Книга: Берлин: веселая столица, или От рейхстага до кебаба

Зажигательный Первомай и другие землетрясения

Зажигательный Первомай и другие землетрясения


«Мне вот интересно, все эти люди, запарковавшие свои машины 30 апреля в Кройцберге, они тоже пойдут в страховые получать компенсации? И неужели страховые компании им что-то выплатят?» – мой приятель-журналист задумчиво потягивал кофе, слушая репортаж об ущербе, нанесенном участниками первомайской демонстрации припаркованным в городе машинам. Несколько машин демонстранты сожгли, у других выбили стекла, третьим прокололи колеса, а на каких-то просто всласть попрыгали.

Первомай в Берлине – это одна из самых масштабных городских традиций. К сожалению, это традиция не народных гуляний, дымящихся жаровен с сосисками, разливного холодного пива и улыбающихся горожан. Это традиция вывороченной брусчатки, летящих в полицию файеров, разбитых витрин и тысяч левых и праворадикальных активистов с лицами, замотанными черными платками, и с ногами, затянутыми в высокие шнурованные ботинки, удобные для драк.

Уличные столкновения на Первомай появились в Берлине не сегодня и не вчера. Еще в 1987 году, за два года до падения Берлинской стены, левые круги Берлина – тогда еще Западного, – пошли на открытый конфликт с мэрией, призвав бойкотировать перепись населения. По мнению левых активистов, проведение переписи должно было ухудшить права бедных слоев населения. В частности, стать основой проведения антиэгалитаристской жилищной политики. Кроме того, левые активисты были недовольны подготовкой к празднованию 750-летия города, выражавшейся, в частности, в удалении с улиц асоциально выглядящих горожан.

На протяжении апреля 1987 года западноберлинская полиция провела несколько акций по вытеснению леваков из захваченных ими пустующих зданий. К Первому маю ситуация обострилась до предела. Мирная первомайская демонстрация была готова в любой момент превратиться в уличные бои. Так и произошло. Примерно в четыре часа вечера 1 мая левые активисты перевернули полицейский патрульный автомобиль, который обеспечивал порядок на демонстрации. Сидевшие в автомобиле полицейские получили легкие ушибы. Вслед за этим другие активисты стали сдвигать строительную технику, стоявшую в некотором отдалении. Полиция восприняла происходящее как начало беспорядков и приняла решение разогнать митинг.

Несмотря на применение полицией дубинок и слезоточивого газа, разогнать демонстрацию быстро не удалось. Митингующие соорудили на перекрестках Скалитцер-штрассе баррикады и стали удерживать позиции. Вплоть до одиннадцати вечера полиция предпринимала попытки взять контроль над левацкими кварталами, но в конце концов вынуждена была отступить.

Немецкая городская железная дорога прекратила работу в районе улицы Скалитцер-штрассе, чтобы исключить прибытие новых агрессивных активистов и не подвергать машинистов поездов опасности. Тем не менее, пиратские радиостанции успели распространить призыв к левым активистам и призвали их поспешить к Скалитцер-штрассе, где намечается успешная драка с полицией.

Кстати, всего через два года именно сообщения городской радиостанции Западного Берлина о том, что пропускные пункты на стене работают на выпуск граждан ГДР на Запад, стали причиной того, что тысячи берлинцев устремились к погранпереходам и просто смели ничего не подозревавших гэдээровских пограничников.

Но вернемся в Первомай 1987 года. Уже через несколько часов после обращения левых радиостанций столкновения приняли совершенно новый масштаб. Левые активисты стали массово применять коктейли Молотова. Были подожжены отделения банков, супермаркеты. Бунтующей толпе удалось поджечь даже здание станции железной дороги: Гёрлитцкий вокзал. Прибывшие на место пожарные расчеты сами стали объектами нападений. В районе начались спонтанные грабежи магазинов. Лишь к вечеру 2 мая полиции, стянувшей к месту событий водометы и разградительную технику, удалось взять ситуацию под контроль. Было арестовано 47 участников беспорядков. На месте событий остались остовы десятков уничтоженных автомобилей и выгоревшие здания «капиталистических заведений»: банков и магазинов.

Однако даже эти события 1 мая 1987 года, после которых минуло уже почти тридцать лет, тоже не начались сами по себе.

Берлинский район Кройцберг, расположенный вплотную к Берлинской стене и населенный очень бедными горожанами, долгие годы являлся центром левацки настроенных немцев. Причина тут не только в революционной атмосфере бедного района города. Дело еще и в том, что в Западном Берлине изначально было куда больше леваков. Из-за особого статуса этого города молодые люди, жившие в Западном Берлине, освобождались от призыва в бундесвер. Поэтому большое количество леваков, не желавших служить в «империалистической армии», приезжали в Западный Берлин и совершенно легально не шли служить в армию. Здесь они зато пополняли ряды многочисленных местных левых и радикально-левых организаций. Не случайно немецкая левая террористическая организация RAF зародилась именно в Западном Берлине.

Разумеется, все эти сотни и даже тысячи молодых людей, увлеченных идеями честного распределения собственности, борьбы с мировым империализмом и противостояния капиталистической системе, нуждались в жилье. Для многих из них логичным решением вопроса был самозахват пустых жилых домов в бедных районах. В Берлине тогда количество жилья превышало количество арендаторов. Много старых зданий в бедных районах находились в формальной собственности своих владельцев, но не использовались ими по назначению. Слишком в плохом состоянии были эти здания, и слишком тяжело было найти хоть кого-то, кто был бы готов платить за жилье. В итоге левацкая молодежь просто заселялась в эти пустующие дома, не спросив разрешения у хозяев. Молодые люди исходили из того, что капиталист, не использующий дом по прямому назначению, теряет право на то, чтобы распоряжаться имуществом, а левым активистам дома нужны больше.

К декабрю 1980 года в Берлине таким образом было захвачено 18 многоквартирных домов, что вызвало серьезное недовольство мэрии. Поэтому когда 12 декабря 1980 года молодежь попыталась захватить новый дом – по адресу Фрэнкельуфер, 48 (соседний дом, номер 50, уже был захвачен), полиция начала противодействовать. Полицейская операция быстро привела к мобилизации всех левых активистов района. Леваки стали сооружать баррикады, в ход пошли коктейли Молотова. Полиция ответила усилением своего присутствия в кварталах, применила слезоточивый газ и водометы. В ходе столкновений один из демонстрантов был тяжело ранен наехавшим на него полицейским автомобилем.

Эскалация конфликта привела к массовым выступлениям левацки настроенных граждан по всему городу. Уже через неделю в центральном районе Моабит на демонстрацию в поддержку участников захвата домов вышли более 15 тыс. человек. Несмотря на то что незаконно заселенные дома по улице Фрэнкельуфер были освобождены полицией, захваты продолжались с завидной регулярностью. К лету 1981 года в Берлине захвачено было уже более 160 зданий.

Такой подробный разбор предыстории социальных столкновений в Берлине необходим для того, чтобы понять: у современного берлинского Первомая глубокие корни. Более того, когда сегодня дело ограничивается несколькими разбитыми витринами и парой перевернутых машин, можно сказать, что Берлин легко отделался. Еще совсем недавно на Первомай на улицах города горели факелы из десятков автомобилей, а полиция была вынуждена штурмовать баррикады.

Тем не менее, современные берлинские первомайские проблемы еще достаточно ярки и впечатляют приехавших в немецкую столицу выходцев из России, где подобных «традиций» столкновений с полицией просто нет. Ежегодный берлинский Первомай – это горячая тема для немецких СМИ. Недели за две до мирных шествий и не вполне мирных уличных столкновений немецкие газеты выходят с сообщениями о том, каким ожидается нынешний первомайский сезон и в чем будет заключаться тактика полиции. Правоохранители пробуют разные методы работы с демонстрациями, все больше склоняясь к тому, что деэскалация насилия лучше всего достигается сотрудничеством с демонстрантами и выработкой компромиссов, а не жесткими запретами.

К сожалению, пока столкновений с радикалами не удается полностью избежать. По традиции, первые конфликты приходятся на ночь с 30 апреля на 1 мая – Вальпургиеву ночь. Это время, когда, по мнению древних германцев, на горе Брокен собирались на свой праздник ведьмы и колдуны, и эта дата как нельзя лучше подходит к визуальному ряду происходящего на улицах столицы.

С наступлением сумерек в центре города и на окраинах начинают собираться активисты разных радикальных групп. К этому времени в город уже стянуты силы полиции, приехавшие со всех регионов страны. В тупиковых улочках припаркованы водометы, на проспектах стоят колонны полицейских грузовиков, набитых сотрудниками полиции в полном обмундировании – от шлемов до бронежилетов.

Только по номерам полицейских машин можно понять, из какого они региона: Гессен, Бавария, Мекленбург – Передняя Померания. Отдельно выделяются полицейские машины с номерами серии «BP» – Bundespolizei, федеральная полиция, чья задача обычно заключается в контроле миграции на границах, а также в охране вокзалов, аэропортов, органов федеральной власти, дипломатических миссий. В особо напряженные дни федеральная полиция также участвует в охране массовых мероприятий и общественного порядка.

Собственно, у полиции имеется две главные головные боли. Во-первых, нужно не допустить превращение демонстраций левых групп и партий в погром банков, машин и магазинов. Во-вторых, нужно удержать от столкновения левых и правых радикалов. Дело в том, что Первомай в Германии – праздник не только левых групп. Огромное количество правых радикалов специально собираются в Берлине и других городах, чтобы пройти по улицам со своими лозунгами. Любая демонстрация правых в Германии сразу же притягивает к себе левую контр-демонстрацию, и наоборот. В задачи полиции в таких случаях входит разводить стороны как можно дальше друг от друга и ни в коем случае не допустить, чтобы из одной толпы в другую полетели бутылки, файеры или что-нибудь посерьезнее.

Поскольку право граждан на демонстрации закреплено в Основном Законе Германии, запретить их проведение неонацистской партии (если только она сама не запрещена как угрожающая конституционному строю Германии) невозможно. Полиция может только несколько изменить маршрут шествия, чтобы добиться соблюдения норм безопасности. Правые радикалы год от года пользуются демократическими нормами, которые в своих же речах регулярно критикуют, и заказывают себе маршруты шествия через самые левые берлинские районы. В том числе те, где количество мигрантов превышает средние показатели по городу.

Разумеется, такое шествие на Первомай выглядит более чем внушительно. Группа неонацистов из 50–100 человек окружена впятеро большим отрядом полиции. Полицейские в шлемах, со щитками на руках и ногах, идут перед демонстрацией, оцепляют ее по бокам и замыкают шествие. Следом обычно едет полицейский автомобиль, а в середине этой «коробочки» под красно-белыми плакатами с боевыми лозунгами идут сторонники праворадикальной партии, время от времени выкрикивающие в мегафоны свои речевки.

Обычно на шествии присутствуют несколько десятков журналистов. Подобные демонстрации полны ярких колоритных картинок, и можно быть уверенным, что и в местной, и в национальной прессе на следующий день появятся заметки о прошедшем шествии и о реакции на него местных жителей.

Наконец, за кольцом полиции обычно собираются представители контрдемонстрации. Это могут быть жители района, протестующие против шествия неонацистов. Многие открывают окна и кричат что-то возмущенное неонацистам, а те кричат в ответ, доходя до самых эмоциональных выражений. Так же эмоционально ведут себя и специально приехавшие из других районов города и даже из других городов левые активисты. Время от времени представители обоих лагерей пытаются прорвать оцепление полиции. Чтобы не допустить этого, группы в десять-пятнадцать полицейских отсекают одних радикалов от других.

Чаще всего подобные демонстрации обходятся без серьезных последствий. Но однажды именно в районе Кройцберг я стал свидетелем одновременно и смешной, и пугающей сцены. Работая журналистом в Берлине, я поехал делать репортаж на очередной митинг сторонников праворадикальной партии НДПГ. Он, разумеется, вызвал ответную контрдемонстрацию левых активистов.

Настроение обеих сторон было напряженным, а полиции явно не хватало, чтобы уверенно разграничить стороны. Это заставляло полицейских нервничать, и к концу демонстрации полиция почти потеряла контроль над ситуацией. Правоохранители стали почти панически реагировать на попытки левых горожан, которых на месте было большинство, прорвать оцепление. В какой-то момент полицейскому показалось, что один из находящихся в толпе людей ведет себя слишком агрессивно. Невысокий крепко сложенный мужчина в черной полуспортивной-полувоенной одежде с небольшим рюкзачком за спиной, короткостриженый и с короткими усиками вступил в перепалку с левым демонстрантом.

Видимо, полицейский принял мужчину за агрессивного участника правого митинга, просочившегося через оцепление между двумя демонстрациями. Он, недолго думая, распластал мужчину по капоту стоящей рядом машины, обильно залив его лицо смесью из перцового баллончика. Стоявшие рядом журналисты сначала опешили, а потом начали истерически хохотать, не забывая снимать происходящее на фото. Дело в том, что прибывший на усиление из другого города полицейский не узнал руководителя отдела демонстраций берлинской полиции. А тот, в свою очередь, допустил серьезную ошибку, придя контролировать работу своих подчиненных в гражданской одежде, а не в форме. Полицейского начальника с красным лицом и заплывшими от перца глазами препроводили к медицинской машине и оказали первую помощь.

Разумеется, в ситуации, когда каждый год в столице страны, как по расписанию, проходят столкновения правых и левых радикалов друг с другом и с полицейскими, горожане и СМИ начинают смотреть на ситуацию философски. Медиа активно распространяют самые зрелищные картинки: перевернутые мусорные баки, разбитые стекла витрин банков или вывороченные из тротуаров куски брусчатки. Конечно, возможность более-менее безнаказанно принять участие в уличных драках (далеко не всех участников беспорядков арестовывает полиция) привлекает со всей Германии (и даже из сопредельных стран) радикалов с политическими убеждениями и без них. Однако нужно понимать, что подавляющее большинство людей выходят на улицу с мирными намерениями, и многие демонстрации проходят совершенно спокойно.

Более того, в большинстве районов города демонстрации вообще не ощущаются, поскольку все шествия сконцентрированы либо в центре столицы, либо в районах, где доля активистов очень высока. Но и там все обходится в основном мирно. Ведь для 99 % участников первомайских митингов это возможность еще раз заявить о своем желании жить в социальном государстве. А после митинга пойти посидеть в парке, выпить пива и съесть принесенные из дома бутерброды. И только полицейские до самого утра будут стоять в оцеплении, ожидая возможных нежелательных конфликтов.


Оглавление книги


Генерация: 0.260. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз