Книга: На электричках: Путешествие из Владивостока в Москву

Окунёво

Окунёво

Вот уже месяц длилась моя экспедиция. Месяц я ехал с востока на запад на пригородных поездах. Половина пути была пройдена: «экватор». У моряков есть традиция — пересекая экватор, праздновать это событие. Команда разыгрывает представление с участием Нептуна и его свиты: ветра, чертей, русалок. Новичков, пересекающих экватор впервые, подвергают всяческим испытаниям: обмазывают сажей и мазутом, окунают в бочку с соленой водой — каждый должен пройти обряд «крещения». Такие обряды были в ходу у испанцев, когда те пересекали Атлантику на своих деревянных галеонах. Так поступали и немецкие подводники адмирала Дёница. В своей экспедиции я решил соблюсти морскую традицию и на «экваторе» путешествия посетить необычное место в деревне Окунёво, в 300 километрах от Омска.

За время путешествия об Окунёво я слышал от разных людей. С этой деревней связано множество легенд. Пуп Земли, аномальное место, храм Растмы, место силы, мистическое место — как только не называют Окунёво. Чтобы убедиться в его мистических свойствах, из Омска я двинулся на север.

Добраться до деревни можно только по автодороге. Автобусы и маршрутки отправляются с автовокзала Омска, который располагается на противоположном от хостела, где я остановился, конце города. Как и во многих городах России, в Омске существует клан автобусов «Омсктрансавто» и клан маршруток-частников. Единственный прямой автобус до Окунёво отправляется во второй половине дня. На место он прибывает уже вечером — пять часов в дороге. Учитывая жару, опустившуюся на Сибирь, ехать лучше с утра на перекладных. Сначала доехать до Муромцево — крупного областного центра, до которого идет достаточно много утренних автобусов, в том числе и проходных, а оставшиеся 40 километров от Муромцево до Окунёво проехать на местном транспорте либо автостопом.

Первый автобус до Муромцево отходил от автовокзала в 7:50. Городской транспорт работает в Омске с шести утра. У железнодорожного вокзала я сел в подошедший городской автобус. Пассажиров в салоне было мало. Кондуктор в шортах, майке и сандалиях с белыми носками собирал плату за проезд. На шее у него висел портативный кассовый аппарат. Некоторые пассажиры прикладывали к аппарату электронные карты-проездные. Когда мы перебрались через Иртыш и въехали в левобережную часть города, пассажиров в салоне стало прибывать. Подъезжая к автовокзалу, автобус был переполнен, и я с трудом смог выбраться и вытащить рюкзак.

На автовокзале взял билет (с местом) на автобус до Муромцево. Можно было поехать на микроавтобусе, но я предпочел пазик: для багажа места больше. За пять минут до отправления к перрону автовокзала № 13 причалил старенький, видавший виды пазик. Двери с треском распахнулись. Пассажиры выстроились в очередь на погрузку. Коробки, сумки, баулы, детские коляски складывали в задней части автобуса. Получился такой грузопассажирский рейс.

Мне досталось место в задней части салона, на сиденье, расположенном вдоль борта. Зато я свободно разместил свой рюкзак на задней накопительной площадке автобуса, придавив им чью-то вытянутую ногу, что вызвало много шума и негодования.

С опозданием на 15 минут автобус выехал с автовокзала Омска. Это был обычный пригородный пазик, какие ходят в каждом небольшом российском городке и трудятся с утра до вечера на своих маршрутах, дальних и не очень. Автобусу предстояло проделать 250 километров от Омска до Муромцево за четыре часа. Омск мы проскочили до начала утренних пробок.

С полчаса мы ехали по сносной дороге. Автобус иногда попадал колесом в выбоину, и каждый винтик в его конструкции трясся и гремел. А этих винтиков были сотни! Автобус походил на огромную стальную погремушку. Водитель старался не попадать в выбоины, мастерски лавируя между ямами и разъезжаясь со встречными автомобилями, гудящими и моргающими фарами. Через полчаса дорога закончилась и начались сплошные выбоины. Объезжать ямы не было смысла, и водитель несся по ним напролом. Автобус громыхал и подпрыгивал. Пассажиры внутри держались за что попало. За пазиком тянулся шлейф дорожной пыли.

Ближе к полудню стало очень жарко. Возник извечный спор: открывать или не открывать окна. Кому-то дует, кому-то дышать нечем. Путем споров, взаимных упреков и пересаживаний пассажиры разобрались с этим вопросом и затихли до Муромцево. На полпути автобус сделал остановку рядом с кафе. Водитель пил чай, а пассажиры разбрелись по окрестностям.

После десятиминутного привала тряска и качка возобновились. Испытание продолжалось. Я утешал себя мыслью, что это небольшая плата за то, что я все-таки попаду в Окунёво. Вспомнил друга, который купил домик на море. Но не рядом с морем, а за несколько километров от берега. «Море надо зарабатывать! — говорил он. — Ногами! Прошел пять километров — получай море».

Чем ближе мы подбирались к Муромцево, тем хуже становилась дорога. Миновали участок с полностью отсутствующим покрытием. Пазик медленно переваливался через ухабы и, выползая из одной ямы, нырял в следующую. По Муромцево водитель промчался на скорости: дорога здесь была лучше, чем на трассе. Круто повернув у автостанции, пазик тормознул перед самым входом. Пассажиры выползли из салона автобуса в облако пыли и, слегка пошатываясь, разошлись кто куда. Я направился на автостанцию.

— Автобус на Бергамак подан под посадку, — объявил диктор автостанции. — Отправление через пять минут. Кто едет на Бергамак, берите билеты в кассе без очереди.

— Бергамак. Где это? В сторону Окунёво? Дайте билет до Бергамака! — протиснулся я в окошко кассы, сквозь кричащую толпу.

Рядом с автостанцией стоял старый развалюха-пазик. У него уже собрались пассажиры, но в автобус почему-то никто не заходил. Билет у меня был без места, а значит, ехать придется стоя. Когда места заканчиваются, выдают такие билеты. В автобусе сидели только два пассажира: длинноволосый парень в брюках цвета хаки с охотничьим ножом на ремне и девушка, одетая в длинное льняное платье с плетенными из ниток фенечками на запястьях и вокруг головы. Я зашел в автобус и занял ближайшее место, чтобы далеко не ходить.

— В Окунёво едешь? — спросил парень, повернувшись ко мне.

— Да, хочу посмотреть на местные чудеса.

— Чудеса? — Парень рассмеялся.

— Вообще мы живем в Окунёво, — включилась в разговор девушка. — Сейчас едем в Бергамак на почту. Так что вместе поедем, садитесь рядом.

Пересесть я не успел. В салон автобуса зашел водитель с сигаретой, свисавший из угла рта, и стал возмущаться: посадку еще не объявляли, в автобус никого не приглашали. Пришлось выйти. И тут же снова войти, поскольку по радио объявили отправление автобуса на Бергамак. Пассажиры, скрывающиеся от летнего зноя под козырьком автостанции, ринулись к дверям. Я занял место рядом с ребятами, чтобы побольше узнать об Окунёво в пути.

— Багаж оплачивали? — грозно рявкнула на меня кондуктор, проверяющая билеты.

— Он на колени рюкзак поставит, — вступились за меня ребята.

Кондуктор только махнула рукой. Со мной рядом села бодрого вида бабуля. Она поведала, что Окунёво — это просто раскрученное место. Местный краевед родом из Окунёво и пишет везде про свою родную деревню всякие небылицы. Их Лисино ничуть не хуже: есть и бор, и река. Ребята на соседнем сиденье скептически улыбались.

Я сошел на развилке. Прямо дорога шла на Бергамак, Окунёво — налево. «В четыре часа пойдет автобус, — крикнули напоследок ребята. — Дождись автобуса или проголосуй. На крайний случай — пешком 12 километров».

Автобус газанул, хрустнул шестернями и запылил дальше, миновав дорожный знак «Бергамак». Самая жара. Кузнечики заливались и прыгали в пожухлой придорожной траве. Разумно было добраться автостопом, чтобы не тащиться по жаре и не ждать автобус, теряя время. Хотелось на пляж, купаться. Я отошел от развилки и встал неподалеку от знака — так, чтобы водители, поворачивающие на Окунёво, меня видели. По моим расчетам, здесь автомобиль не успеет разогнаться перед выходом на прямую. Несколько машин проехало мимо. Пропылил ярко-желтый пазик с надписью «Дети» на борту. Водитель флегматично смотрел вперед и делал вид, что не замечает человека с вытянутой рукой на обочине. Автобус был полупустой. Из-за пыльных стекол на меня смотрели деревенские женщины.

От жары плавился асфальт. Воздух раскалился. Я решил, что не сдвинусь с места, пока не поймаю попутку. Через полчаса подъехал джип, который и взял меня до Окунёво. В нем ехали муж с женой — местные жители. Они возвращались домой и, когда мы въехали в саму деревню, показали направление на пляж. Я вышел у продуктового магазина, чтобы закупить провиант для двухдневной стоянки.

— Первый раз в Окунёво? — спросила продавщица.

— Да, впервые. Хочу посмотреть тут у вас все.

Ее губы тронула улыбка.

— Смотрите. Сами все увидите!

Когда выходил из магазина, мимо в клубах пыли плелся тот самый ярко-желтый пазик «Дети». Мы обогнали его по дороге, и теперь водитель автобуса с недоумением таращился на меня.

Я шел по Окунёво. Деревня как деревня. Может быть, чище, чем другие. Мусора нигде не видно, брошенных домов нет, алкаши по деревне не разгуливают. Вообще никто не разгуливает. Только сейчас я заметил, что на улице ни души. С того самого момента, как вышел из магазина, я не встретил ни одного человека, несмотря на погожий солнечный день. Пройдя деревню, вышел на дорогу, петляющую в бору меж сосен. Вскоре увидел забор, шлагбаум, вагончик и несколько беседок. Это была турбаза на крутом берегу реки Тары. Вода реки имела темно-коричневый оттенок, а ее поверхность казалась зеркалом — в ней отчетливо отражались деревья и кусты противоположного берега.


Хотелось непременно посетить Омкар[5]. Я решил наведаться туда на закате, а пока выбрал место стоянки на крутом берегу, на самом обрыве над рекой Тарой, и принялся устанавливать палатку. На соседней поляне уже стояла синяя палатка. Ее хозяйка подошла, когда я забивал колышки в твердый, пронизанный венами сосновых корней грунт.

— Добрый день! — дружелюбно начала она. — Вы палатку поставили на месте, где я обычно медитирую.

— Извините, я переставлю сейчас, — смутился я. — Не знал, что вы здесь медитируете. А место хорошее для палатки. И вид на речку.

— Ничего, ничего! — запротестовала она. — Оставайтесь. Я завтра уезжаю рано. А прямо под вашей палаткой поток энергетический проходит. Сны будут сниться — закачаешься.

Она загадочно подмигнула и скрылась в своей палатке. Я не придал этому особого значения. Уже смирился, что в этих местах много загадочного и странного для обычного человека. Поэтому решил к подобным вещам относиться философски и с пониманием. Я говорю «странного», потому что этого не встретишь на улицах городов. Например, проходя по Окунёво, можно запросто наткнуться на объявление: «Проводник в тонкие миры» — и номер телефона на отрывных бумажках. Обсуждение видений и существ, здесь обитающих, — обычный разговор местных жителей. А по числу чайных и этнолавок Окунёво, бесспорно, занимает первое место в Сибири.

Удивительно легко и быстро я разбил лагерь на поляне. Набрал в бочке турбазы воды, сготовил ужин. Среди сосен у воды дышалось легко. От избытка кислорода немного кружилась голова и клонило в сон.

Вечерело, и солнце стремительно скатывалось за макушки мачтовых сосен. Я собирался наведаться на Омкар перед сном. Захватив противомоскитную куртку, направился по грунтовке на запад. Сначала дорога шла по крутому утесу Тары, а затем круто ушла в лес. Среди деревьев росли крупные кусты папоротника и черники. Я разогрелся от быстрой ходьбы. Дорога вынырнула из леса и пересекла поле. Слепили оранжевые солнечные лучи заходящего солнца.

Тут я почувствовал неладное, какой-то звук. Что-то непрерывно гудело или звенело. И никак нельзя было понять, что это. Ответ не заставил себя долго ждать. Это были десятки, нет — сотни комаров. Они моментально облепили открытые участки тела. Множество жал впилось в меня. Противомоскитная куртка была с собой, но она мало помогала. Насекомые умудрялись пробираться внутрь куртки, прокусывали сетку, забирались под манжеты. Репеллент тоже не действовал, что было очень странно. От комаров не было спасения. Настоящее испытание!

Обмахиваясь веткой, я дошел до Омкара. На пригорке у поля затерялась среди берез старообрядческая часовенка. Спрятаться от комаров удалось только внутри нее. Я перевел дух. Тишина. Лучи закатного солнца пробрались сквозь щели меж досок и прочертили на стене оранжевые полосы. Если смотреть от часовни на запад, видно поле. Это и есть то самое «место силы». Местные жители не рекомендовали спускаться: мол, энергия там зашкаливает. Да и все равно ничего не видно: заходящее солнце слепит так, что различим только свет и проселочная дорога, уходящая в этот свет.

Обратно в лагерь я возвращался очень быстро, спасаясь от донимавших комаров. Сон пропал, и откуда-то появились силы. И это после выматывающей дороги из Омска! Захотелось пройтись по деревне, пообщаться с ее жителями. Стемнело, и на небе появилась полная луна. На всякий случай я взял с собой фонарь. Дойдя до первой же чайной, заглянул на огонек. В круглом деревянном здании, выстроенном наподобие юрты, в самом центре был сложен очаг с дымоходом, протыкающим крышу насквозь. За одним из столиков две девушки смотрели фильм на ноутбуке. За стойкой хозяйка кафе протирала чашки. Я заказал чайник иван-чая.

Официант принес чай. И рассказал, как очутился в Окунёво. Приехал как турист и остался жить. Говорил он это так легко, будто смена места жительства — обычное дело. Пока мы общались, в чайную вошла запыхавшаяся девушка. За плечами ее болтался огромный туристический рюкзак, увенчанный сверху свернутой туристической пенкой. Путешественница, добравшись до Окунёво автостопом, заглянула уточнить дорогу на Омкар: собралась ночевать в часовне. «Мне про Окунёво много всего рассказывали, — заговорщически зашептала она, вытаращив глаза. — Переночую, посмотрю, что будет происходить».

Я предупредил о злых комарах на поле, но казалось, ее это мало беспокоило. Она боялась. Это был страх неизвестного, мистического. Ей просто зачем-то нужно было там переночевать, несмотря на страх. Я объяснил, как идти. Попрощавшись, она вышла в ночь. Холодная серебристая луна освещала тропу, уходящую в лес. Вскоре темный силуэт с рюкзаком скрылся в чаще.

Обитатели палаточного лагеря жгли сушеный мох, чтобы спастись от комаров. Сначала я недоумевал, для чего повсюду на полянах выложены кучки мха. Позже мне объяснили, что только дымом просушенного мха можно отогнать насекомых. У каждой палатки в кострище тлел мох, испуская густые клубы белого вонючего дыма. Комаров действительно не было. А может быть, я уже перестал их замечать. Обычно они досаждают только первые два дня — набрасываются на свежую кровь. Потом укусов не ощущаешь.

Оглавление книги


Генерация: 1.117. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз