Книга: Стамбул. История. Легенды. Предания

Захват Константинополя крестоносцами

Захват Константинополя крестоносцами

«Благословен тот, кто завладеет Константинополем!» — сказал Пророк Мухаммед. Многие правители Востока и короли Запада мечтали овладеть Константинополем, 29 раз его осаждали — греки, римляне, персы, авары, болгары, арабы, дружины киевских князей, турки…

В XI в. в Константинополь из Европы двинулись крестоносцы, отозвавшиеся на обращение римского папы Урбана II, который призвал верующих двинуться в Палестину, чтобы освободить Гроб Господень и другие христианские святыни. Турки, мол, предают их всяческому поруганию: они превращают храмы в хлевы для скота, «опрокидывают алтари, оскверняя их своими испражнениями… топчут ногами предназначенные для богослужения сосуды, наносят побои и оскорбления духовенству». Необходимо как можно скорее отнять у них Святую Землю; пусть христиане вступят в бой с басурманами, а в знак того, что они воюют за истинную веру, пусть нашьют себе на одежду кресты из красной материи.

Об этом говорил папа народу, собравшемуся в ясный ноябрьский день на обширной равнине, примыкавшей с восточной стороны к французскому городу Клермону. Здесь толпился люд всякого рода и звания: много было именитых сеньоров, окруженных оруженосцами, но еще больше — простых рыцарей. Кто восседал на коне, кто стоял, опираясь на древко копья. Судя по заношенным кафтанам иных воинов и выцветшим попонам, едва скрывавшим тощие бока их лошадей, рыцари эти не были богаты, хотя кое-кто из них мог похвастаться знатностью рода. Там и сям чернели сутаны священников, выделялись клобуки монахов. Но папа обращался главным образом к рыцарям:

«Земля эта, которую вы здесь населяете, сдавлена отовсюду морем и горными хребтами; она стеснена вашей многочисленностью, обилием же богатств не преизбыточествует и едва прокармливает тех, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и пожираете, ведете войны и наносите друг другу множество смертельных ран. Пусть же прекратится ваша ненависть, утихнут войны и заснут всяческие распри и раздоры. Становитесь на стезю Святого Гроба, исторгните землю эту у нечестивого народа, покорите ее себе. Земля же эта, как гласит Предание, течет млеком и медом. Иерусалим — это пуп земли; край, плодоноснейший по сравнению с другими землями — он, словно второй рай… Он жаждет освобождения и не прекращает молить о том, чтобы вы пришли ему на выручку».

В конце речи папа пообещал всем, кто «примет» крест, прощение грехов и долгов; тем же, кто погибнет в боях за христианскую веру, посулил вечное блаженство в раю.

У феодалов Западной Европы к тому времени появилось много новых потребностей и соблазнов. В XI в. стали появляться города, и глаза баронов и графов загорались, когда, проезжая через городской рынок, они видели искусно изготовленные шлемы и уздечки, аккуратно обшитые металлическими пластинами шиты и мягкие кожаные сапоги, в которых нога чувствовала себя так удобно. Разве могли деревенские мастера тягаться с искусниками-горожанами? А из-за моря, из сказочных восточных стран, все чаще стали поступать товары, до того времени невиданные в Европе: шелковые ткани и сукно всяких расцветок, тонкие вина, изящные украшения из слоновой кости, стальные клинки несравненной прочности и гибкости… И когда по реке, протекавшей по владениям сеньора, проплывали полные заморских изделий купеческие барки — с какой алчностью взирали на суда рыцарь и его домочадцы!

В родных местах с их постоянными неурожаями и голодом не слишком разживешься, а вот Восток… Конечно, религиозные чувства тоже были не совсем чужды рыцарям, к которым пристали еще и те, кому всякая перемена была лучше их тогдашнего положения. И несметные полчища народа двинулись в Палестину. Ни трудности долгого пути, ни подстерегавшие их бедствия, ни проклятия тех, кто страдал от их жестокости и насилия, — ничто не могло остановить первых крестоносцев. Собиравшиеся в разных странах, они должны были встретиться в Константинополе, и когда добрались туда, толпы бродяг рассеялись по всей Византийской империи, наводнили столицу, грабили и бесчинствовали.

«О, как величествен и прекрасен град Константинополь! Сколько здесь храмов и дворцов, воздвигнутых с дивным искусством! Сколько также удивительных для взора вещей на улицах и площадях. Было бы слишком утомительно перечислять, каково здесь изобилие богатств всякого рода, золота, серебра, разнообразных тканей и священных реликвий».

Так воспевал Константинополь капеллан Фульхерий из Шартра, шедший с крестоносцами из Северной Франции. Город, представший перед глазами рыцарей, действительно был прекрасен. Как и Рим, он раскинулся на семи холмах: его широкие улицы с открытыми галереями, большие площади с колоннами и статуями, великолепные храмы и дворцы восхищали всех, кому доводилось побывать в нем.

Руки рыцарей, не привыкших считаться с чужой собственностью, сами собой тянулись к рыночным прилавкам, заваленным узорчатыми восточными тканями, ящичками с остро пахнущими приправами и прочим добром. У лавок, особенно ювелирных, в которых, переливаясь всеми цветами радуги, сверкали чудесные ожерелья из индийского жемчуга, золотые и серебряные браслеты, табакерки, ларцы и многое другое, всегда было людно. Здесь то и дело вспыхивали ссоры, и греческим стражникам с трудом удавалось утихомиривать буйных крестоносцев. Византийцы не могли сдержать презрительных улыбок при виде будущих «освободителей Гроба Господня». Масла в огонь добавляли и служители бань, рассказывавшие о том, какие ручьи грязи текли с крестоносцев, когда они попробовали вымыться в знаменитых константинопольских термах… Любая рыночная ссора могла перерасти в вооруженное столкновение, и хитрый император Алексей Комнин ласками и угрозами постарался спасти Константинополь от наглости крестоносцев. А потом доставил им способ перебраться в Азию и даже извлек некоторую пользу из их похода, приобретя новые земли.

Во второй раз крестоносцы двинулись на Константинополь в начале XIII в. Император Исаак II Ангел был свергнут с престола братом своим, который ослепил его и заключил в темницу. Но сын Исаака по имени Алексей, желая отомстить, бежал в западные страны и обратился к вождям крестоносцев за помощью. Набожные рыцари отвечали, что освобождение Гроба Господня нельзя откладывать ни для каких дел человеческих, однако щедрые обещания Алексея перевесили, и многочисленный флот крестоносцев, отправлявшийся в Святую Землю, остановился у Халкидона. Низкий похититель престола не оказал большого сопротивления и при первой опасности бежал, прихватив кое-какие сокровища. Исаак II был выведен из темницы, и венецианский дож Энрико Дандоло восстановил на троне слепого и престарелого императора.


Византийский император Алексей I Комнин 

Когда пришло время рассчитываться с крестоносцами, у юного Алексея не нашлось средств: сокровища казны истощились, да и вся империя находилась в расстроенном состоянии… Но рыцари не хотели ждать; по словам историка, «грубые души их, нечувствительные к изящному, были поражены великолепием Константинополя; бедственность их отечественных городов еще более возвысила в их глазах блеск и богатство восточной столицы». И они ждали только случая, чтобы начать грабить…

Однако жители Константинополя совсем не хотели делиться богатствами и были недовольны Исааком II Комнином и его сыном за их желание удовлетворить претензии крестоносцев. Алексей V Мурзуфл (племянник Исаака II) возглавил партию недовольных, сверг их обоих с престола, убил их и с мечом в руках встал на защиту Константинополя. Он не щадил своей жизни, но после долгого сопротивления и неудачной попытки сжечь флот крестоносцев был побежден. Рыцари взяли штурмом столицу Византийской империи, а Алексея Мурзуфла сбросили с вершины Феодосиевой колонны…

Константинополь был тогда величайшим городом мира, разве что Багдад мог с ним соперничать. В нем проживало около 1 млн. человек, тогда как население Парижа или Лондона исчислялось всего лишь несколькими десятками тысяч жителей. Поэтому нетрудно представить, с каким чувством глядели на богатый город крестоносцы, пришедшие сюда из нищей Европы. Перед их глазами предстало воплощенное величие Империи и Церкви, сокровища Константинополя казались им несметными и весь город этот, блиставший золотом и драгоценными камнями, будто не руками человеческими был построен, а целиком сошел с неба. Или сам есть Царствие Небесное, спустившееся на землю у Босфора…

Озлобленные долгим ожиданием добычи и подбодряемые священниками завоеватели рассеялись по Константинополю, учинив страшную расправу над ни в чем не повинными горожанами. Три дня в городе, окутанном дымом, стояли вопли и стоны. Жители пытались укрыться в церквах, однако рыцари врывались и туда, раздевали несчастных донага, чтобы те не спрятали и не унесли с собой драгоценности, либо выгоняли их вон или убивали на месте.

«Не знаю, с чего начать и чем кончить описание всего того, что совершили эти нечестивые люди», — с глубокой печалью приступает к повествованию о событиях константинопольского погрома историк Никита Хониат. Знатный и образованный византиец, он пережил все ужасы опустошения и едва спасся с семьей при помощи одного знакомого венецианца. А рыцари, обезумевшие от алчности, неистово предались своим необузданным страстям, набросились на дворцы, храмы, купеческие склады и дома, взламывая двери и разбивая окна. Они грабили, разрушали и жгли все, что попадалось на пути. Разгром совершался повсюду — на площадях и в домах, во дворцах и церквах. «Освободители Гроба Господня» не пощадили и великолепных храмов Константинополя, в которых хранились величайшие святыни. С мечами в руках они разбивали священные сосуды и старинные иконы, хватали золотые и серебряные чаши и превращали их в пиршественные, срывали драгоценные камни с крестов, распарывали дорогой бархат и парчу с церковных занавесей и попирали своими ногами самые священные христианские реликвии.


Осада Константинополя крестоносцами в 1204 г. 

Не пощадили крестоносцы и собор Святой Софии, вдребезги разбив массивные двери центрального входа и ворвавшись под своды храма. От несказанных и несметных богатств, каких у себя дома они никогда не видели, у них прямо-таки захватывало дух. Старинные иконы в золотых рамах, покрытые златотканой материей мраморные столики, церковная утварь из золота и серебра — все это сияло, блестело и переливалось всеми цветами радуги. И рыцари растащили бесценные сокровища храма, а потом привели туда мулов и лошадей и навьючили их драгоценной ношей.

Добыча, захваченная в Константинополе, была так велика, что ее не могли даже сосчитать. «Тут было, — восторженно перечисляет Робер де Клари, — столько драгоценных сосудов, золотых, серебряных и златотканых материалов, что это было настоящим чудом… в сорока самых богатых городах мира едва ли найдется столько богатств, сколько найдено было в Константинополе».

В огне пожаров и от разрушений погибли и замечательные произведения античности: архитектурные и скульптурные памятники из мрамора, дерева и кости, с неподражаемым мастерством созданные греческими и римскими зодчими и ваятелями — все подвергалось безжалостному уничтожению. Были сброшены с пьедесталов и превратились в щебень чудесные статуи возничих на Ипподроме; были разрушены стройные колонны и портики на площади Августейон… Беспощадно крушили крестоносцы и художественные ценности из бронзы, золота и серебра, многие из которых просто перелили в слитки. Такая участь постигла великолепную бронзовую статую богини Геры Самосской, возвышавшуюся на одной из площадей Константинополя. Был скинут с постамента и разбит гигантский бронзовый Геракл, которого скульптор изобразил уставшим от подвигов и сидящим с накинутой на плечи львиной шкурой. Погибла от рук завоевателей и прекрасная статуя другого легендарного греческого героя — Беллерофонта, на крылатом коне Пегасе устремлявшегося на Олимп. Она была столь велика, что (по словам Робера де Клари) «на крупе коня свили себе гнезда десять цапель: каждый год птицы возвращались в свои гнезда и откладывали яйца». Не пощадили латиняне ни статую волчицы, вскармливающей Ромула и Рема; ни статую Париса, бросающего яблоко Афродите; ни даже изваяние Богоматери, находившееся в центре города! В пепел были превращены богатейшие библиотеки Константинополя, в бивуачных кострах рыцарей сгорело и множество рукописных свитков…

Оказалось безвозвратно утраченным и былое великолепие всего города, потому что бесчисленное количество величайших сокровищ мировой культуры было уничтожено или вывезено не только в ходе варварских грабежей 1204 г. Опустошение Константинополя продолжалось и после этого, и все сколько-нибудь ценное вывозилось на Запад. Атак как латинские императоры постоянно нуждались в средствах, то они готовы были продать все, что продавалось. Так, Балдуин II продал огромное собрание святых мощей французскому королю Людовику IX Святому. Впоследствии, за несколько лет до отвоевания Константинополя, когда Балдуину II потребовались деньги для выкупа сына, взятого в плен венецианцами, он даже ободрал свинец со всех дворцовых крыш…

Почти 60 лет Константинополь находился в руках латинян, но наступил день, и 15 августа 1261 г. император Михаил VIII торжественно въехал в город Константина Великого. Это было грандиозное, ни с чем не сравнимое празднество, хотя за время латинского владычества город стал уже далеко не тем, что был прежде.

Жители Константинополя радостно приветствовали православного императора, встретив его крестным ходом с иконой Божией Матери Одигитрии. Затем император прошел в Студийский монастырь, а оттуда как простой христианин, а не как владыка, проследовал на благодарственный молебен в храм Святой Софии. Здесь с ним были коронованы супруга его Феодора и трехлетний сын Андроник. Законный император Иоанн IV Ласкарис даже не был приглашен в Константинополь на торжества. А через несколько месяцев десятилетний мальчик, верность которому Михаил VIII поклялся соблюдать, был по его приказанию ослеплен. Таким было начало династии Палеологов, которая в истории Византийской империи оказалась самой долговечной: она находилась у власти почти 200 лет и пала вместе с Константинополем.

Оглавление книги


Генерация: 0.273. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз