Книга: Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу

Остров и мосты

Остров и мосты

Пока мы не удалились от реки, совершим прогулку на остров. Подойдя к реке мимо Санта-Мария-ин-Космедин и круглого храма Геркулеса по Виа делла Грека, мы окажемся около Палатинского моста (Ponte Palatino). Это мост по римским понятиям совсем новый — он построен в конце XIX века. Из-за того, что автомобильное движение по нему левостороннее, он известен среди местных жителей как «английский мост».

А вот по правую руку, под углом к Палатинскому мосту, торчит обломок древнего Эмилиева моста. Ныне он по понятным причинам называется «сломанный мост» (Ponte Rotto). Это самый старый каменный мост в Риме. Он стоял на этом месте со II века до н. э. (хотя, конечно, неоднократно подновлялся). Когда-то въезд на него украшала арка. После бурных наводнений в XVI веке часть конструкций рухнула; спустя еще три столетия инженеры разобрали почти все, что осталось, сохранив только центральный пролет в память о старине.

Рядом с храмом Портуна (справа, если стоять лицом к реке) — дом XII века. Когда Эмилиев мост еще стоял, он упирался прямо в него. Этот дом заслуживает звания «Эзоповой сороки» не меньше, чем Арка Константина: так богато и причудливо украшен его фасад фрагментами древнеримских памятников. Его долгое время (по неизвестным причинам) называли «дом Пилата», а в XIX веке, пытаясь истолковать длинную латинскую надпись над порталом (в которой сообщается, что жизнь коротка, а смерть неизбежна), стали считать домом незадачливого римского трибуна Кола ди Риенцо. Сейчас его обычно называют «дом Крешенцио», по имени влиятельной средневековой семьи, но эта атрибуция условна.

Оказавшись в римском правобережье, мы немедленно отправимся в обратном направлении по Цестиеву мосту (Ponte Cestio). Этот мост впервые связал тибрский остров с Трастевере в I веке до н. э., хотя кто именно из влиятельного клана Цестиев дал свое имя мосту — неизвестно. В IV веке мост был радикально перестроен (это тогда на его ремонт пошли травертиновые блоки из театра Марцелла) и перепосвящен тогдашним императором Грацианом. В конце XIX века из-за строительства набережных оказалось, что длины Грацианова моста в новых условиях не хватает. Пришлось строить новый. Правда, центральный пролет постарались сохранить в изначальном виде. Он даже на треть состоит из строительных материалов прежнего моста.

У острова посреди Тибра, строго говоря, нет имени. Чаще всего его называют «Тиберина», что означает просто «тибрский», точнее «тибрская», потому что подразумеваемое слово «остров» — женского рода как по-латыни (insula), так и по-итальянски (isola). В древности говорили просто «остров» или «между двумя мостами» (inter duos pontes), потом — «Эскулапов остров» (скоро объясним почему). По легенде, остров возник, когда римляне выгнали из города последнего царя. Принадлежащий царскому дому урожай хлеба нельзя было использовать в пищу (почему — летопись не объясняет), так что римляне выбросили пшеницу в реку. Дело было летом, Тибр, как обычно, обмелел, и вокруг груды злаков стали скапливаться ил и песок — так и возникла Тиберина.

На самом деле, конечно, остров старше. Он удобно расположен в том месте, где река не слишком глубока и где естественный водный путь пересекается с торговой дорогой от устья реки к Сабинским холмам, — это пересечение и породило Рим.

Остров всегда был отдельным, не вполне римским местом. На нем находили приют таинственные и старинные боги. Одним из первых был бог-врачеватель Эскулап (по-гречески Асклепий). После страшной эпидемии 293 года до н. э., сверившись с Сивиллиными книгами, римляне отправили посольство в греческий Эпидавр, главный культовый центр Асклепия. Вернулись они с неожиданным грузом: змеей, священным животным бога врачевания. Корабль пришвартовался у берега реки со стороны Марсова поля, в месте, называемом Навалия, — там находилась тибрская военно-морская база. Змея улизнула с корабля и доплыла до острова, где и исчезла. Это восприняли как знак, и храм Эскулапа построили именно там. Увидев змею на аптечной вывеске, вспомните, какой легенде мы обязаны этим символом.


Остров и два моста. Рисунок неизвестного английского художника XIX века.

Хотя никаких следов храма пока не обнаружили, археологи почти уверены, что он находился ровно на том месте, где сейчас стоит церковь Святого Варфоломея, и средневековый колодец возле алтаря — возможно, прямой потомок священного Эскулапова фонтана. Портик храма использовался как приемный покой — об этом свидетельствуют найденные там надписи и приношения. Изолированность острова от остального города делала его медицинскую функцию вполне оправданной. Он продолжал принимать увечных и болящих в средние века, да и сейчас там находится больница с красивым названием Фатебенефрателли («братья, творите добро»), которая непрерывно работает с 1548 года.

Узкий, длинный остров с двумя мостами, вытянутыми перпендикулярно берегам наподобие весел, напоминает плывущий корабль. В античности эта мысль тоже пришла кому-то в голову, и в восточной части острова был выстроен корабельный нос из травертина (не исключено, что на западе была и корма). Этот нос изрядно потрепан временем, но виден и сейчас. Под ним — главный патрон острова, Эскулап, со своей змеей, обвившейся вокруг жезла, а над ним — полицейский участок.

Путь обратно лежит по Фабрициеву мосту (Ponte Fabrizio). Это единственный действующий древнеримский мост в черте города — остальные подвергались значительным перестройкам. Посвятительная надпись повторена четыре раза — под двумя пролетами моста с каждой стороны; в ней говорится, что мост соорудил Луций Фабриций, смотритель дорог (curator viarum). На арке со стороны Марсова поля есть еще одна надпись, помельче, но тоже повторенная дважды — о том, что спустя сорок лет после строительства консулы проверили состояние моста и нашли его удовлетворительным (проверка была проведена после катастрофического наводнения).

В средние века мост часто называли «еврейским» (из-за близости к гетто), а сейчас называют «мостом четырех голов» (Ponte dei Quattro Capi) из-за скульптурных изображений вроде двух четырехликих Янусов (то есть голов на самом деле восемь), которые были установлены на мосту в XIX веке и украшают его до сих пор.

Но самый славный мост через Тибр — первый, известный как Свайный (Pons Sublicius). Он был построен без единого гвоздя — может быть, еще до того, как латиняне научились обрабатывать бронзу и железо. Им заведовала специальная коллегия жрецов (отчего впоследствии слово «мостостроитель» — pontifex — стало синонимом слова «жрец», дойдя даже до наших дней как титул папы римского). Когда именно он прекратил существовать — неизвестно; в поздние императорские времена он еще стоял где-то неподалеку от Бычьего форума. Самое известное происшествие, связанное со Свайным мостом, произошло в глубокой древности, в первые годы республики. После изгнания этрусских царей Рим находился в состоянии постоянных стычек с этрусками, и в какой-то момент враги полностью заняли правобережный холм Яникул. Воин Гораций Коклес обратился к соратникам с призывом немедленно разобрать Свайный мост — ведь если этруски пересекут реку, то они займут Капитолий и Палатин так же легко, как захватили Яникул. Инженеры принялись за работу, а сам Коклес с еще двумя смельчаками встал на правом берегу, готовясь отразить нападение многотысячной этрусской армии. Пока мост стоял, Коклесу удавалось сдерживать натиск; вражеские дротики впивались в его огромный щит, не причиняя вреда. Когда же мост наконец рухнул, он обратился к реке с молитвой:

«Отец могучий Тибр, о римлян друг и страх!Доспехи и судьбу мою укрой в своих волнах!»И на виду у армий, стоявших с двух сторон,Не снявши снаряженья, в пучине скрылся он.

Так написал об этом политик и поэт Томас Маколей в сборнике «Сказания Древнего Рима», который когда-то заучивали наизусть во всех британских школах. А древние авторы о судьбе Коклеса рассказывали разное: Полибий — что он утонул, Дионисий Галикарнасский — что был ранен, а Ливий, автор самого подробного рассказа, — что выжил, выплыл, и ему дали столько земли, сколько можно опахать плугом за день, и поставили статую в Комиции. Впрочем, Ливий скептически добавляет: «таков был его подвиг, стяжавший в потомках больше славы, чем веры».[40]


Подвиг Горация Коклеса. Гравюра XVII века.

Оглавление книги


Генерация: 0.466. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз