Книга: Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена

Сигерстед: Хагбард и Сигне

Сигерстед: Хагбард и Сигне

На пути из Роскилле в Сорё железная дорога проходит через Рингстед (Ringsted) – и это, пожалуй, единственная жемчужина, оказавшаяся на нитке чуть ли не чисто формально. Дело в том, что рассказывать о Рингстеде в контексте датского Золотого века совершенно нечего – да и вообще, свое отношение к этому городу Андерсен исчерпывающе выразил еще в «Калошах счастья» (вновь вспоминаем советника Кнапа, которому что средневековый Копенгаген, что Роскилле с Рингстедом – все одно). Рельсам, однако, не прикажешь, и приходится как-то выкручиваться. В конце концов, не может же быть так, чтобы город не внес никакого вклада в национальную культуру? Но если не Золотой век, то какой тогда? Может быть, эпоха викингов?

И действительно, неподалеку от Рингстеда находится местечко Сигерстед (Sigersted), примечательное тем, что, по одной из версий, здесь разворачивались события известной скандинавской легенды о Хагбарде и Сигне. История эта – своего рода нордическая версия «Ромео и Джульетты», причем не уступающая шекспировскому сюжету в популярности: в какой-то период трагические песни о Хагбарде и Сигне распевали по всей Скандинавии. Особенно отличились шведы, у которых одно время (в XVII веке) это был чуть ли не самый распространенный фольклорный сюжет. Правда, как любая история, корни которой уходят глубоко в мохнатую древность, эта легенда претерпела немало трансформаций за первый десяток веков ее устного пересказа[44]. Дошло даже до того, что и за национальную принадлежность героев уже никто поручиться не мог: Сигне считали то датчанкой, то шведкой, Хагбарда – то шведом, то норвежцем[45]. В общем, всяк кулик хвалил свое болото, а далее вышло по Оруэллу: у кого тщательнее записано, тот и прав. (И в этом смысле «Обрывок жемчужной нити» еще и помог датчанам отыграть у шведов пару очков в этом многовековом споре.)

Диспуты о национальностях и вообще географической привязке событий «Хагбарда и Сигне» возникли не на пустом месте: топонимов, содержащих имена главных героев в различных их написаниях и комбинациях, по всей Скандинавии – пруд пруди. В одной только Швеции можно указать целых четыре места, претендующих на звание «того самого», – по одному в провинциях Халланд, Блекинге, Нерке и Уппланд; Норвегия и Дания тоже предлагают свои варианты, хотя и немного отстают по их числу. В чем все, однако, сходятся, так это в том, что резиденция короля Сигера, отца Сигне, где происходит основное действие легенды, должна была называться Сигерстедом (дословно – «Сигеров двор»).

Места с таким названием есть и в Швеции, и в Норвегии, и в Дании – и в каждом из них, конечно же, обнаруживаются свои вещественные доказательства: «виселица Хагбарда», «колодец Сигне», одноименные курганы и холмы… Андерсен, естественно, пишет о датском Сигерстеде, хотя куда там мог причаливать челн Хагбарда, непонятно – это ведь самый центр Зеландии, до ближайшего моря отсюда километров тридцать.

На случай если вы не знакомы с сюжетом, одна из сохранившихся датских версий сказания звучит так. Хагбард и его брат Хаки были могущественными «морскими королями» – то есть, попросту говоря, пиратами (см., например, «Сагу об Инглингах» о похождениях таких же «королей»). Однако во время одного из походов что-то идет не по сценарию, и Хагбард в процессе завоевывает не только богатую добычу, но еще и сердце принцессы Сигне, дочери короля Сигера. Когда впоследствии к ней сватается некий знатный германец, Сигне отказывает ему, мотивируя тем, что обещала себя Хагбарду. Отвергнутый жених затаивает обиду и начинает плести козни, результатом которых становится его совместный с братьями Сигне поход против Хагбарда и Хаки. Из похода ни германец, ни братья Сигне не возвращаются, что ставит на планах влюбленной пары жирный крест: кровную месть никто не отменял. Стремясь во что бы то ни стало увидеться с возлюбленной, Хагбард совершает выходку, достойную пирата: переодевается девой-воительницей и, представившись посланницей своего брата, является прямо в пасть к медведю. Король не чует подвоха и позволяет переодетому Хагбарду пройти в покои принцессы, но одна из служанок распознает в нем неженские повадки (как у нас в «Василисе Микулишне», только наоборот) и доносит королю. Хагбарда пытаются схватить, он героически отбивается, но в конце концов оказывается пойман и приговорен к повешению за убийство королевских сыновей. И все бы ничего, не упусти король одну ключевую деталь: во время своего свидания Хагбард и Сигне успевают поклясться друг другу, что если им суждено будет встретить смерть, то они встретят ее вместе. Выполнить клятву в одностороннем порядке было бы обидно, и не особенно привыкший верить женщинам Хагбард устраивает напоследок еще одну авантюру – просит короля сначала вздернуть на виселицу его красный плащ, якобы чтобы посмотреть, как он будет смотреться на фоне утреннего неба. Король находит просьбу странной, но выполняет. Увидев из окна развевающийся на виселице плащ Хагбарда, безутешная Сигне поджигает светлицу и вешается вместе со всей своей прислугой. Завидев столб дыма, удовлетворенный Хагбард (наивный: Сигне ведь тоже могла запалить пустую светлицу) рассказывает обо всем королю. Тот в ужасе рвет на себе волосы, и одни слуги бегут вешать Хагбарда, другие – вытаскивать Сигне из огня. В общем, все умерли.

Так вот, теперь в двух с лишним километрах к югу от нынешнего Сигерстеда (и в трех – от железной дороги) возвышаются два неприметных кургана – если не знать, так и не догадаешься, примешь за обычные холмы. Первый называют курганом Хагбарда (Hagbards H?j), второй, соответственно, курганом Сигне (Signes H?j). Ученые, правда, датируют захоронения в них I–II веком до нашей эры, в то время как события «Хагбарда и Сигне» относят к V веку нашей, – но разве историческая правда может быть правдоподобнее истории трагической любви? Вот и маэстро Андерсен так считает.

«И душам их дано бродить в цветах…»

Оглавление книги


Генерация: 0.109. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз