Книга: Книга Москвы: биография улиц, памятников, домов и людей

Поварская Из кухарок в дипломаты

Поварская

Из кухарок в дипломаты

Поставили стол. На стол постелили скатерть. Принесли хлеб и положили ножи. Чьих трудов теперь ждем с нетерпеньем? Кухарки, стряпухи, кашевара, кока – то есть того, кто варит пищу и называется одним русским словом – повар. Так и в Москве: Столовый, Скатертный, Хлебный, Ножовый переулки – это прелюдия к главному: к Поварской улице. Не надо быть большим докой по части истории, чтобы понять, что всю эту обеденную лексику породили люди, которые кормили когда-то царя и его присных. Да, действительно, в XVI–XVII веках была здесь слобода, где жили люди, которые несли службу при царской кухне. Куда, спрашиваете, позже делись? Да, видать, вместе с царем в новую столицу отбыли. Или бросили это дело, если в Первопрестольной без царя остались.

Помните Новгородскую дорогу, что когда-то шла по нынешней Никитской улице? Так вот, еще раньше, может, даже в домосковские времена, эта торговая дорога шла, считают, по нынешней Поварской. Она вообще какая-то бродячая, эта дорога, потому что после Никитской улицы перебралась потом на теперешнюю Тверскую – это случилось, пишут, после того, как Кремль в XV веке разросся и перекрыл прямой путь к пристаням на Москве-реке. А старая Новгородская дорога споро обстроилась дворами царской кухонной челяди вперемежку с усадьбами верных слуг государя Ивана Грозного, именуемых опричниками. Улица в ту пору была длиннее, чем теперь, – ее начало скушали «вставные челюсти» Нового Арбата, но в этот момент она уже носила имя Вацлава Воровского.

Между поварами и Воровским было еще два золотых века дворянских усадеб, вроде «дома Ростовых», то есть, конечно, Долгоруковых, но «Войной и миром» отобранного для жительства семейства главных героев, отчего теперь его двор украшает памятник Толстому, или особняка князя Гагарина работы Жилярди-сына, позже отошедшего Коннозаводству. Но во дворе стоят не кони, а «Буревестник революции», изваянный Верой Мухиной, и все потому, что в советские годы тут обосновался литературный музей главного советского писателя и Институт мировой литературы его же имени. В самом конце позапрошлого века улицу обсадили липами, но славилась улица не ими, а двухсотлетним вязом, которым любовался Иван Бунин – он жил в доме наискосок как раз в те самые окаянные дни, которые позже так безжалостно описал. Теперь уж не славится: вяз не пережил жары и смога 2010 года.

Вацлав Воровский, коренной москвич, большевик, публицист, посол и полпред, был участником и жертвой Лозаннской конференции 1923 года, которая обсуждала ситуацию на Ближнем Востоке после победы Турции в войне с англо-греческими интервентами, в числе которых СССР не числился. А вот интересы у большевиков на Ближнем Востоке были, поэтому делегацию в Лозанну послали. Кончилось все плохо: и советских интересов при переговорах не учли, и Воровского, главу делегации, убили – это сделал беглый белогвардеец.

В том же 1923 году именем дипломата-большевика назвали Поварскую улицу. Почему именно ее? Трудно ответить: справочник «Имена московских улиц» пишет, что на ней много иностранных посольств. Это правда: нынче на Поварской размещаются посольства Афганистана, Норвегии, Новой Зеландии, Кипра и Камеруна, квартируют посол Германии, Венгерский культурный центр и Культурный центр посольства Литвы. С другой стороны, почему именно повара – то есть, как ни крути, все же труженики котла и разливательной ложки – пострадали от гибели Воровского? Что, других, сильнее скомпрометированных названий не нашлось? Тем более что спустя год именем товарища Воровского назвали в Москве еще площадь, образовавшуюся на Лубянке (в добрых двух верстах от Поварской) после сноса церкви Введения Богоматери, чем совсем запутали московскую и приезжую публику.

В 1991 году повара вернулись на карту Москвы. И ножи прихватили: Ножовому и его продолжению – Малому Ржевскому переулку тоже отдали обратно исконное имя, отнятое в 1960 году в пользу грузинского композитора Захария Палиашвили. И на все эти переименовательные зигзаги терпеливо смотрит с высоты шатровой колокольни и своих трехсот с лишним лет белокаменная церковь Симеона Столпника – золотая коронка во вставной челюсти Нового Арбата.

Оглавление книги


Генерация: 0.089. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз