Книга: Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя

По переднему краю Волховского фронта

По переднему краю Волховского фронта

Железнодорожная станция Апраксин – на полпути между Питером и Волховстроем. Стоит отойти совсем немного от примет цивилизации, и время словно бы обращается вспять, в те годы, когда здесь стоял фронт. В этом наглядно убедился автор этих строк, приняв участие в походе под руководством Евгения Ильина – командира студенческого поискового отряда «Ингрия» при Санкт-Петербургском госуниверситете, руководителя Центра по изучению военной истории.

Семьдесят лет назад, осенью 1942 года, здесь, на рубежах Волховского фронта, решалась судьба Ленинграда. Тут уже в четвертый по счету раз пытались прорвать блокаду. 2-я Ударная армия сорвала планы немецкого командования, задумавшего взять Ленинград в двойное кольцо, соединившись с финнами. Однако пробиться к Неве не удалось: в гайтоловских болотах 2-я Ударная попала в окружение. Вырваться из кольца удалось немногим. Погибшие остались лежать в лесах и болотах. Только один отряд «Ингрия» за двенадцать лет поднял здесь останки более двух тысяч бойцов и командиров Красной армии. В «Вахте Памяти» каждый год участвуют десятки отрядов, но конца края работе не видно!

«Мы будем идти по местам боев, боеприпасов там более чем достаточно», – предупреждает участников экспедиции Евгений Ильин. Узкая тропинка ведет нас вдоль железной дороги, потом шагаем по шпалам, а затем, по ориентирам, знакомым только поисковикам, сворачиваем на лесную дорогу. Еще несколько сот метров – и мы у скромного гранитного обелиска на месте деревни Тортолово.


Руководитель студенческого поискового отряда «Ингрия» Е. Ильин (справа). Фото автора, октябрь 2012 года

«Вот мы с вами и прибыли на войну», – говорит Евгений Ильин.

Немцам на этом участке фронта протяженностью пятнадцать километров удавалось сидеть наверху – на высотках. Наши сидели ниже – в болотах, недаром волховчане называли себя «болотными солдатами». Вся война здесь сводилась к захвату той или иной высоты, того или иного населенного пункта – Тортолово, Гайтолово, Гонтовой Липки.

В отличие от рубежей Ленинградского фронта, на которых спустя двадцать лет после Победы стал создаваться величественный «Зеленый пояс Славы», места, где сражался Волховский фронт, оказались в забвении. Постановление Ленгорисполкома от 1978 года о проекте планировки мемориальной зоны от озера Барское до Рощи «Круглая» осталось на бумаге. С этим категорически не могли смириться ветераны-фронтовики и представители общественности – именно благодаря их стараниям здесь стала складываться народная, неформальная мемориальная зона. Во второй половине 1980-х годов к работе подключились поисковые отряды.


Е. Ильин у памятника на месте бывшей деревни Тортолово. Фото автора, октябрь 2012 года


Поход по рубежам Волховского фронта. Фото автора, октябрь 2012 года

Из года в год сюда приезжал казахстанский поисковый отряд «Мемориальная зона». Его бессменный командир Майдан Кусаинов, инженер-строитель, проектировщик, профессор Евразийского национального университета имени Льва Гумилева, впервые попал сюда, будучи аспирантом Ленинградского инженерно-строительного института (ЛИСИ). Именно здесь, на синявинских болотах, тяжелое ранение получил его отец, замполит роты 310-й стрелковой дивизии, сформированной из уроженцев Акмолинской области Казахстана. Создаваемую мемориальную зону казахстанцы назвали «Надежда» – именно тут проходили четыре (увы, неудачные!) попытки прорыва блокады, сюда с надеждой были устремлены взоры ленинградцев из осажденного города…

Студенческий поисковый отряд «Ингрия» работает здесь на «Вахтах Памяти» с 2000 года. Кроме поисковой работы, отряд занимается благоустройством памятников и обелисков на территории мемориальной зоны. «Мы сами добровольно взяли на себя эту задачу, – поясняет Евгений Ильин. – Мне по-человечески всегда бывает стыдно, когда с высоких трибун нам говорят правильные красивые слова о долге и памяти, а на деле мы видим забвение. На работу по благоустройству, как правило, призываем добровольцев. Полтора десятка человек нам вполне хватает, чтобы пройти 15-километровую зону и привести за полторы недели все памятники и территорию вокруг них в достойный вид. Выкосили траву, покрасили обелиски. Государство этим не занимается. Если не мы, то никто больше это не сделает».

Кроме того, по мере своих сил, отряд «Ингрия», а затем и Центр военной истории предпринимают усилия, чтобы как можно больше людей прикоснулось к тем страницам истории ленинградской битвы, которые по сей день остаются в тени. «Волховскому фронту, который сыграл исключительную роль в битве за Ленинград, не повезло, – отмечает Евгений Ильин. – Даже сегодня его дела находятся в тени деяний Ленинградского фронта»…

Исходной точкой экспедиции стал памятник на месте бывшей деревни Тортолово. «Три года здесь шли бои, и этот населенный пункт, точнее то, что от него осталось, бойцы называли не иначе как «окаянное», «проклятое», «чертово» Тортолово, – пояснил Евгений Ильин. – По сути дела это была сухопутная крепость немцев. Их оборона в этом районе считалась лучшей полевой обороной вермахта на всем советско-германском фронте. Можно себе представить, что здесь происходило… В 1942 году наши взяли это «окаянное Тортолово», но удержать не сумели – немцы снова сбросили их в болото, и в конечном итоге немцы вынуждены были уйти отсюда лишь 21 января 1944 года, потому что создалась реальная угроза их окружения».

От памятника на месте деревни Тортолово участники похода двинулись по бывшей фронтовой дороге. Вокруг – братские могилы, где захоронены солдаты, найденные поисковиками. Это теперь бойцов, найденных во время «вахт памяти», с торжественными воинскими почестями захоранивают на крупных мемориалах. До середины 90-х годов поисковики производили захоронения своими силами возле тех мест, где проводили раскопки, и ставили самодельные обелиски. Таких много в здешних краях. На большинстве из них указано лишь количество неизвестных бойцов, похороненных здесь. Почему неизвестных – понятно: «смертных» медальонов при них не оказалось, а подписанные личные вещи были не у каждого.

…На нашем пути – памятный знак «Красное знамя». Его установили здесь в 1975 году студенты ЛИСИ. Еще несколько сот метров, и мы у могилы семьи Дергачевых. Все они, включая малолетних детей, погибли. «Отец вернулся с войны сюда, жить он здесь не мог, переехал во Мгу, дальше следы его теряются, – рассказал Евгений Ильин. – Сложилась традиция: когда поисковики находят в земле предметы домашнего крестьянского обихода, они приносят их к этой могиле. Мы же собираемся класть детские игрушки…».


Могила семьи Дергачевых. Фото автора, октябрь 2012 года

Преодолев ручей, оказываемся у памятника «Скорбящий матрос», посвященный бойцам 73-й отдельной морской бригады, сформированной из добровольцев Тихоокеанского флота, Каспийской военной флотилии, а также курсантов военно-морских училищ. Бригаду перебросили сюда, в район Тортолово, в самый критический момент Синявинской операции 1942 года. Приказ во что бы ни стало прорвать кольцо окружения, в которое попала 2-я Ударная армия, моряки выполнили: они сумели пробить коридор. Потери при этом были колоссальные.

«Скорбящий матрос» – самый крупный памятник во всей этой «неформальной» мемориальной зоне. Он был сооружен ветеранами в 1982–1985 года при помощи Ленинградской военно-морской базы. Рядом с монументом – братские захоронения и памятный знак «Неизвестному матросу».

Фронтовая дорога ведет нас дальше через лес. Он вырос уже после войны – от прежнего леса оставались одни обгорелые огрызки деревьев. Повсюду на нашем пути – траншеи, заплывшие воронки от снарядов и бомб, ямы от блиндажей. Кое-где видны следы работы «черных копателей». То и дело натыкаешься на саперные лопатки, противогазы – резина лучше всего сохраняется в земле, солдатские ботинки, подсумки, пустые пулеметные диски.

В одной из траншей лежит большой кусок трубы. «А это ни что иное, как часть немецкого реактивного снаряда, – поясняет Евгений Ильин. – У нас были „Катюши“, а у немцев шестиствольный миномет».

Возле дороги – искореженные руины нашей железобетонной огневой точки, в нее в сентябре 1942 года попала немецкая бомба. Теперь через них, как символ жизни, проросла береза…

Сориентироваться в лесу помогают указатели, расставленные поисковиками из казахстанского отряда «Надежда». Здесь все высоты имели свои названия – «Огурец», «Клещ», «Круглая».

«Высота „Клещ“, действительно, сильно кусалась, – рассказывает Евгений Ильин. – Возле остатков танка мы подняли там 32 человека. А высотой „Яйцо“ наши овладели только после того, как саперы подложили под нее взрывчатку. Результат – немецкая рота полегла вся, высоту взяли без боя, но удержать не смогли. Впрочем, это уже не была высота: в результате взрыва образовалась огромная воронка глубиной шесть с половиной метров, диаметром 25 метров».

…Где-то вдалеке, но очень увесисто, грохнул взрыв. Земля вздрогнула.

«Фугас рванули», – заметил один из бывалых поисковиков.

«Это очень плохо, – отозвался командир похода. – Значит, где-то „балуются“ черные копатели. Будем идти аккуратнее»…

«Происходят ли в здешних лесах мистические события?» – спросил я Евгения Васильевича.


«Скорбящий матрос» – самый крупный памятник во всей «неформальной» мемориальной зоне на рубежах Волховского фронта. Фото автора, октябрь 2012 года


Руины железобетонной огневой точки. Через них, как символ жизни, проросла береза… Фото автора, октябрь 2012 года

«Есть места, где чувствуешь себя очень нехорошо. Кажется, что кто-то как будто бы за тобой подглядывает сзади. А вообще я здесь всегда прислушиваюсь к внутреннему голосу. Был случай на Синявинских высотах во время „Вахты Памяти“: никак не мог заснуть в палатке. День мучался, другой. Спрашиваю у ребят – отвечают, что им тоже как-то не очень спится. Говорю: „Надо посмотреть, что здесь“. Взяли на щуп: оказалось, что практически под нами – санитарное захоронение, пять человек»…

Дорога незаметно приводит нас к месту, которое известно в здешних краях как «Дом лесника». Рядом проходит высоковольтная линия, проложенная здесь еще в 1920-х годах, – даже сегодня еще можно увидеть остатки старых железобетонных опор. Была эта линия здесь и во время войны, а вдоль нее проходила «Дорога смерти».


Этот уходящий вдаль путь вдоль высоковольтной линии во время войны называли «Дорогой смерти». Фото автора, октябрь 2012 года

«Такое название она получила в августе 1942 года, – рассказал Евгений Ильин. – В одну сторону она ведет на Путилово, в другую – на Келколово. Это была единственная грунтовая дорога, по которой шло снабжение наступавшей Красной армии. Немцы это быстро уяснили, перенацелили сюда тяжелую артиллерию и авиацию, и дорога превратилась в настоящий ад»…

Еще несколько километров по лесной дороге, и дальше путь пошел по старинному, мощенному булыжником Архангельскому тракту. Остановка – возле обелиска на месте деревни Гонтовая Липка. Ее «слизнула» война, и после войны тут ничего не было. В годы войны здесь размещался мощный опорный пункт немцев, бои здесь были упорными и ожесточенными.

Наконец, последняя важная точка на нашем пути, – памятный знак «Роща Круглая».

«За это место шли жесточайшие бои, – рассказал Евгений Ильин. – Во время поисковых работ идут наслоения – 1941-й год, 1942-й, 1943-й – зима и лето. В битве за Ленинград Роща Круглая в планах двух сторон занимала исключительно важное место. В январе 1943 года на Рощу Круглую были нацелены 365 орудий и минометов. Они должны были смести с лица земли этот опорный пункт. Но немцы устояли – нашим удалось захватить только часть Рощи.

Немцы называли это место «нос Венглера», по фамилии командира 336-го пехотного полка, который лично из рук Гитлера получил рыцарский крест за то, что немцы устояли здесь во время Синявинской операции. Они называли Рощу «замком к Синявинским высотам»». Какие же у них здесь были укрепления? Главным образом – деревоземляные заборы. С двух сторон – бревна, зазор между ними в полтора-два метра засыпали землей, утрамбовывали ее, прорезали бойницы. Получались практически неприступные валы. Но удержать Рощу Круглую немцы все равно не смогли: 2 октября 1943 года им пришлось оставить ее, потому что сил держаться уже не было, и они отошли на Синявинские высоты».

…А мы идем дальше, к мемориалу «Синявинские высоты», где нас ждет полевая кухня. Все увиденное в лесах и болотах неизгладимо остается в памяти.

Напоследок я не мог не задать Евгению Ильину вопрос: как все эти места будут выглядеть лет через сто?




Следы войны на местах боев Волховского фронта. Фото автора, октябрь 2012 года



Следы войны на местах боев Волховского фронта. Фото автора, октябрь 2012 года

«Это будет зависеть от нас. Если стирается память, то история исчезает. А если исчезает история, то исчезает народ. В то же время глупо предполагать, что через сто лет здесь все будет так же, как и сейчас. Жизнь идет вперед, и, может быть, здесь будут новые дачные поселки и города-спутники. Живая память держится три поколения, потом она уходит, и это неизбежный процесс. Вопрос состоит в том, как сделать так, чтобы эта память не ушла окончательно. Историки вычислили, что живая память о членах своей семьи держится три поколения. И когда некоторые студенты говорят мне, что для них Великая Отечественная война – как Куликовская битва, я их не обвиняю: это нормально. Но все-таки предлагаю им покопаться в своей родословной. Некоторые загораются интересом, а потом приходят и говорят: «Я даже и не знал, что мой дед воевал, был награжден». И он теперь им гордится. А значит – память будет жить»…

Оглавление книги


Генерация: 0.095. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз