Книга: Петербург Достоевского. Исторический путеводитель

Литейный проспект, 36

Литейный проспект, 36

Здесь Некрасов прожил с конца лета 1857 года до самой смерти 8 января 1878 года. В этом доме, принадлежавшем издателю Андрею Краевскому, находилась редакция журналов «Современник» и «Отечественные записки», главным редактором которых был Некрасов.

Николай Некрасов – старинный знакомый Федора Достоевского. Собственно, Николай Алексеевич сыграл в судьбе Достоевского-литератора роль крестного отца. Он первым в 1845 году оценил значение «Бедных людей» и, будучи уже заметным литератором, познакомил автора с Виссарионом Белинским, создавшим Достоевскому мгновенную литературную славу. И Николай Алексеевич, и Федор Михайлович всегда помнили майскую встречу 1845 года, предопределившую их особые отношения: взаимную приязнь, которую не могли окончательно испортить ни разница политических убеждений, ни внутрилитературные интриги и сплетни.

Осенью 1846 года отношения Достоевского с товарищами по «Современнику» испортились. Их смешила и даже бесила его завышенная самооценка (тем более что «Хозяйка», «Господин Прохарчин» и «Двойник» успеха не имели). Как писала Авдотья

Панаева, «пошли перемывать ему косточки, раздражать его самолюбие уколами в разговорах».

Федор Михайлович был человек ранимый, и насмешки простить не хотел и не умел: «Достоевский заподозрил всех в зависти к его таланту и почти в каждом слове, сказанном без всякого умысла, находил, что желают умалить его произведение, нанести ему обиду».

Решающую роль в ссоре молодых писателей «Натуральной школы» сыграло издевательское стихотворение Николая Некрасова и Ивана Тургенева «Послание Белинского к Достоевскому»: Витязь горестной фигуры, Достоевский, милый пыщ, на носу литературы рдеешь ты, как новый прыщ. Хоть ты юный литератор, но в восторг уж всех поверг, тебя знает император, Уважает Лейхтенберг. За тобой султан турецкий скоро вышлет визирей… и т. д.

Достоевский устроил скандал Некрасову и покинул навсегда круг «Современника». Деловые отношения издателя-Некрасова и писателя-Достоевского, впрочем, продолжались вплоть до ареста Федора Михайловича в 1849 году и возобновились после освобождения.


Если в 1840-е годы причина охлаждения отношений между писателями была личной, то, начиная с 1860-х, западник Некрасов и почвенник Достоевский находились в разных общественных лагерях. Известно немало неприязненных взаимных отзывов: о пристрастии Некрасова к картам Федор Михайлович говорил, например: «Дьявол, дьявол в нем сидит».

Тем более приятным и неожиданным стало предложение Некрасова, сделанное лично Достоевскому в апреле 1874 года: напечатать свой новый роман в «Отечественных записках».

Отношения между писателями строились с этой поры поверх идеологических барьеров. Особенно трогательно отношение Федора Достоевского к больному Некрасову. Вот воспоминания сестры Николая Алексеевича Анны Буткевич: «Пришел Ф. М. Достоевский. Брата связывали с ним воспоминания юности (они были ровесники), и он любил его. “Я не могу говорить, но скажите ему, чтобы он вошел на минуту, мне приятно его видеть”. Достоевский посидел у него недолго. Рассказал ему, что был удивлен сегодня, увидев в тюрьме у арестанток “Физиологию Петербурга” (альманах, изданный Некрасовым в молодости – Л. Л.). В тот день Достоевский был особенно бледен и усталый; я спросила его о здоровье. “Нехорошо”, – отвечал он…»

Некрасов начал свою петербургскую жизнь в полной нищете: «Ровно три года я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан… где дозволялось читать газеты, хотя бы ничего не спросил себе. Возьмешь, бывало, для вида газету, а сам пододвинешь себе тарелку с хлебом и ешь». Николай Алексеевич человеком был непростым: угрюмым, с тяжелыми приступами хандры, грубым, любящим деньги и чувственные наслаждения. Странно соединял он в себе талант дельца, искреннее народолюбие и щедрость. Он не останавливался перед карточной игрой на грани шулерства и, как считали Тургенев и Герцен, украл огромные деньги, доверенные ему Николаем Огаревым. Герцен после этой истории отзывался о Некрасове не иначе как «мошенник, мерзавец и вор». Он начал жизнь нищим и, в конце концов, стал миллионером.

После смерти Некрасова Достоевский писал: «Миллион – вот демон Некрасова! Что ж, он любил так золото, роскошь, наслаждения и, чтобы иметь их, пускался в „практичности“?

Нет, скорее это был другого характера демон; это был самый мрачный и унизительный бес. Это был демон гордости, жажды самообеспечения, потребности оградиться от людей твердой стеной и не зависимо, спокойно смотреть на их злость, на их угрозы. Я думаю, этот демон присосался еще к сердцу ребенка, ребенка пятнадцати лет, очутившегося на петербургской мостовой, почти бежавшего от отца… Вот тогда-то и начались, может быть, мечтания Некрасова, может быть, и сложились тогда же на улице стихи: «В кармане моем миллион». Это была жажда мрачного, угрюмого, отъединенного самообеспечения, чтобы уже не зависеть ни от кого. Я думаю, что я не ошибаюсь, я припоминаю кое-что из самого первого моего знакомства с ним. По крайней мере мне так казалось всю потом жизнь. Но этот демон все же был низкий демон. Такого ли самообеспечения могла жаждать душа Некрасова, эта душа, способная так отзываться на все святое и не покидавшая веры в него. Разве таким самообеспечением ограждают себя столь одаренные души?»

Свою издательскую карьеру Некрасов начал на деньги приятеля литератора Ивана Панаева, человека светского, состоятельного и крайне легкомысленного. Жена его, Авдотья Панаева, красавица и умница (ею в середине 1840-х Достоевский сильно увлекался), в 1846 году ушла от Панаева к Некрасову. Но они продолжали жить втроем. Правда, вначале Некрасов занимал комнату в квартире Панаева, а затем Панаев потеснился и стал жить одной в комнате.

По словам Корнея Чуковского, «его карета стала каретой Некрасова, и его жена стала женой Некрасова, и его журнал стал журналом Некрасова: как-то так само собою вышло, что купленный им „Современник“ вскоре ускользнул из его рук и стал собственностью одного лишь Некрасова, а он из редактора превратился в простого сотрудника, получающего гонорар за статейки, хотя на обложке журнала значился по-прежнему редактором. Легко ли было бедняге смотреть, как в его журнале Некрасов печатает любовные стихи к его жене».

В 1862 году Иван Панаев умер, а в 1863-м Авдотья Панаева, так и не ставшая Некрасовой, ушла из квартиры на Литейном. Вскоре ее место заняла француженка из труппы Михайловского театра Селина Лефрен-Потчер, ставшая содержанкой поэта.

А когда та уехала в Париж, появилась некая ярославская вдова, а потом 23-летняя Фекла Викторова, взятая из какого-то притона. За восемь месяцев до мучительной смерти Некрасова от рака прямой кишки они обвенчались, и она стала Зинаидой Некрасовой.

Достоевский писал: «Умер Некрасов. Я видел его в последний раз за месяц до его смерти. Он казался тогда почти уже трупом, так что странно было даже видеть, что такой труп говорит, шевелит губами. Но он не только говорил, но и сохранял всю ясность ума. Кажется, он все еще не верил в возможность близкой смерти. За неделю до смерти с ним был паралич правой стороны тела, и вот 28 утром я узнал, что Некрасов умер накануне, 27-го, в 8 часов вечера. В тот же день я пошел к нему. Страшно изможденное страданием и искаженное лицо его как-то особенно поражало. Уходя, я слышал, как псалтирщик четко и протяжно прочел над покойным: „Несть человек, иже не согрешит“. Воротясь домой, я не мог уже сесть за работу; взял все три тома Некрасова и стал читать с первой страницы».

В 1946 году в доме на углу Литейного проспекта и улицы Некрасова открылся мемориальный музей. Он включает собственную некрасовскую квартиру, квартиру Панаевых и квартиру Андрея Краевского (издателя и многолетнего редактора «Отечественных записок»).

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.039. Запросов К БД/Cache: 1 / 0
поделиться
Вверх Вниз