимофеевич Аксаков

Сергей Тимофеевич Аксаков в продолжение многих лет страдал от тяжелой болезни и скончался здесь ночью 30 апреля 1859 г. Отпевали его в соседней церкви св. Бориса и Глеба на Арбатской площади. Рассказывали, что, переехав сюда и узнав, что здешней приходской церковью была Борисоглебская, он сказал: «Тут и я умру, и отпевать меня тут будут».

Кончина «отесеньки», как нежно называли его в семье, очень тяжело подействовала на Константина. Его знакомый рассказывал, как он увидел Константина в то время: он из редакции журнала «Русская беседа», «перебежав только улицу, уж был на Кисловке, а сделав еще шагов тридцать к знакомому дому, видел палисадник за перилами, большие ворота, и из ворот, в противоположную от меня сторону, медленными шагами удалявшуюся фигуру. Я нагнал вслед; медленно отходивший от меня обернулся. Можно ли было узнать прежнего, бодрого душевно и телесно Константина Сергеевича. Мало сказать: он страшно изменился в лице, нет! а от общей исхудалости. и было еще что-то удлиненное и утонченное во всей фигуре. Пепельность бороды и усов, вдруг взявшаяся проседь, вместо прежнего их цвета; с ног до головы чрезвычайная угрюмость во всем виде; неподвижный, какой-то внутрь самого себя обращенный, самоуглубленный взор и тихость, жуткая тихость – поразили меня, „Ни удовольствие, ни радость жизни, – писал другу Аксаков, – для меня существовать не могут. Одним словом, жизнь кончилась, жизнь, как моя”… Всю зиму К.С. чахнул; весной и летом заболел так, что его отправили за границу; в том же 1860 году он и скончался, 7 декабря, вдали от родины, в греческом архипелаге, на острове Занте. За границей первоклассные знаменитости, иноземные врачи дивились чахотке и сухотке этого богатыря, умирающего с тоски по своему отцу; собственно, вся и болезнь была в этом».

Соседний, стоящий в глубине участка дом № 2 также солидного возраста – он показан на планах конца XVIII в., когда принадлежал некоему доктору Г. Доппельмайеру. С 1890-х гг. здесь жили химик И.А. Каблуков и медики Н.Ф. Голубов и А.П. Губарев. В 1970-х гг. этот особняк, принадлежавший Министерству внутренних дел, роскошно переделали для приемов министров дружественных социалистических стран, а в 1989 г. по инициативе тогдашнего министра В.В. Бакатина отдали под клуб ветеранов милиции.


Алексей Николаевич Оленин

На другой, левой стороне Малого Кисловского переулка два больших жилых дома, построенные почти одновременно, – № 1 в 1913 г. (в 1930-х гг. жил писатель А.С. Яковлев, внесший весомый вклад в советское мифотвотворчество книгой «Пионер Павел Морозов») и № 3 в 1914 г. Последний был переоборудован для издательства «Искусство». Он находится на территории бывшей большой усадьбы, принадлежавшей конной гвардии вахмистру Николаю Наумову, на которой торцом к переулку стояли двухэтажные каменные палаты, сохранившиеся в составе современного строения. Усадьба была приобретена в 1761 г. подпоручиком конного полка Николаем Яковлевичем Олениным, отцом президента Академии художеств археолога А.Н. Оленина, директора Императорской публичной библиотеки, талантливого художника, археолога и писателя, который родился здесь в 1763 г. и жил до 11 лет.

Часть усадьбы, где находятся палаты, в 1832–1833 гг. снимала семья И.С. Тургенева, а в 1840-х гг. здесь жил у своего шурина после возвращения из ссылки декабрист З.Г. Чернышев. В 1873 г. владельцем дома становится В.С. Шиловский, ученик и друг Чайковского, который часто бывает здесь. Возможно, о прогулке по этому переулку вспоминал давний друг композитора И.А. Клименко, когда они направлялись к дому Петра Ильича на Знаменке (дом № 16). Он приводит шутливое стихотворение Чайковского, обращенное к нему:

Ты помнишь ли, как Кисловским проулкомНа Знаменку свой направляя бег,Резвились мы, подобно сдобным булкам,Попавшим с печки прямо в мокрый снег…

Дом № 5а в 1894 г. получил новый фасад (архитектор П.М. Самарин), и на фронтоне появились буквы «ВД» – инициалы Владимира Думнова, владельца известного в Москве издательства, выпускавшего в основном учебники для начальной и средней школ. Созданное в 1828 г. братьями Салаевыми, оно существовало почти сто лет и в 1926 г. слилось с издательством «Работник просвещения». Особняк рядом (№ 5) был построен для того же Думнова в 1903 г. по проекту А.М. Щеглова. В советское время тут была эстонская миссия, а сейчас посольство Эстонии.

Дом № 7 постройки 1890 г. – одна из первых работ архитектора И.Г. Кондратенко, впоследствии много трудившегося в Москве, особенно в жилом строительстве. В начале XIX в. этот участок принадлежал братьям Михаилу и Петру Чаадаевым, и есть сведения о том, что будущий философ провел здесь детские годы. Тут в 1880-х гг. жил профессор медицины А.Б. Фохт, организатор Института общей и экспериментальной патологии при клиниках Московского университета, автор многих работ по патологии сердца и сосудов. Здесь жил артист Н.Н. Соловцов, для театра которого А.П. Чехов написал пьесу «Леший»; в начале 1890-х гг. – редактор популярной газеты «Русские ведомости» В.М. Соболевский.

На участке № 9 дом слева построен в 1838 г. (пристройка с правой стороны 1850-х гг.), а узкий дом справа – в 1912 г., проект архитектора И.И. Флоринского. После надстройки его двумя этажами он стал высоким и еще более неуклюжим. Здесь жил специалист по творчеству Ф.И. Тютчева, его правнук, литературовед К.В. Пигарев.

Здесь Малый Кисловский переулок подходит к Большой Никитской улице. Его правая сторона заканчивается двухэтажным домом № 10/17, находящимся на территории старинной усадьбы, принадлежавшей князьям Ромодановским, от которых она перешла к дочери князя Ивана Федоровича Ромодановского Екатерине, вышедшей замуж за графа Михаила Гавриловича Головкина, крупного государственного деятеля петровского и екатерининского царствований, действительного тайного советника и сенатора. В центре усадьбы стояли каменные палаты, о которых впервые написал исследователь Москвы Н.А. Гейнике. Это было строение редкое в нашем городе, сохранившее многие черты архитектуры XVII в. Оно находилось как раз на месте нынешнего здания школы, выстроенной именно на месте старинных палат. Общественность протестовала тогда – во многих газетах летом и осенью 1959 г. появились возмущенные статьи ревнителей прошлого.

Здание № 10/17 на самом углу Большой Никитской с Малым Кисловским переулком было выстроено в конце 1820-х гг. тогдашним владельцем купцом Ф.В. Булошниковым. На первом этаже дома находились лавки, а второй был жилой. В 1886 г. его удлинили с левого бока, надстроили третий этаж и изменили фасад. В 1883 г. по этому адресу находилась граверная мастерская Рихау, в которую определили учиться шестнадцатилетнего И.Н. Павлова, ставшего выдающимся гравером. До 1917 г. тут находилось издательство «Мусагет» (от одного из прозвищ Аполлона, предводителя муз), первоначально находившееся в доме № 31 по Гоголевскогому (Пречистенскому) бульвару. Оно было основано поэтами Эллисом (Львом Кобылинским) и Андреем Белым и музыкальным критиком Эмилием Метнером и издавало символистов и мистиков.


Малый Кисловский переулок в сторону Большой Никитской улицы. 1913 г.

Напротив – участки № 11 и 13 по Малому Кисловскому переулку, которые в XVIII в. были одним владением – здесь в 1772 г. стояли каменные палаты обер-секретаря И.Я. Комарова. В 1780-х гг. ими владел Б.М. Салтыков, писатель, сотрудничавший в журналах того времени, способствовавший переписке И.И. Шувалова с Вольтером, который писал историю Петра I. В начале XIX в. на этом участке, принадлежавшем купцу 2-й гильдии Г.Н. Зарубину, стояло необычное в плане здание – в центре находился круглый объем, к которому примыкали прямоугольные крылья. Назначение здания выяснилось из архивного документа, где сообщалось о том, что «Контора театральной дирекции по Московскому отделению» наняла у Зарубина все строения «для помещения в оных маскерадов и концертов». При частичной перестройке дома контора намеревалась «в большой ротонде вместо дверей сделать арку», а «из пяти комнат выбрать деревянные простенки и потолки и обратить их в одну залу, чтобы была в два просвета», и расписать ее «под надзиранием театрального декоратора господина Скотти».

Этот дом был известен в театральной Москве. Мемуарист начала XIX в. С.П. Жихарев писал в своем «Дневнике» в 1805 г.: «На днях, кажется 2 декабря, в круглой зале Зарубина у Никитских ворот дает концерт скрипач Вальйо, соперник знаменитого Роде, который два года тому назад обворожил Москву…» В пожар 1812 г. дом Зарубина сгорел, и долгое время на углу переулка и Большой Никитской стоял закопченный остов здания. Строительные работы начались лишь в 1838 г. сыном купца отставным поручиком Ефимом Зарубиным. На углу было возведено трехэтажное здание, вероятно включившее в себя часть старого, XVIII в., строения. Оно, возможно, вошло в театральное здание, построенное в 1885 г. по проекту К.В. Терского на участке, принадлежавшем соседнему владению княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой. Фасад театра принадлежит молодому Ф.О. Шехтелю, который работал в мастерской Терского. Надо сказать, что здание значительно пострадало, когда уничтожили его нарядное завершение – крутую щипцовую крышу и бочкообразные башенки с решетками красивого рисунка.

В 1890 г. тут демонстрировалась необыкновенная новинка, возбудившая всеобщий интерес: «новейшее усовершенствование фонографа Эдисона, Утром и вечером, – сообщали газеты, – публики было столько, что в фойе не хватало мест, было объяснено новейшее усовершенствование фонографа, состоящее в применении рупора, благодаря которому каждая фонограмма слышна отчетливо по всей зале».

В этом здании работало несколько театров, и в том числе «Парадиз», называвшийся так по имени антрепренера Георга Парадиза. Театр назывался «Интернациональным», так как в нем выступали как русские, так и зарубежные артисты. На его подмостках играли такие знаменитости, как Л. Барнай, С. Бернар, Э. Дузе, Э. Поссарт, Э. Росси. В его зале 1 мая 1899 г. артисты Художественного театра показали Чехову спектакль «Чайка». В театре состоялось первое выступление С.В. Рахманинова как дирижера Русской частной оперы. Здесь давали представления оперетта Е.В. Потопчиной и театр миниатюр. С 1913 по 1917 г. находилось Московское отделение Императорского Русского театрального общества, а после – Театр революционной сатиры, преобразованный в Театр революции под руководством В.Э. Мейерхольда, в дальнейшем Театр имени В.В. Маяковского, которым руководил Н.П. Охлопков.

Большое владение Шаховских выходило и в соседний Калашный переулок, где по проекту того же К.В. Терского в 1884 г. были возведены строения под № 16. На бывшем зарубинском участке за чугунной оградой расположены дома № 14 и 12. Первый из них с гербом на аттике (герб, впрочем, просто декоративный) построен в 1876 г. для купца А.Г. Чижова. Второй же (№ 12), с большими светлыми окнами и декоративными украшениями на крыше, так называемыми акротериями, выстроен в 1884 г. для купчихи А.И. Сергеевой архитектором А.С. Каминским. В 1898 г. особняк приобрел Н.Н. Коншин, владелец Серпуховской мануфактуры, одной из крупнейших хлопчатобумажных фабрик в России; дом принадлежал ему до переворота 1917 г.; в 1920-х гг. в доме был детский сад «Светлый путь». В этой усадьбе в конце 1860-х гг. жил профессор Д.Е. Мин, специалист по судебной медицине, но более известный как переводчик Шекспира, Теннисона, Байрона, Данте. В 1892–1893 гг. тут жил преподаватель Московской консерватории, воспитатель многих выдающихся пианистов Н.С. Зверев. В советское время в особняке обосновалась редакция журнала «Война и рабочий класс» и потом его преемника – журнала «Новое время». Теперь тут находится резиденция посла Японии.


Театр «Парадиз»

Дом рядом (№ 10) в основе своей построен, возможно, в послепожарное время, а в 1876 г. приобрел современный вид. В 1920-х гг. в нем жил артист Художественного театра Л.М. Леонидов. Этим участком, на котором по линии переулка стоял одноэтажный деревянный дом, в 1796–1809 гг. владел известный московский акушер, или, как он официально назывался, «заслуженный профессор Повивального искусства, Доктор Медицины, Двора Императорского Величества Лейб-Медик», В.М. Рихтер. Он родился в семье пастора при лютеранской церкви св. Михаила в Немецкой слободе, окончил медицинский факультет Московского университета и был послан за границу для усовершенствования в лучших западноевропейских клиниках. По возвращении в Россию Рихтер в течение многих лет преподавал в университете, принимал роды, лечил, руководил акушерскими клиниками, занимался и общественной деятельностью, будучи, как написал его биограф, не только «Президентом Московского физико-медицинского общества, но и его красою». Ему принадлежит одна из первых серьезных работ по истории медицины в России, в которой есть немало сведений о медицине в Москве.

В этом же доме в 1799 г. родился его сын, также будущий профессор Московского университета и акушер, М.В. Рихтер.

Часть большой усадьбы (№ 8 и 6), выходившей на Малый Кисловский переулок, застроена служебными зданиями и особняком (№ 6, архитектор А.М. Щеглов), появившимся в 1888 г. Последний был выстроен для того же книгоиздателя и книгопродавца В.В. Думнова, который имел дом в соседнем Малом Кисловском переулке (большая буква «D» изображена несколько раз на потолке одной из комнат особняка). В 1890-х гг. особняк приобрел инженер Н.Л. Марков, а перед большевистским переворотом 1917 г. его владельцем был потомственный почетный гражданин А.М. Попов. После большевистского переворота дом был предоставлен германскому Красному Кресту, а в 1930-х гг. там находились квартиры сотрудников посольства Германии. В настоящее время в особняке помещается посольство королевства Нидерландов.

Заканчивает переулок (а по нумерации начинает) дом № 2 строгой, аскетичной архитектуры, с башенкой на углу. Это так называемый дом Моссельпрома. На нем в 1920-х гг. красовалась яркая реклама: «Моссельпром», «Дрожжи», «Папиросы», «Конфекты» и зазывный стишок: «Нигде кроме, как в Моссельпроме». Эта организация, основанная в 1922 г. как объединение по переработке сельскохозяйственных продуктов, отстроила дом для своих контор и первое время помещалась здесь.

В начале XIX в. этот небольшой участок, выходящий сразу в три переулка – два Кисловских, Малый и Нижний и третий Калашный, – был занят древней церковью Иоанна Милостивого и дворами ее причта.

Когда ее построили здесь – неизвестно. Было бы соблазнительно связать ее постройку с появлением такой необыкновенной гостьи, как византийская царевна Софья Палеолог, которая прибыла в Москву 12 ноября 1472 г. именно в день празднования Иоанна Милостивого. Однако этому нет никаких подтверждений, говорится лишь, что въехала она в этот день рано утром и проследовала в Кремль, где ее благословил митрополит. Церковь упоминается в известии о московском пожаре 1591 г., в котором Карамзин обвиняет Бориса Годунова, «задумавшего таким образом заслужить любовь народную, когда у Иоанна Милостивого загорелся двор колымажников и в иных трех местах, и в несколько часов сгорели улицы Арбатская, Никитская, Тверская, Петровская до Трубы, весь Белый город и за ним Двор Посольский, слободы Стрелецкие, все Занеглименье: домы, лавки, церкви и множество людей. Кремль и Китай, где жило знатное дворянство, уцелели; но граждане остались без крова, некоторые и без имения. Стон и вой раздавались среди обширнаго пепелища, и люди толпами бежали на Троицкую дорогу встретить Феодора, требовать его милости и помощи: Борис не допустил их до Царя; явился между ими с видом любви и сожаления, всех выслушал, всем обещал и сделал обещанное: выстроил целыя улицы, раздавал деньги, льготныя грамоты; оказывал щедрость беспримерную, так что Москвитяне, утешенные, изумленные сими благодеяниями, начали ревностно славить Годунова».

Отсюда, от Иоанна Милостивого, 24 октября 1612 г., в заключительные дни Смуты, после того, как «вси Поляки и Литва, и Немцы и град Кремль оттворишя», сюда «снидошася» войска князя Дмитрия Пожарского и, встретившись с отрядами князя Дмитрия Трубецкого, направились на Красную площадь, «вземше честныя кресты и чюдотворныя иконы, поидошя во град Китай, благодарственыя и победныя песни Господеви воздаху. И сшедшеся вси вкупе на место Лобное, молебнаа совершающе».

Известно, что церковь была каменной до пожара 1629 г., рядом с ней стоял небольшой Никольский храм, который сгорел и более не возобновлялся. В 1812 г. церковь очень пострадала, и ее приписали к соседней Борисоглебской у Арбатских ворот. Разобрали церковь в 1817 г., а участок перешел к частным лицам. Здесь к 1817 г. было выстроено несколько небольших каменных зданий. В одном из них в 1818–1819 гг. жила семья С.Ф. Мочалова, отца и учителя будущего знаменитого актера Павла Мочалова, который тогда только что поступил на императорскую сцену. В 1912 г. новый владелец, купец Титов, задумал на месте старых зданий, в которых находился трактир и при нем извозчичья стоянка, построить семиэтажный доходный дом. Строительство велось в крайней спешке, и к весне следующего года все семь этажей уже были возведены. Однако ранним утром 22 марта 1913 г. окрестные жители проснулись в шестом часу от страшного грохота – обрушилась стена дома по Калашному переулку. Переулок завалило грудой битого кирпича, бревнами, обломками железа на высоту двух этажей, в соседних домах вылетели стекла. К счастью, из-за раннего времени обошлось без жертв. При судебном разбирательстве выяснилось, что причинами катастрофы были спешка, нарушение строительных правил и плохое качество строительных материалов. Суд оштрафовал купца на, 100 рублей, а автора проекта архитектора Н.Д. Струкова приговорил к полуторамесячному аресту. Впоследствии из-за трудностей военного времени к 1917 г. удалось построить части здания, выходящие на Малый Кисловский переулок (№ 3) и Калашный (№ 4), а на углу было выведено только пять этажей.

В январе 1923 г. началась достройка дома по проекту инженера В.Д. Цветаева. Конструкция угловой башенки принадлежит известному ученому-строителю профессору А.Ф. Лолейту. К январю 1925 г. строительство «первого советского небоскреба», как его тогда называли, закончилось. Снаружи здание было украшено широкими синими полосами, а внутри, как писала газета «Вечерняя Москва», «дом выдержан в американизированном стиле: это дом, выстроенный для учреждения и приспособленный только для него: узкие коридоры с небольшими кабинетами по сторонам, залы, где собираются много посетителей и где надо избегнуть тесноты; строгость и простота в отделке». Однако вскоре он превратился в обычный жилой дом, о прошлом его владельце напоминают только эмблемы Моссельпрома – рабочий с рогом изобилия, – сохранившиеся в отделке лестниц. В этом доме в 1964–1969 гг. жил известный филолог В.В. Виноградов. Кроме него, здесь жили многие крупные военные, почти все как один арестованные и уничтоженные. Среди них начальник Военно-инженерной академии И.И. Смолин, начальник отдела Генштаба и начальник военных сообщений Э.Ф. Аппога, начальник отдела внешних сношений разведуправления А.И. Геккер, заместитель начальника Генштаба С.А. Меженинов, начальник инженерного управления Н.Н. Петин, заместитель начальника артиллерии Л.П. Андрияшев и др., а также прославившийся в первые годы советской власти И.И. Вацетис, спасший Ленина и его правительство в Москве в 1918 г., и маршал Г.И. Кулик.

Противоположная, левая сторона Калашного переулка занята зданиями, которые стоят на участках, выходящих на Никитский бульвар, – многие из них были подсобными хозяйственными постройками, за исключением тех, которые начинают или заканчивают переулок. О первом из них (дом № 1/6) был написан целый очерк жившим в нем одним из известных московских краеведов А.Ф. Родиным, материалы для которого собирали сами жители дома. В 1737 г. это был участок князя А.И. Шаховского, генерал-аншефа, правителя Малороссии, потом его племянника, генерал-прокурора Я.П. Шаховского, далее Е.Г. Племянниковой, урожденной графини Чернышевой, после нее принадлежал княгине В.В. Голицыной, урожденной Энгельгардт; в 1824 г. дом купил на аукционе Ф.Ф. Кокошкин, директор Императорских театров. В его доме находилась и типография, печатавшая тогда все театральные афиши.

Одно время в конце XIX в. дом принадлежал А.И. Шмиту, деду известного капиталиста-революционера. В 1870—1890-х гг. тут помещался Коммерческий суд. С конца 1830-х гг. и до переезда в 1845 г. в Петербург в этом доме жил композитор А.Е. Варламов, в 1885–1905 гг. – пианист, директор Московской консерватории В.И. Сафонов, в 1920-х гг. – драматург А.Н. Афиногенов, актер М.А. Чехов.

Как всегда бывало в домах, находившихся у перекрестков на бойких местах, в нем помещалось великое множество всяких торговых и иных предприятий – меблированные комнаты, магазины, кухмистерская «Русское хлебосольство» под управлением некоей Берты Ивановны Ауэр. Этот дом, неприглядный, но интересный своей историей, был снесен в конце 1997 г.

На третьем этаже дома № 3 по Калашному переулку (в основе своей он, может быть, XVIII в.) с 1918 по 1968 г. жил известный историк Москвы П.В. Сытин. Он еще в 1913 г. стал заведующим Музеем городского хозяйства Москвы, называвшимся с 1920 г. Московским коммунальным музеем. Сытин всю свою долгую жизнь (он родился в 1885 г. и умер в 1968 г.) занимался исследованием Москвы. Ему принадлежит такая фундаментальная работа, как трехтомная «История планировки и застройки Москвы», в которой опубликовано много ценнейших документов. П.В. Сытин – автор широко известной книги «Из истории московских улиц», вышедшей в 1958 г. третьим изданием, серьезных исследований по истории названий московских улиц и многих других. Всего им было опубликовано почти 400 статей и около 20 книг, и почти все они посвящены одному предмету – Москве! В несохранившемся доме на этом же участке у С.Д. Перфильева в 1842 г. бывал Гоголь.

В доме № 5 в конце 1860-х гг. жил композитор В.Н. Кашперов, автор оперы «Гроза» на либретто А.Н. Островского. Знаменитый драматург бывал здесь, так же как И.С. Тургенев, знакомый с хозяином дома. С конца 1874 г. в нем жил профессор Московской консерватории критик Н.Д. Кашкин, оставивший интересные воспоминания о П.И. Чайковском.

Дом № 7 – часть целого комплекса жилых домов Министерства финансов, начатого постройкой в 1914 г. (архитектор Б.М. Нилус). В центре его по переулку, там, где первый этаж обработан классическими деталями – замками над окнами, рустом, пилястровым портиком, – не старинное здание, как это можно подумать, а построенная тогда же домовая церковь для жителей дома.

Калашный переулок заканчивается домом с богатой историей (№ 23 по Большой Никитской). Основная часть его относится к первой половине XVIII в. – на плане 1753 г. уже стоят двухэтажные палаты коллежского советника С.Е. Молчанова. (Возможно, что они принадлежали еще княгине Г.О. Путятиной, владелице участка по переписи 1737 г.) В конце XVIII в. им владеет тайный советник Н.Н. Салтыков, подаривший его дочери, вышедшей замуж за князя Я.И. Лобанова-Ростовского. В начале XIX в. усадьба переходит к князю Д.И. Лобанову-Ростовскому, министру внутренних дел; в 1820 г. его приобретает Д.Н. Бантыш-Каменский, владевший домом всего три года. А.Я. Булгаков сообщал в письме брату в Петербург в конце 1820 г.: «Дмитрий Каменский купил за 95 тысяч дом Лобанова-Ростовского у Никитских ворот, отделал его с большим вкусом и давал намедни для именин своих обед и ужин». Д.Н. Бантыш-Каменский был историком, автором «Истории Малой России» и «Словаря достопамятных людей Русской земли».

В 1824 г. усадьбу покупает П.Б. Огарев, отец поэта и революционного деятеля Николая Огарева. В этом доме часто собирался кружок прогрессивно мыслящей молодежи, в который входили А.И. Герцен, В.В. Пассек и др. В 1834 г. кружок разгромили, и его участники были арестованы и жестоко наказаны. Много лет спустя они вспоминали «заветную комнату» в нижнем этаже дома, в которой кипели споры молодежи. Чтобы вспомнить тот период, писал А.И. Герцен, «,надобно, чтобы друзья юности собрались вместе в той же комнате, обитой красными обоями с золотыми полосками, перед тем же мраморным камином и в том же дыму от трубок». «Смело и с полным сознанием скажу, – писал он много позже, – еще раз про наше товарищество того времени, что это была удивительная молодежь, что такого круга людей талантливых, чистых, развитых, умных и преданных я не встречал».

Сестра Н.П. Огарева Анна Плаутина, к которой дом перешел по раздельной записи после кончины отца, сдавала помещения в нем под разные нужды. Так, в апреле 1833 г. в «Московских ведомостях» объявили, что «,у Никитских ворот, в доме Плаутиной, бывшем Огарева», открывается «водочный погреб для продажи разных высшей доброты питей», и далее перечисляется все, что посетитель вправе ожидать, – «французские водки, коньяк, бальзам, ратафия (высших сортов наливка), ликер, сладкие водки штофами, полуштофами, бутылками и полубутылками».

Плаутина продала участок в 1838 г. отставному ротмистру князю А.А. Голицыну, а во второй половине XIX в. дом перешел к А.М. Миклашевскому, переделавшему его – тогда надстроили третий этаж, увеличили окна, сделали большие витрины на первом этаже и убрали немодный портик. По воспоминаниям московского бытописателя, дом удивлял своими редкими розовыми (!) зеркальными окнами. После А.М. Миклашевского особняк перешел к его дочери, а от нее – к Михаилу Петровичу Скоропадскому.

В 1885 г. в доме открылся торгово-промышленный музей кустарных изделий, выставленных на Всероссийской выставке. В нем также находились Высшие женские курсы В.А. Полторацкой, художественно-промышленная школа, хоровые классы народной консерватории, в 1903 г. это был адрес букиниста А.М. Старицына, о котором писал Анатоль Франс.

В 1913 г. дом основательно переоборудовали для кинотеатра «Унион», переименованного в 1939 г. в кинотеатр Повторного фильма. Над кинотеатром в 1920-х гг. располагался Музыкальный техникум имени А.Н. Скрябина. В интерьере сохранилась – редкий случай в Москве – бывшая парадная лестница особняка, по которой проходят в кинотеатр.

На другом углу Калашного переулка – скромный жилой дом (№ 21), построенный около 1823 г. Владение это составилось из двух в начале XVIII в. В 1759 г. его купила княгиня М.Г. Сибирская, чьи деревянные хоромы стояли по линии улицы. Потомкам княгини участок принадлежал до 1821 г., когда владельцем становится генерал-лейтенант Е.И. Морков, который, возможно, и построил на месте хором каменный двухэтажный дом. Его в 1875 г. капитально перестраивает архитектор Н.Н. Васильев, обильно и нарядно украсив по моде того времени. Здесь в 1860 г. жил детский врач Н.А. Тольский. До советской власти в доме находилось много торговых лавок, магазинов: аптека, книжный магазин, цветы, «депо шляп» – и вдобавок кооперативная столовая «Кушай на здоровье».

Последний переулок в этих местах – Нижний Кисловский. В XIX в. он иногда так и назывался – Последний Кисловский. Почти весь квартал по левой стороне между переулком и параллельной ему Воздвиженкой был занят крупной усадьбой князей Долгоруких и участком Ризположенской церкви (на месте дома № 7). После пожара 1812 г. церковь была упразднена и вся сторона переулка долгое время не застраивалась, к Воздвиженке же выходил пустырь. На нем в 1860—1870-х гг. находился зверинец некоего Гейденрейха, а рядом – цирк Гинне, о котором вспоминал Станиславский. В 1874 г. архитектор А.О. Вивьен выстроил четырехэтажный жилой дом (№ 5) – он теперь капитально переделан под учреждения. Рядом с ним жилой дом Дорхимзавода постройки 1930-х гг. (архитектор Э.Л. Гамзе).

Четная сторона переулка начинается домом № 2, о котором рассказано ранее (Большой Кисловский пер., 3). Рядом с ним, во дворе, за небольшим садиком стоит двухэтажное строение (№ 4), возведенное в 1817 г. Оно было перестроено владельцем архитектором Д.М. Подлужиным в 1891 г., и он же сделал пристройку справа.

Скромный двухэтажный дом (№ 6, левое строение на участке) был когда-то известен всей театральной Москве. В нем помещался так называемый Секретаревский театр. На части большого владения, принадлежавшего в начале XIX в. купцу Ф. Лангу, в 1860 г. любителем театра статским советником П.Ф. Секретаревым было построено небольшое здание с левой стороны участка. Театральный зал примерно на 300 мест занимал первый и второй этажи, сцена размещалась в той части, которая ближе к проезду во двор. В Секретаревке начинали играть такие в будущем известные актеры, как Н.П. Рощин-Инсаров, А.Р. Артем, Н.И. Музиль, ее сцена видела первые сценические шаги известного мецената, основателя Частной оперы Саввы Ивановича Мамонтова. Здесь выступил в первый раз Константин Алексеев под псевдонимом Станиславский. Здесь же играл и молодой Модест Писарев, на творческую судьбу которого большое влияние оказала встреча с великим Щепкиным в фойе именно этого театра. В 1881 г. «московский купеческий сын» Яков Брюсов, отец поэта, ставил здесь «спектакль любительский, без платы за вход и без публикаций и афиш». В Секретаревском театре разыгрывались и пьесы, которые не могли появиться на казенной императорской сцене. В 1860 г. управляющий театральной конторой сообщал начальству, что «,в театральной зале г. Секретарева любителями даются без публикации и продажи билетов спектакли, на которых, между прочими, была исполнена комедия г. Островского „Доходное место”, недозволенная театральною цензурою». Здесь же устраивались выступления музыкантов, вокальные концерты.

Этот театр имел отношение и к становлению армянского театра – многие армянские студенты отсюда перешли на профессиональную сцену. В 1919–1920 гг. сюда приезжал М. Горький на спектакли театра-студии «Габима», где педагогом был Е.Б. Вахтангов.

В 1892 г. Секретаревка (театр так назывался по старой памяти, хотя владельцы были уже другие) перестала существовать, дом перешел к доктору А.А. Корнилову, устроившему тут водолечебницу. Здесь же до советской власти находился и скромный, содержавшийся на частные средства противоалкогольный музей столичного попечительства о народной трезвости.

При Секретареве дома на участке сдавались внаем. Так, в феврале 1868 г. тут в нижнем этаже одного из строений снял квартиру за 250 рублей в месяц Л.Н. Толстой, приехавший с семьей в Москву из Ясной Поляны. Фет вспоминал о встречах с Толстым в Москве тогда: «Графа Льва Николаевича Толстого с женою и детьми я застал на Кисловке на квартире, Лев Николаевич был в самом разгаре писания „Войны и мира”, и я, знававший его в периоды непосредственного творчества, постоянно любовался им, любовался его чуткостью и впечатлительностью, которую можно бы сравнить с большим и тонким стеклянным колоколом, звучащим при малейшем сотрясении».

В первой половине марта вышел четвертый том «Войны и мира», и Толстой продолжает усиленно работать над пятым томом. «Я по уши в работе», – писал он Т.А. Кузминской. Из Москвы Толстые вернулись 10 мая 1868 г. обратно в Ясную Поляну.

Обычно пишут, что Толстой жил на Средней Кисловке, но в этом переулке не было дома, принадлежавшего Секретареву, он владел участком в Нижнем Кисловском, и надо сказать, что тогда довольно часто путали названия нескольких Кисловских переулков.

Воспоминания о Кисловских переулках, возможно, подсказали Толстому строки в «Анне Карениной» о том, как Левин в ожидании свидания с Китти Щербацкой проводит время: «Сделав большой круг по Газетному переулку и Кисловке, он вернулся опять в гостиницу и, положив пред собой часы, сел, ожидая двенадцати».

Под № 8 – жилой дом, три этажа которого построены в 1898 г. по проекту автора здания консерватории академика архитектуры В.П. Загорского. В этом доме жил филолог С.И. Соболевский, один из самых знаменитых античников в Москве. Он окончил с золотыми медалями московскую 5-ю гимназию на Поварской и Московский университет, где преподавал почти всю жизнь, а он не дожил один год до столетия. Соболевский – автор около ста трудов, его грамматики латинского языка до сих пользуются спросом. В его квартире находилась богатейшая библиотека, из-за которой никак не могли сделать ремонт. Как рассказывает его ученик, «у Соболевского было разрешение от Моссовета не делать ремонта – потому что от перекладки книг с его полок может потерять равновесие и разрушиться весь четырехэтажный дом в Кисловском переулке».

В 1920-х гг. в этом доме была квартира артистки О.Л. Книппер-Чеховой, жила испанская коммунистка Долорес Ибаррури; в 1934–1958 гг. жил драматург Б.С. Ромашов, в честь которого на здании помещена мемориальная доска. Еще одна доска – в память Фридриха и Конрада Вольфов.

Фридрих Вольф был известным немецким писателем, печатавшимся еще с 1920-х гг. Он стал коммунистом, и ему при нацистах пришлось эмигрировать. В Советском Союзе он продолжил активную писательскую деятельность, создал антинацистские пьесы, воевал в Испании, занимался разведывательной работой в Париже, вернулся в СССР и, что удивительно, пережил сталинскую мясорубку. После войны – он в ГДР, лауреат многих премий, классик социалистического реализма. Сын Фридриха Конрад Вольф, известный кинорежиссер, выпускник ВГИКа, пользовался популярностью его фильм «Гойя, или Тяжкий путь познания», а вот второй сын Фридриха Вольфа, Маркус, также был известен, но в специфических кругах. Он получил образование в СССР, сначала в немецкой школе, потом в русской имени Ф. Нансена и, наконец, самое главное – в школе Коминтерна, готовившей учеников к подрывной деятельности. На протяжении многих лет он являлся главой одной из самых разветвленных и эффективных шпионских организаций коммунистов в мире – немецкой Штази.

В этом доме в начале 1930-х гг. жил друг Вольфов драматург В.В. Вишневский, известный в советское время пропагандистскими произведениями – сценарием кинофильма «Мы из Кронштадта», пьесами «Первая Конная», «Оптимистическая трагедия», одиозной «Незабываемый 1919-й», сделанной к 70-летию Сталина. Он активно участвовал в травле Булгакова, Эрдмана, Зощенко, но в то же время, как ни удивительно, поддерживал Мандельштама. Вспоминает Надежда Мандельштам: «В последний год в Воронеже, в домике „без крыльца”, изоляция дошла до предела. Жизнь наша протекала между нашей берлогой и телефонной станцией в двух шагах от дома, откуда мы звонили моему брату. Два человека – Вишневский и Шкловский – передавали ему в ту зиму по сто рублей в месяц, и он посылал их нам. Сами они посылать боялись. В нашей жизни все было страшно».

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.438. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз