Книга: Тироль и Зальцбург

Замки долины Инн

Замки долины Инн

Европа раннего Средневековья была краем густых непроходимых лесов, бурных рек и бескрайних территорий, многие из которых все еще оставались terra incognita, то есть неизвестными, следовательно, никому не принадлежавшими землями. Всякий искатель приключений, имея коня, доспехи, острый меч, но главное – желание разбогатеть, мог присвоить себе любую местность, какую рисовало воображение честолюбца. Такие кампании предпринимали тысячи молодых рыцарей, однако удержать завоеванное удавалось лишь единицам, как правило, тем, кто находил поддержку князей, в чьи владения номинально входил облюбованный район. Покровитель ничем не рисковал, ведь в случае неудачи погибали чужие люди, зато победа гарантировала ему часть добычи, а зачастую и право владения вновь образованной державой.

Судя по тому, насколько сложной уже тогда была система владения землей, меч в борьбе за нее являлся веским, но отнюдь не решающим аргументом. Для того чтобы закрепить за собой добытое оружием, предводитель отряда вместе с воинами брал в поход крестьян, привлекая их обещанием свободы и земли, которые на родине были им недоступны. Рискованное предприятие сулило выгоду определенным категориям населения, в частности нищим или младшим сыновьям, лишенным права пользоваться наследным имуществом. В чужом краю поселенцы все это получали, поэтому крестьянский обоз часто следовал впереди дружины или отправлялся в путь заранее, чтобы, забравшись в какой-нибудь недоступный горный район, выбрать место для себя или, как случалось чаще, обжить склоны холма для хозяина.


Берега реки Инн теперь обжиты лучше, чем во времена графов Андехс

Именно так в X веке значительная часть Тироля вместе с долиной Инн, щедро наделенной лугами, пастбищами, лесами, перешла к баварским графам Андехс. Скорее всего, они устроились по германской традиции посреди уже существовавшей деревни, в усадьбе, известной под названием фронгоф (от нем. Fronhof – «барский двор»), и поначалу жили в укрепленном господском доме, окруженном сараями, кузницами и прочими бытовыми постройками. Подобные поселения негласно выражали закон раннего Средневековья: господин должен защищать от врага своих крестьян, а тем надлежит его кормить и одевать. В данном случае поддерживать заведенный порядок никому из них не составляло труда. Воинственные на родине, в Австрии германцы воевали редко, не всегда охотно. Земледельцев здесь никогда не утруждали повинностями, а знать не требовала слишком многого, только то, что была в состоянии износить, съесть и немного отложить в запас. Самое необходимое для жизни – еда, одежда, оружие, армейское снаряжение, примитивная утварь – производилось в усадьбе. Иногда графское семейство навещал заезжий купец и глава семьи покупал для своих женщин шелка, бусы, кольца или серьги с драгоценными камнями, пряности, зеркала или стеклянную посуду, словом, роскошь, которая в скудном количестве проникала с Востока.

Беззаботное существование иногда нарушали междоусобицы. В 1133 году после одной малой войны графская усадьба на берегу Инн превратилась в развалины, а Андехсы переселились на юго-восточную окраину Инсбрука, где вскоре возник и поныне украшает местность величественный замок Амбрас (нем. Ambras).

Он располагается довольно далеко от магистрали, однако подъехать к нему можно и на автомобиле, и на трамвае. В последнем случае путешествие получается не столь быстрым, зато более романтичным: нужно выйти на конечной станции, не пожалев около получаса на прогулку по пешеходной дорожке. Пугающе длинный на первый взгляд, этот путь покажется коротким тому, кто сразу заметит, что шагает не по лесу, а по английскому парку, в искусственной чаще которого скрывается жилище графов Андехс. Впрочем, чтобы увидеть его уже в самом начале пути, особой внимательности не требуется, ведь Амбрас венчает 200-метровую гору, господствуя над всей округой. От подножия холма по склону поднимается небольшой городок, давший название замку.


Амбрас на гравюре XVIII века

Удобное расположение определило древним стенам долгую жизнь. С юго-востока городу меньше всего грозило нападение внешнего врага, зато именно с этой стороны в Тироль прибывали друзья, вернее, почетные гости, из Вены. Со смертью последнего Андехса крепость, когда-то олицетворявшая славу и могущество Тироля, осталась без хозяев. Заброшенная и уже начавшая ветшать, она могла бы погибнуть, если бы не попалась на глаза Фердинанду II Габсбургу, эрцгерцогу Австрийскому и по совместительству графу Тироля, проделавшему дальний путь, чтобы вступить во владение горным краем.


Портрет Филиппины Велзер в книге Г. Ноэ «Природные представления и виды», 1876

К 1566 году развалины преобразились в импозантный замок, достойный красавицы Филиппины Велзер, которая была всего лишь дочерью аугсбургского горожанина и невенчанной супругой, поэтому не могла жить в официальной резиденции правителя. Фердинанд взял ее в жены, не расторгая первого брака, однако супружество было настоящим: в торжественной церемонии бракосочетания отсутствовало только венчание – часть немаловажная, но, как оказалось, для создания семьи вовсе не обязательная. Впрочем, после 19 лет совместной жизни влюбленные все-таки предстали перед алтарем. К тому времени уже выросли два их сына, которые не имели права наследовать богатства и титул отца, зато могли рассчитывать на хорошие должности. Так и случилось впоследствии, когда младший герцог Андреас стал епископом, а Карл – маркграфом одной из областей Священной Римской империи.

Сомнительный статус не позволял Филиппине поселиться вместе с мужем, и тот предоставил ей замок графов Андехс, где она провела много счастливых лет. Прекрасная хозяйка Амбраса не стремилась обрести больше, чем имела. Видимо, ей хватало любви царственного супруга, большого дома и тихого, мирного существования среди людей, высоко ценивших ее добродетели. Далекая от придворной суеты Филиппина умела лечить и помогала каждому, кто нужался в помощи. В замке часто собирались знатные гости, которых, помимо прочего, привлекали восхитительные застолья с шедеврами знаменитого на всю округу повара госпожи Велзер.


Верхние строения Амбраса предназначались для жилья

Фердинанд II вошел в историю как рьяный борец за чистоту католической веры, и во многом благодаря ему Тироль избежал протестантства. С неменьшим энтузиазмом он занимался светскими делами, например образованием и медициной. В отличие от жены и некоторых европейских монархов (Генрих VIII Английский), эрцгерцог не практиковал, зато экспонатам собранной им естественно-научной коллекции могли бы позавидовать университетские профессора.

Подобно парку, каменные строения Амбраса разделены на две части – нижнюю и верхнюю, – связанные между собой огромным Испанским залом. Верхний замок, возведенный на месте старой постройки, предназначался для жилья, а в Нижнем, имевшем входные ворота и просторный двор, эрцгерцог хранил свои коллекции. Будучи поклонником искусства и страстным собирателем редкостей, Фердинанд оставил после себя уникальные вещи, ставшие основой современного музея. Потомки добавили к этому немало живописных шедевров, а также собрание древностей, куда вошли и бронзовые бюсты римских императоров, сделанные для гробницы Максимилиана I в Придворной церкви. Большая часть коллекции Фердинанда разошлась по венским музеям, но меньшая все же осталась в Амбрасе.


В Нижнем замке эрцгерцог Фердинанд II хранил свою живопись

Если раньше обо всех помещениях замка не знал даже хозяин, то сегодняшний посетитель может зайти в любой зал, спуститься в подвалы, осмотреть башни и другие когда-то стратегически важные постройки. Никто не помешает ему задержаться в кунсткамере или изучить старинное оружие, вначале хранившееся в замковом арсенале, а ныне выставленное на всеобщее обозрение в Рыцарском зале.

Богатая коллекция живописи включает в себя галерею портретов членов дома Габсбургов, владевших Амбрасом в 1400–1800 годах. Особый интерес вызывает образ самой экстравагантной владелицы замка, красавицы Филиппины Велзер, которую мастер запечатлел в виде купальщицы. Среди множества прекрасных полотен выделяются работы великих живописцев Петера Пауля Рубенса и Диего Веласкеса. Несколько царственных лиц увековечил лондонский придворный художник Лукас Кранах. Кроме того, в портретной галерее имеется много изображений других европейских князей, в том числе кисти таких знаменитых мастеров, как Тициан и Ван Эйк.

Построенный в эпоху Возрождения, Амбрас считается чудом европейской архитектуры. Это утверждение относится в основном к Испанскому залу, созданному итальянцем Джованни Лучезе в 1571 году и ставшему самой ранней ренессансной постройкой в немецкоязычных странах. Каждого, кто видит его впервые, потрясают не столько размеры, сколько роскошь декора: мозаичные двери, резной деревянный потолок, настенная живопись с изображением сцен из жизни Тироля, портреты тирольских графов, начиная от Альберта фон Гёрца и заканчивая Фердинандом II. Трудно не согласиться с тем, что такая отделка прекрасно подходит для музыки барокко, и она действительно звучит здесь на больших концертах, которые устраиваются каждое лето.

В отсутствие знатных владельцев Амбрас нисколько не утратил былой привлекательности. Люди приходят сюда не только ради произведений искусства, но и просто отдохнуть, благо величина парка позволяет совершать уединенные прогулки, как в свое время делал эрцгерцог. По его желанию сады у Верхнего замка были разбиты во французском вкусе: ровные дорожки, цветы, четкой формы кустарник, доныне обрамляющий путь к таинственному гроту Вакха. Западная часть с большим прудом, лугами и лиственными деревьями была оформлена по-английски. Обширные участки с востока уже тогда являлись заповедной зоной с искусственным водопадом и высокими деревьями редких пород. Спустя столетия этот уголок все еще хранит первозданный вид и даже обитатели в нем прежние: павлины, важно взирающие с берега озера на плещущихся в воде уток и гусей.

Мощные стены и главная башня замка Брук видны издалека, но, лишь подойдя ближе, можно заметить упирающийся в подошву горы каменный мост (нем. Brucke) – сооружение когда-то настолько важное, что владельцы решили назвать в честь него весь замок. Входные ворота открывают путь к внутреннему двору, наделенному правильной прямоугольной формой. В давние времена сюда на полном скаку заезжали всадники, чтобы, передав лошадей слугам, взлететь по узкой лестнице, от которой, как и от всех средневековых построек, не осталось даже воспоминаний. Теперь старый дворец нельзя увидеть даже на рисунках, но разрозненные его части сохранились и даже стоят на первоначальных местах. Наружные стены замка обрамлены оловянным венком; главной башне сопутствует опоясывающая стена с двумя ротондами, откуда открывается великолепный вид на реку Изель, долину и близлежащий городок Лиенц.


Мост у входных ворот дал название крепости

Несмотря на почтенный возраст, Брук является удачным примером сочетания старого и нового. Построенный в конце XIII века, сегодня он интересен не только средневековым обликом, но и вполне современным содержанием: в многочисленных помещениях выставлены почти все работы тирольских художников Альбина Эггер-Лиенца и Франца фон Дефреггера. Тем не менее особую ценность составляют старые вещи, настоящие раритеты, собранные сиятельными графами Гёрц (Горицкими), которые построили замок и жили в нем до упадка династии в начале XVI века.

Родоначальником Горицко-Тирольской династии считается Майнхард II, старший сын графа Горицкого Майнхарда и графини Тирольской Адельгейды. Став после смерти отца правителем обеих держав, он довольно быстро приобрел влияние в Германии, еще более усилив его после женитьбы на вдове императора Конрада IV. Молодой граф стал первым, кто сумел освободиться от власти Зальцбурга и вступить в борьбу с духовными князьями, прежде всего с претендовавшим на тирольские территории архиепископом Бриксена. Талант полководца обеспечил ему победу, желанные земли, а также наследственную должность викария. В 1271 году Майнхард II разделил добытое в боях со своим младшим братом Альбрехтом, отдав тому Горицию, а себе взяв Тироль и таким образом разбив династию на две ветви. Отложив меч, граф с головой погрузился в хозяйство и, судя по бурному развитию края, действовал очень успешно. Известно, что он трепетно относился к искусству, поощрял торговлю, лично следил за устройством дорог и всячески способствовал горному делу. В правление Майнхарда II Тироль получил право чеканить собственную монету, что дает основание говорить о становлении суверенного тирольского графства.

Благодаря графам Гёрц на краю крепости Брук появились ворота с полуциркульной аркой и высокая, отдельно стоящая романская башня. В центральной части был построен тяжеловесный романский дворец, к которому примыкала возведенная в том же стиле капелла с красивыми, сохранившимися доныне фресками.

В каждом средневековом замке имелось отведенное для церковной службы помещение – молельная комната или отдельно стоящая часовня. Для благочестивого рыцаря место поклонения Богу было такой же необходимостью, как меч. К числу обитателей богатого замка принадлежал священник, которому, помимо духовных обязанностей, вменялись и светские – писаря и наставника графских детей. Чаще всего замковая капелла находилась на самом слабом участке крепости – у ворот, чтобы люди получали божью помощь прямо во время осады или штурма. В молельнях, связанных с жилыми постройками, зачастую возводились хоры для хозяев. В двухуровневых часовнях господа располагались на втором этаже и во время службы наблюдали за капелланом, стоявшим вместе с остальными обитателями замка, через отверстие в полу. Капеллы подобного рода устраивались в больших княжеских замках, наделенных значением резиденции. Иногда они служили фамильными склепами, а в идеале, как всякое святое место, могли быть убежищами, правда, случаи, когда при захвате крепости защитники спасались в церкви, истории не известны. В обстановку капеллы замка Брук, по обыкновению, входили простые скамьи, небольшой алтарь и, в качестве обязательного украшения, фрески с библейскими сценами или изображением патрона.


Сторожевая башня замка Брук

В пору Высокого Средневековья (около 1480 года) графы Гёрц стали правителями Тироля, что не замедлило сказаться на их благополучии. В этот период родовое гнездо сильно разрослось. Сначала появилась двухэтажная капелла с острыми дугообразными ребристыми сводами и красивой росписью местного живописца, аристократа Симона фон Тайстена. Затем возникли новые жилые здания с уютными комнатами, в которых господа переживали зиму, не боясь замерзнуть в постели.

В средневековых замках вообще было темно, холодно и сыро. Богатые домовладельцы спасались множеством печей, хозяевам победнее о тепле оставалось только мечтать. Люди старались держаться поближе к единственному камину, а тот, располагаясь в большом зале первого этажа, грел лишь вблизи себя и остывал, как только угасало пламя. Место у самого огня занимал глава семьи с супругой, остальные сидели или стояли позади. Удаленные концы главного зала, как и верхние помещения, в отсутствие каминов и печей отапливались примитивно: раскаленные угли в железной корзине давали очень скудное тепло.

От зимнего холода страдала даже высшая знать и в солнечном Тироле. В жизнеописании Маргариты Гёрц упоминается замок одного аристократа, принимавшего гостей в «зале душном и низком, с голыми стенами, с полом чуть прикрытым суконной подстилкой. Консервативный хозяин презирал такие новшества, как оконное стекло. Молодой жизнерадостный Альберт фон Андрион, незаконный брат Маргариты, смеялся над скупостью того, кто в зимнюю стужу забивает окна досками, отчего огромная комната напоминает погреб. Все помещение было закопченным от камина, свечей и смолистых факелов. Сидевшие рядом бароны недовольно ерзали на скамьях, ворча: “Один бок поджаривается, другой стынет”. Господа покашливали, сопели, у некоторых разболелась голова в этой неприютной душной пещере, где так отвратительно воняло навозом; запах в жилые помещения проникал из конюшен. Однако поданные кушанья – дичь и рыба – были приготовлены отменно и подавались целыми грудами; вино также радовало тонким вкусом».


Ротонды к крепостной стене пристроили господа фон Волькенштайн

В 1500 году со смертью графа Леонхарда фон Гёрца замок перешел в собственность императора Максимилиана I. Несмотря на высокое звание, новому владельцу всегда недоставало денег, и он спасался от кредиторов тем, что закладывал недвижимость. Таким образом Брук попал к господам фон Волькенштайн, владевшим замком до конца XVI века. Сохранив все старые сооружения, они возвели еще одну стену с двумя ротондами и устроили второй внешний вход.

В следующем столетии Брук стал местом заседания городских судей и складом оружия. Затем в покоях замка поселились монахини, а в 1783 году, разогнав женский монастырь, император Иосиф II объявил замок собственностью государства и разместил в нем казармы, а потом и госпиталь.

В 1827 году бургомистр ближайшего городка Лиенц выкупил замок, чтобы использовать его в качестве загородного дома. Сын градоначальника, видимо не нуждаясь в дорогостоящей даче, решил разместить в замке пивоварню и постоялый двор. В то время основной достопримечательностью города служили башни Максимилиана, как было принято называть крепости-форты, окружавшие город неправильной формы кольцом. Небольшие, но достаточно мощные, они соединялись между собой подземными ходами и строились для того, чтобы враг не смог разрушить переправу через реку. К концу века, с появлением особо мощной артиллерии, система оказалась бесполезной, поэтому форты решено было снести.

Подземные ходы были частично уничтожены, и теперь невозможно представить их общую длину и прочие параметры. Вообще, о таких сооружениях существует много преданий, в большинстве своем никак не связанных с реальностью. Разумеется, подземелья существовали, но лишь немногие из них уводили за пределы замков и могли использоваться при побеге. Не подтверждаются слухи о ходах, ведущих в другие города или даже в соседние замки. Самое большее, что могли позволить себе средневековые замковладельцы, – туннели с входами в шахтах колодцев, подземные галереи под зданиями одной крепости либо, как в Лиенце, подземные ходы между фортами. Основой того, что фигурировало в рыцарских романах и страшных историях, служили обычные погреба или коридоры с открытыми пещерами в конце, где господин хранил свои богатства.

Накануне Первой мировой войны после смерти последней владелицы Брук вновь стал имперским и приобрел соответствующий вид. Перестроенный по образцу баварских королевских замков, он смотрелся очень романтично. Власти Лиенца уже в 1942 году организовали музей и выкупили опустевшее строение, как только отгремели сражения Второй мировой войны; с тех пор он находится в ведении города.


Почти неприступная твердыня Куфштайн

В распоряжении близлежащего города находится и бывшая имперская твердыня Куфштайн (нем. Kufstein). Занимая наиболее тесный участок долины Инн, замок стоит на правом берегу реки, прямо перед крутой 400-метровой скалой. Будучи одним из самых ранних укрепленных пунктов Тироля, он, подобно другим крепостным сооружениям Средневековья, в первую очередь предназначался для обороны и только во вторую – для жилья. Император назначил ему роль форта на границе Австрии и Баварии, не предполагая, что создал извечный предмет спора между этими странами.

Европейские летописцы впервые рассказали о Куфштайне в 1205 году, назвав мощную постройку владением епископов Регенсбурга. Через столетие, перейдя к герцогам Баварским, церковная собственность стала светской, к 1415 году была еще больше укреплена и вдобавок украшена. Господствуя над одноименным городком, лежащим у подножия Кайзерских гор, тогда замок выглядел живописно, хотя и не так романтично, как дома графов Рейнских, предпочитавших неприступные скалы.

В следующем веке, когда роль Куфштайна в оборонительной системе Австрии сильно возросла, спор за право обладания им вылился в настоящую войну, известную истории как борьба за баварское наследство. Выиграв ее, император Максимилиан I мог бы присовокупить к своим владениям Крысиную гору и баварские судебные округи Китцбюэль и Куфштайн. Не сумев решить дело миром, он решил атаковать. В 1504 году замок был обстрелян маленькими пушками, ядра которых, как выяснилось, не оказывали никакого действия на толстые стены. По слухам, комендант крепости, капитан Ханс фон Пинценау, поддразнивал противника тем, что громко приказал своим солдатам бросить оружие и взять в руки… метлы, чтобы сметать пыль, поднимавшуюся после обстрела, единственную неприятность, которую причиняли ему имперские войска.

К счастью для императора, капитан еще не мог познакомиться с трудами итальянца-философа Никколо Макиавелли, предостерегавшего современников от подобного рода ошибок: «…одно из лучших доказательств благоразумия состоит в воздержании от угроз и оскорблений словами кого бы то ни было. Мудрый полководец должен запретить солдатам оскорблять врага бранью, ведь обидные фразы не приносят ему никакого вреда, и только не ослабляют, но, напротив, придают ему больше силы, побуждают к большей осторожности, вызывают ярость, заставляя думать о мщении». Позднейшие историки в поисках подтверждения этих мудрых слов обращались к осаде Куфштайна.


Императорская башня Куфштайна получила столь почетное имя из-за мощного вида и надежности в обороне

Взбешенный издевками, Максимилиан решил использовать все самое мощное из того, что имелось в арсеналах Тироля. Новые осадные орудия были доставлены из Инсбрука по реке, и, когда флотилия причалила к берегу, у защитников крепости сразу сменилось настроение: вновь прибывшую артиллерию составляли колоссальных размеров пушки, наделенные именами собственными и ядрами весом 100–150 кг. После 3 дней артобстрела Куфштайн лежал в руинах, а насмешник Пинценау вместе с соратниками расстался с головой. Замок сильно пострадал, правда, тотчас после захвата император приказал не только восстановить разрушенное, но и построить новое, значительно усилив слабые части всей оборонительной системы. Именно тогда на месте старой башни возникла огромная оборонительная башня круглой формы, по праву получившая имя императора.

Один из самых блистательных монархов из рода Габсбургов, Максимилиан имел много поклонников и столько же врагов. Будучи храбрым воином, умным политиком и любимцем женщин, он сумел обрести власть, охватившую почти всю Европу, отчего даже циничный Макиавелли считал его совершенством. Вся жизнь императора прошла в беспрестанной борьбе, в которой он большей частью одерживал победу, во многом благодаря своей решительности и таланту организатора. Считается, что до него в средневековой истории не существовало понятия «армия». Военные силы того времени составляли наемные войска и конные отряды дворян. Если первым кое-каких успехов помогал достигать профессионализм, то вторые, представляя собой тяжело вооруженную и оттого плохо маневрирующую кавалерию, неизменно проигрывали, складывая оружие перед всеми, кто умел пользоваться ружьем. Нелегко было заставить этих донкихотов перейти к современным методам ведения войны: рыцари отказывались брать в руки «вульгарный мушкет», заявляя, что благородный воин никогда не изменит боевому коню, мечу и копью.

Максимилиан посчитал бесполезным модернизировать старую гвардию и создал новую – армию ландскнехтов, – призвав на контрактную службу народ, в основном из Тироля. Теперь под императорским стягом выступали пешие крестьяне и ремесленники. Они являлись на службу с собственным оружием, сами судили и наказывали, получая жалованье, размер которого командир оговаривал с цеховым старшиной. Подобно ремесленникам, солдаты Максимилиана объединялись в профессиональные союзы, благо борьба за свои права в их случае не только не составляла труда, но и, напротив, дарила минуты отдыха: только ландскнехты могли прекратить наступление ради того, чтобы предъявить хозяину требование о повышении зарплаты. Совершенно иной была и структура войска. В отличие от рыцарей, крестьянское войско разделялось на полки и роты. За каждым подразделением закреплялось установленное число пушек, пик, алебард, мечей, мушкетов. Они не пользовались щитами, сражались согласно разработанной императором тактике, которая обнаруживала сходство с современными планами сражений.

Позднее один из военных историков заметил, что «своей реформой последний рыцарь Максимилиан выкопал могилу рыцарству как военной силе». Перед наступлением ландскнехты обстреливали позиции противника из пушек, за артподготовкой следовал ружейный огонь, потом войско начинало штурм, используя только холодное оружие, причем тяжело вооруженных алебардистов прикрывали маневренные роты копейщиков. Рыцари, скрывавшиеся за ветхими стенами, ничего не могли противопоставить такой тактике. Стоило императору выиграть несколько сражений, и все поняли: в Европе не осталось неприступных крепостей, доказательством чему послужила осада Куфштайна.

В памятном 1504 году этот замок достался победителю вместе с окрестностями, куда в том числе входили Козлиный холм и Крысиная гора. В последующие века на них и других возвышенностях возникли укрепления, и таким образом был защищен не только город, но и вся долина. Сам Куфштайн в течение столетий претерпел немало перестроек. Его территория расширялась, старые сооружения сменялись новыми, крепкими, но не изящными, как это было в имперских замках, отчего крепость приобрела крайне брутальный вид. В некоторых местах ее стены достигали 7-метровой толщины, достаточной для того, чтобы выдержать обстрел и разместить пушки, которые в давние времена были очень велики.

Мощная, романского вида твердыня с белоснежными стенами возвышалась посреди города, который в течение веков образовывал с ней единое целое, в итоге сформировав неприступную крепость. Даже сегодня, когда замку уже давно ничто не угрожает, проникнуть в него очень нелегко. Единственный путь к воротам – довольно узкий, восходящий в гору крытый переход с несколькими изгибами. Раньше по нему поднимались пешком, а теперь посетители могут воспользоваться подъемником.

Во дворе, справа от входных ворот находятся Лисья башня и колодец, выдолбленный в скальном грунте на 68-метровую глубину, то есть до грунтовых вод реки Инн. Ворота рядом с церковью старой крепости ведут во двор новой, туда, где начинается нижняя замковая казарма, откуда можно пройти на второй этаж жилой башни и посмотреть на колоссальный Орган героя. Самый большой в Европе (4307 труб), этот музыкальный инструмент был установлен в 1931 году, чтобы по замыслу создателей воспевать подвиги тех, кто погиб на Первой мировой войне. Так и происходило вначале, но после окончания более кровопролитной Второй мировой войны к старым героям присоединились новые, и орган приобрел иное, гораздо более глубокое значение. Отреставрированный и налаженный, теперь он играет каждый день, ровно в полдень, всякий раз собирая вокруг себя толпу зрителей.

Кроме того, основной части замка принадлежат бастионы и казематы, как в данном случае принято называть пуленепробиваемые помещения с очень толстыми стенами. Оригинальные названия бастионов, видимо, связаны с происходившими в них событиями: Лошадиный, Хвост павлина, Цитадель Иосифа. Все они относятся к 1703 году, когда баварцы проникли в замок, сумели его захватить и затем преподнесли своему королю драгоценный подарок. Куфштайн относился к Баварии до 1805 года, затем был занят французами, а потом, опять же в качестве презента, перешел к австрийцам, как оказалось, навсегда.

Оглавление книги


Генерация: 0.206. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз