Книга: Петербург Достоевского. Исторический путеводитель

Пушкинская улица, 20

Пушкинская улица, 20

«Большой меблированный (sic!) дом „Пале-Рояль“. СПб, Пушкинская ул., д. 20. Близь Николаевского вокзала и Невского пр., 175 меблированных комнат от 1 р. до 10 р. в сутки (включая постельное белье). Месячно – уступка. Электрическое освещение бесплатно. Ванны. Телефон. Комиссионеры. Просят извозчикам не верить», – так гласила реклама.

«Пале-Рояль» изначально строился в 1875–1876 годах как дом для приезжих. Центральная лестница выходила на Пушкинскую, от нее на всех этажах расходились в обе стороны длинные коридоры с дверьми в номера – комнаты с альковами. Построил меблированный дом Александр Иванов, тогда молодой тридцатилетний выпускник Академии художеств. Позже архитектор «развернулся»: к 1917 году он спроектировал 45 зданий только в Петербурге (из них 3 – на Пушкинской улице), а кроме того, множество домов в Москве (в том числе гостиницы «Националь» и «Балчуг») и провинции.

Первоначально гостиница (тогда в ней было 99 номеров) так же, как и соседний дом (Пушкинская, 18) принадлежали Анне Петровне Рот, даме из почтенного ост-зейского рода, и называлась «Дом меблированных комнат А. П. Рот». Затем дом по Пушкинской, 18, не меняя своего назначения, отошел к баронессе Таубе (баронский герб до сих пор на фасаде). В 1880-1890-е годы гостиницей управляли совладельцы – баронесса, какой-то заезжий итальянский маркиз Сакрипанте (он же граф Витутти), его жена и некий А. А. Неклюдов.

Тогда-то гостиница и получила название «Пале-Рояль». Так называется знаменитый дворец, построенный рядом с Лувром для кардинала Ришелье архитектором Жаком Лемерсье. Известен он был каждому российскому гимназисту по «Трем мушкетерам», именно здесь собирались злейшие враги Д’Артаньяна и его друзей – гвардейцы кардинала. В 1642 году кардинал умер, а дворец отошел Бурбонам. Людовик-Солнце подарил его Орлеанам.

Перед революцией в 1770-х герцог Шартрский, будущий Филипп Эгалите, заказал архитектору Виктору Луи застроить дворцовый сад с трех сторон домами с аркадами, где на первых этажах расположились лавочки (кстати, в одной из них Шарлотта Корде купила нож, которым зарезала Марата) и кафе. Там же разместился театр – будущий Комеди Франсэз. У торгово-развлекательного центра в сердце Парижа прогуливались женщины легкого поведения. Таким образом, в общественном сознании петербуржца 1890-х годов «Пале-Рояль» отзывался примерно так же, как в сознании нынешнего петербуржца «Куршавель» или «Уимблдон» – нечто европейское, дорогое, легкомысленное, аристократическое.

Постояльцы «Пале-Рояля» отличались от обычных гостиничных клиентов. Сюда не пускали случайные парочки на ночь или пару часов (а в этой зоне Невского такие персонажи составляли органическую часть ландшафта). Цена за номер – от рубля и выше в сутки – была щадящей для среднего класса, но служила барьером для студентов или мелких чиновников: дешевая комната стоила в Петербурге 15 рублей в месяц, минимальная пристойность требовала семейного дохода от 100 рублей.

Семейные люди снимали квартиры, небогатые одиночки (вроде князя Льва Мышкина или Родиона Раскольникова) довольствовались «комнатами от хозяйки». В «Пале-Рояле» селились работающие холостяки и «зимогоры», постоянно обитавшие в окрестностях, но наезжавшие в Петербург по делам на несколько суток. Как-то получилось, что постепенно среди них стали преобладать люди «свободных профессий» – прежде всего литераторы и актеры.

Определенную репутацию этому месту создал Глеб Успенский. Человек прелестный: совестливый, скромный, работящий, – он, как и многие из его «разночинного» поколения, пил горькую. Более того, утверждал, что русский писатель вынужден наблюдать и описывать такие мерзости жизни, что для разрядки ему и остается только водка; в крайнем случае – бром. Александра Васильевна, жена-страдалица, долго терпела возлияния Глеба Ивановича, пока не увезла его на постоянное место жительство в Чудово: и под присмотром, и «Власть земли» из крестьянской жизни писать сподручнее: объект наблюдения рядом. С другой стороны, от столицы недалеко – два часа и писатель в редакции «Отечественных записок» или «Русского богатства». В «Пале-Рояле» он бывал наездами, почти каждый из которых приводил к загулу. Писатель был, что называется, душой компании, символом поколения, в «Пале-Рояль» к нему приходили приятели, литературные дамы, поклонники таланта, начинающие писатели. Выбраться из этого круговорота удавалось с трудом. Кстати, напротив, на Пушкинской, 17, жил лечащий врач Успенского – психиатр Борис Синани, который и выводил писателя из запоя. В конце концов, ему пришлось отправить окончательно впавшего в белую горячку Успенского в сумасшедший дом, где он, после десятилетнего безумия, и закончил свое страдальческое существование.


Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.441. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз