Книга: Крестовский, Елагин, Петровский. Острова Невской дельты

Мережковский

Мережковский

Известный русский писатель Дмитрий Мережковский родился 2 августа 1865 г., в одном из дворцовых зданий на Елагином острове, где его родители проводили лето на даче. «До сих пор я люблю унылые болотистые рощи и пруды елагинского парка, – писал Д. Мережковский в автобиографии. – Ещё уцелела та сосна, на которой я устроил себе сиденье из дощечек между ветвями, чтобы там, на высоте, сидя, как птица, читать, мечтать и чувствовать себя далеко от людей, вольным, „диким“. Помню, как мы забирались в тёмные подвалы дворца, где на влажных сводах блестели при свете огарка сталактиты, или на плоский зелёный купол того же дворца, откуда видно взморье…»


Д.С. Мережковский

Да, в середине XIX в. остров потерял значение важной царской резиденции, и служебные здания вокруг Елагина дворца охотно предоставлялись на лето практически всем желающим служивым людям из Дворцовой конторы императора Александра II. Отец Мережковского Сергей Иванович служил в чине столоначальника в Дворцовой конторе и таким образом, имел возможность проводить лето с семьей на Елагином острове. В этой связи детские воспоминания Д. Мережковского интересны тем, что отражают несколько непривычный непарадный облик острова без царствующих особ, строгой охраны и пышных фейерверков:

Вокруг дворца я помню древний сад,Куда гулять мы с нянею ходили, —Оранжереи, клумбы и фасадДвух флигелей в казённом важном стиле,Дорических колонн высокий ряд,Террасу, двор и палисадник тощий,И жидкие елагинские рощи…

Елагин остров в XIX в.

Это строки из весьма важной для творчества писателя автобиографической поэмы «Старинные октавы», опубликованной в 1906 г. Ни до, ни после Мережковского елагинские рощи никто не осмелился назвать «жидкими», напротив, все отмечают их великолепие, однако именно таково детское восприятие писателя. При написании «Октав» Д. Мережковский ориентировался на «пушкинский стиль» описания природы, взяв за эталон роман в стихах «Евгений Онегин». Изображение дачной жизни у него перекликается с деревенскими картинками из «Евгения Онегина», и предпочтение также отдается самому обыденному:

За погребом был гладкий, как стекло,И сонный пруд; на нём плескались утки;Плакучей ивы старое дупло,Где свесились корнями незабудки…

И вообще тот дачный Елагин 1860-х гг. ориентирован был на самых обычных людей. Мережковский то и дело вспоминает «дачный вкус парного молока», грядки душистого горошка, забавы юнкеров, играющих в крокет, а в конюшне – «царство важных кучеров», гармоникой сзывающих кухарок вечерами.

Автор противопоставляет ухоженную природу Елагина острова и клумбы природе дикой:

Я с книгой так садился меж ветвями,Чтоб за спиной конюшни были, домИ клумбы, мне противные, с цветами,И, видя только чащу ив кругомИ дремлющую воду под ногами,Воображал себя в лесу глухом:Так страстно мне хотелось, чтобы дикимБыл Божий мир, пустынным и великим.

Дикую природу мальчишки на Островах создавали себе сами. Они разводили костры на песчаных отмелях и запекали картофель в «золе горячей» или выходили на лодке далеко в залив, раскрывая вместо паруса зонтик.

Заметим, в «Старинных октавах» ни слова не говорится о Стрелке Елагина острова, зато мы узнаем, что в Никольский храм Елагина дворца по воскресеньям стекалась вся округа, независимо от сословного положения, или, что Елагин дворец можно было облазить весь, начиная с подвала и заканчивая крышей, откуда «видно взморье». А в оранжереях и парниках, кроме экзотических растений, выращивались самые обычные овощи, от картофеля до огурцов.

Оглавление книги


Генерация: 0.544. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз