Книга: Стамбул. История. Легенды. Предания

Султанский дворец Топкапы

Султанский дворец Топкапы

Возведение первого османского дворца началось при султане Мехмеде II Завоевателе в 1466 г. на месте древнего форума Тавра[47]. В этой резиденции, охранявшейся 500 бестаджи[48], султан жил до возведения Топкапы-серая, который он повелел возвести на старом акрополе Византия, построенном еще императором Септимием Севером. В древности на этом акрополе устраивались общественные игры, а потом высился дворец императрицы Плакиды. В последние годы существования Византийской империи здесь располагалось здание, в котором размещалось духовенство храма Святой Софии.

Дворец Топкапы («Дворец у пушечных ворот») строился на мысе, отделяющем бухту Золотой Рог от Мраморного моря. На протяжении двух километров он был окружен древними византийскими стенами, а от города его отделяла высокая стена длиной 1400 м, возведенная турками. Территория дворцового комплекса равняется площади Московского Кремля и Китай-города вместе взятым. Топкапы состоит из нескольких великолепных зданий, киосков (павильонов), мечетей, фонтанов и других сооружений, возводившихся в разное время, так как каждый султан что-то убавлял или прибавлял по своему усмотрению. На территории дворца размещались также бани, сады, кипарисовые рощицы и арсенал, в котором хранилось разное оружие (в том числе и принадлежавшее крестоносцам). Все строения соединялись между собой мабейнами (род коридоров).

Главные ворота, ведущие в Топкапы, находились на вершине холма и назывались Баб Хумаюн («Высочайшие»). Отсюда и пошло выражение «Высокая Порта», так как в прежние времена все политические дела в Турции решались на мощеном дворе и в залах у этих ворот — «у султанского порога» (то есть перед входом в покои султана). Никто, кроме визирей и иностранных послов, не имел права въезжать в эти ворота верхом. Около главных ворот всегда стояли 50 стражников, которые назывались «капичи».

«Высочайшие» ворота были воздвигнуты в 1478 г. при султане Мехмеде II, впоследствии они перестраивались при султанах Махмуде II и Абдул-Азизе. Из документов XV в. известно, что прежде над воротами был устроен павильон с башней, но вот уже 100 лет как его там нет. В стене, по сторонам ворот, были сделаны углубления, в которых выставлялись головы незнатных преступников.

За воротами Баб Хумаюн размещался большой мощеный двор, посреди которого был врыт высокий мраморный столб[49]. На этом столбе выставлялись головы пашей и других знатных преступников. Каждую голову клали на большое серебряное блюдо, а стоявший рядом «бестаджи» указывал на нее палкой и перечислял все преступления казненного. На наклеенной на ближайшем столбе «яфте» указывалось имя, звание, должность и прочие подробности, относившиеся к преступнику. Головы сановников меньшего ранга укладывались на деревянную тарелку, а рядовых чиновников — просто на землю. Каждое утро шли сюда жители средневекового Стамбула, чтобы посмотреть на головы казненных.

Напоказ народу здесь выставлялись также уши и носы неприятеля как трофеи победы. В 1822 г. победитель Патраса прислал несколько мешков с такими «трофеями», которые были высыпаны перед главными воротами, где из них образовались две огромные кучи. Султан и его сановники ежедневно проезжали мимо, и эти лоскутья человеческие валялись здесь до тех пор, пока распространившееся зловоние не заставило убрать их.

В первом дворе возвышался и печально знаменитый придворными мятежами «платан янычар», вокруг которого собиралось с требованием головы какого-нибудь ненавистного ему паши войско. И янычары не уступали до тех пор, пока не исполнялось их желание и голова военачальника не появлялась на острие пики. Несмотря на то что на первом дворе всегда толпилось много чиновников и служителей, здесь царила глубокая тишина. Нарушивший ее подвергался телесному наказанию.

В пределах первого двора Топкапы размещается Парадный дворец, построенный султаном Махмудом II (1803— 1833) и выдержанный в двух стилях — барокко и ампир. Возведен он был для того, чтобы султан мог наблюдать из него парадные шествия. На сводах окон, выходящих теперь на проспект, каллиграф Иззет-эфенди в свое время сделал на черном каменном фоне стихотворную надпись металлическими буквами, покрытыми позолотой.

В конце первого двора располагаются вторые ворота, более массивные — они называются «Ворота приветствия» (их тоже охраняли 50 стражников). По обе стороны от них возведены две восьмиугольные башни с остроконечными крышами и стрельчатыми окнами, что придает всему сооружению вид средневекового замка Западной Европы. Башни были построены в XVI в. при султане Сулеймане I. «Ворота приветствия» были двойными, и запирались они как со стороны первого, так и со стороны второго двора. Впоследствии эти ворота не раз подвергались реконструкции. Верхнюю часть и боковые стороны их украшают многочисленные религиозные надписи и тугры (монограммы султанов).


Ворота приветствия

Великим визирям, высоким чиновникам и иностранным послам верхом разрешалось доезжать только до этих ворот, а потом они должны были спешиться у священного камня и дальше следовать пешком. За «Воротами приветствия» размещался второй двор Топкапы — дипломатический. Здесь отмечались важнейшие события Османской империи, в частности, вступление на трон нового султана, религиозные праздники, на которых два раза в год раздавали сладости, и т.д. Здесь же каждые три месяца янычары получали плату за свою службу.

От «Ворот приветствия» шесть дорожек ведут к разным уголкам второго двора (к султанской конюшне, гарему, залу заседаний Тайного совета, дворцовым кухням и т.д.). На втором же дворе Топкапы для палачей и их помощников было устроено особое помещение, на стенах которого висели орудия пыток. Стояла в ней и мортира, в которой безжалостно раздроблялись головы вельмож, впавших в немилость. Здесь же не один паша, визирь или государственный министр почувствовал, как медленно и туго стягивается вокруг его шеи упругая веревка.

Во втором дворе послам иностранных государств приходилось ждать, сидя на долго сохранявшейся и потом деревянной скамье. Это были очень неприятные и тревожные часы ожидания, так как на этой же скамье сидели и предательски захватывались неугодные визири. Не имея возможности избегнуть приготовленной им засады, они тут же попадали в руки поджидавших их палачей.

В другом месте второго двора располагалась так называемая «комната воздыханий», в которой исчезали становившиеся в тягость родственники султана. Еще дальше было устроено окно, которое отворялось только по ночам; из него выбрасывали в море трупы удушенных преступников. Здесь же зашивали в мешки впавших в немилость красавиц-султанш, потом их относили на берег Босфора, и они погибали в его волнах.

Неподалеку от дворца располагались казармы; в них обычно размещалось 8—10 тысяч отборных воинов, так что султан постоянно имел возле себя войско, готовое в любой момент навести порядок в столице. В настоящее время неподалеку от бывших казарм янычар стоит красивая порфировая колонна с коринфским карнизом. Турки называют эту колонну «Кыз-таш», и о ней сложена красивая легенда:

«Был в Стамбуле знаменитый пехливан (борец), о котором прослышал пехливан из Анатолии. Желая померяться силой, он пришел в город и после долгих расспросов нашел дом силача. На стук вышла сестра стамбульского пехливана и, узнав о причине прихода гостя, сказала: “Здесь есть камень; если ты положишь его вон на тот столб, тогда можешь бороться с моим братом”. Но как ни старался пехливан из Анатолии выполнить испытание, ничего у него не получалось. И тогда девушка сказала: “Ну разве тебе бороться с моим братом, если ты и камня на столб положить не можешь”. А потом легко подняла камень, словно это было перышко, и положила на вершину столба. С тех пор эта башня с камнем и зовется “Кыз-таш” (“Девичья”)».

Называют этот памятник и «Колонной девственности», и о ней рассказывается, что когда-то она стояла в так называемом Зевгме — на холме, где император Константин устроил публичный дом…

«Витая каменная колонна поддерживала статую Афродиты, которая обладала замечательным свойством распознавать честных женщин и обличать нескромных девиц, потерявших невинность. Тем, которые не хотели признаваться в грехе, родители и друзья говорили: “Пойдем к статуе Афродиты, и если ты непорочна, статуя это покажет”. Когда они подходили к колонне, то целомудренная девушка не испытывала ничего дурного; а потерявшая честь, приближаясь к статуе против своего желания… подвергалась позору — вдруг сами собой поднимались ее одежды. Так статуя обличила в прелюбодеянии жену (по другим сведениям невестку. — Н. И.) императора Юстина Курополата, когда та проезжала верхом мимо статуи, возвращаясь из купальни Влахернской, не имея возможности воспользоваться царскими судами по причине поднявшейся бури.

На втором дворе Топкапы, направо от стены, располагались кухни, которых было три. В главной дворцовой кухне готовили еду примерно для 4000 человек: для начальника стражи, для знатных вельмож, присутствовавших на заседаниях «Дивана», для наложниц гарема и т.д. Кухня, в которой готовили еду для султана и его семьи, называлась «куш-хане». Рассказывают, что на кухни ежедневно доставлялись мясо 40 свежих и соленых быков, 200 баранов, 100 ягнят, 10 телят, 200 куриц, 200 пар цыплят, 100 пар голубей, 50 гусей и 50 индеек.

В 1574 г. в Топкапы случился большой пожар, во время которого главная кухня сгорела, но впоследствии ее восстановил придворный архитектор Синан. Теперь она представляет собой длинное здание с куполами и дымоходами, состоящее из десяти комнат. В настоящее время в этих помещениях выставлена богатая коллекция китайского и японского фарфора — 10 700 редких и ценных предметов. После пекинской и дрезденской коллекция фарфора дворца Топкапы по ценности является третьей в мире.

Самыми старыми и самыми ценными в китайской коллекции являются предметы «Селадоновой серии», которые ученые относят к временам правления династий Мин, Юань и Сун (X—XIV вв.). Большая часть китайского фарфора использовалась в качестве посуды, но в силу своих замечательных качеств эта посуда до сих пор выглядит как новая, хотя султаны пользовались ею постоянно. Считалось, что если в сосуд из селадона[50] попадет отравленная пища, то он изменит свою окраску, а эмаль потрескается.

Самая большая часть коллекции китайского фарфора относится ко времени правления династии Мин — это так называемая «Бело-голубая серия» (XIV—XIX вв.). Синим кобальтом на белом фоне нарисованы пейзажи, драконы, животные, цветочные узоры, а часто и монограммы правящей династии. На предметах, изготовленных специально для султана, можно увидеть стихи из Корана и арабские надписи. Особенно замечательна в этой серии ваза из Аннама[51], датированная 1450 г.

Третьей из дворцовых кухонь была «хелван-хане» (кондитерская), представлявшая собой небольшое здание с четырьмя куполами. Оно было построено рядом с главной кухней знаменитым архитектором Синаном во время правления султана Сулеймана Великолепного. Свой современный облик постройки прибрели после реставрации 1945 г. В настоящее время в первой комнате «хелван-хане», выходящей во двор, выставлена бронзовая и медная кухонная утварь, которая использовалась для приготовления различных десертов. Рядом с гигантскими котлами и горшками здесь представлены великолепные кувшины, чашки и другая посуда с золотым и серебряным покрытием.

Из «кондитерской» через небольшой проход, расположенный у очага, можно попасть в «речел-хане», где готовились в основном варенье и мармелад. Теперь здесь разместилась коллекция стеклянных и фарфоровых изделий, изготовленных в Стамбуле в XVIII—XIX вв. (продукция фабрик «Бейкоз», «Топхане», «Йылдыз»).

А коллекция европейского фарфора и серебра разместилась в здании напротив дворцовой кухни и с 1984 г. занимает два этажа. В небольшой комнате на первом этаже представлены 3000 предметов из серебра, но это только часть коллекции. Среди них — великолепные произведения придворных мастеров, дары от подданных из разных концов Османской империи, а также подарки из других государств (в основном из Европы). На втором этаже музея размещается интересная коллекция европейского фарфора XVIII—XIX вв., изготовленного в Лиможе, Севре, Мейсене, Санкт-Петербурге и др. Почти все экспонаты этой коллекции были в свое время подарены султанам представителями разных стран Европы.

Слева в конце второго двора находится здание бывшего «Дивана» (Зала заседаний), в котором Тайный совет собирался один раз в неделю — по вторникам после утренней молитвы. Здание «Дивана» было построено в византийском стиле, с квадратной башней. Этот зал, по размерам своим довольно большой, но низкий, состоит из нескольких соединенных между собой комнат (Палаты совета, Кабинета для составления судебных протоколов[52]и Кабинета великого визиря). Стены его облицованы расписным фаянсом, а потолок украшен золотыми арабесками.

При желании султан мог присутствовать на заседаниях «Дивана» невидимо и незаметно для всех, так как в стене напротив было зарешеченное окошечко, через которые султан мог видеть и слышать все, о чем спорили в Совете. И только сверкание бриллиантового пера на чалме могло выдать присутствие невидимого в полутемной отгороженной ложе, но грозного для всех повелителя.

В настоящее время неподалеку от «Дивана» расположилась Оружейная палата (бывшая сокровищница), в которой собрана богатейшая коллекция турецкого оружия, начиная с луков и стрел. Оружейная палата, представляющая собой длинное здание с окнами, является одной из старейших построек дворцового комплекса Топкапы. Она увенчана восемью одинаковыми куполами, покоящимися на трех массивных колоннах. Долгие века здесь хранилась казна необъятной Османской империи, которая включала в себя личное имущество султана, а также подарки из разных стран Европы, Африки и Дальнего Востока.

Коллекция оружия впервые была выставлена в этом здании в 1928 г. Сегодня здесь можно увидеть около четырехсот экспонатов VII—XIX вв. из разных стран: турецкие, арабские и персидские мечи; кинжалы, скипетры, кольчуги, щиты, стрелы, пистолеты и ружья. Здесь, в частности, выставлено и массивное золотое ружье — подарок английской королевы. Особый интерес у многочисленных посетителей вызывают индийский щит XVI в., инкрустированный перламутром, и японские кольчуга и меч, которые в 1891 г. были подарены султану Абдул-Меджиду.

Из второго двора ворота Баб Саадет («Ворота счастья») вели в третий двор — «Эндерун», украшенный цветами и фонтанами. Над этими воротами, которые располагались в конце кипарисовой аллеи, устроена островерхая кровля, покоящаяся на четырех мраморных колоннах. Раньше «Ворота счастья», потолок и стены которых покрывала искусная роспись, охранялись черными и белыми евнухами. На фоне этих ворот происходили важные в истории Османской империи события и великие торжества: вступление султанов на престол, принятие почестей во время религиозных праздников, посвящение военачальников в новый чин.

За «Воротами счастья» сразу же размещался «Зал аудиенций» («Тронный»), возведенный в правление султана Мехмеда II и полностью перестроенный в 1723 г. при султане Ахмеде III. Современный же свой облик здание приобрело в результате реконструкции после пожара 1856 г. Внутренние стены и потолок Тронного зала были расписаны фресками и украшены затейливым орнаментом, а золотой трон султана выполнен в виде дивана с балдахином. Трон возвышался на колоннах, которые раньше были осыпаны драгоценными камнями. Поверх подушек на нем лежит покрывало, расшитое золотом и серебром и украшенное самоцветами и жемчугом. До XIX в. султан принимал в этом роскошном Зале великих визирей и высокопоставленных иностранных чиновников. Фонтан у входа позволял обсуждать дела государственной важности, не опасаясь подслушивания, так как журчание воды заглушало звуки речи. А все слуги, охранявшие павильон, были глухонемыми…


Терраса Зала аудиенций 

Неподалеку от «Зала аудиенций» размещался Кутбей-алты — небольшой, но весьма изящный павильон с прекрасной галереей, выходившей на берег Босфора. В нем готовили (умывали и одевали) иностранных посланников, прежде чем представить их султану. Для пущей важности их держали здесь по несколько часов, а потом порой брали за ворот и тащили в приемную султана — небольшую и темную комнату, которая освещалась одним оконцем. Эта комната была пределом того, что иностранцы могли видеть во дворце Топкапы. Дальше нога иностранца не ступала никогда.

Из окон соседних домов можно было видеть сады Сераля, в которые иностранцы тоже не имели права входить. Но не в силах противиться своему любопытству они любыми способами старались проникнуть в эти дома, чтобы хоть краешком глаза посмотреть за дворцовые стены и узнать, что там делается. Так, приятель одного американского купца, имевшего неподалеку от дворца дом, взял однажды подзорную трубу, чтобы рассмотреть какой-то отдаленный предмет по ту сторону Мраморного моря. Но, к несчастью, труба была направлена в сторону серальского сада, где в ту пору прогуливался султан. Он тотчас послал своих чаушей расправиться с любопытным гяуром. Те тихо вошли в дом, подкрались сзади к бедному франку[53], и не успел тот даже отнять от глаз трубу, как в одно мгновение на его шее затянулась веревка…

Рядом с Тронным залом располагалась библиотека султана Ахмеда III, в которой насчитывалось 24 000 книг, манускриптов и редчайших пергаментных свитков, которые были собраны из библиотек Константинополя. В ней хранится много списков Корана, из которых наиболее замечательными являются написанные султанами Османом и Омаром… Много здесь было и книг, почти каждая строка которых украшена узорами из киновари и золота. Среди малых и больших манускриптов — пророческое завещание султана Сулеймана Великолепного, которое он написал перед своей смертью и вручил его на хранение визирю[54]. Современная библиотека дворца расположена в «Мечети белых евнухов»; построенная в XV в., она является одной из самых больших и старых мечетей Топкапы.

На дворе «Эндерун» находились и внутренние покои султана, где он занимался повседневными делами вдалеке от гарема. Этот двор был окружен постройками, в которых жили пажи. Их забирали из семей в раннем детстве, воспитывали в специальных школах, а потом отправляли прислуживать султану.

В одном из помещений в восточной части третьего двора сейчас размещается коллекция одежды турецких султанов и принцев. После смерти султана его одежды помечали специальным ярлыком и аккуратно складывали в сокровищницу. Каждую весну их проветривали на свежем воздухе, чтобы защитить от сырости, благодаря чему весь гардероб султанов прекрасно сохранился. В первой комнате длинного здания с колоннадой выставлены халаты всех султанов, когда-либо живших в Стамбуле. В дальней комнате заслуживают внимания одежды принцев, образцы ценных турецких тканей (чаще всего расшитые цветами), меха для зимних халатов султанов и шелковые молитвенные коврики. В отдельном зале экспонируются парадная одежда султанов из тонко расшитой парчи, тюрбаны с султанами из драгоценных камней, а также представляющая большой интерес коллекция орденов и медалей почти всех стран мира, которыми награждались турецкие монархи.

Четвертый двор Топкапы был местом отдыха султанов. Он представлял собой небольшой сад с фонтанами, и на одной из террас этого сада находятся остатки «Колонны готов», сооруженной императором Феодосием I в честь победы над ними. Колонна была высечена из одной глыбы гранита, и когда-то ее венчала статуя Византа — легендарного основателя Константинополя. На стороне, обращенной к Босфору, сохранилась древняя надпись: «Fortunae reduce ob devictos Gothos».

На четвертом дворе расположена самая поздняя в Топкапы постройка — дворец султана Абдул-Меджида I (Малый декоративный павильон). Возведен он был в 1840 г. — через год после того, как султан переехал во дворец Долма-бахче. С террасы этого павильона открывается великолепный вид на Босфор, азиатскую часть Стамбула и Мраморное море.

Посреди четвертого двора размещалась «Палата главного придворного лекаря», которая представляет собой квадратное здание — одно из старейших в Топкапы. Ученые считают, что раньше оно было в два раза выше, чем теперь. Здесь находилась аптека, где под надзором главного лекаря готовили лекарства для всех, кто жил во дворце.

За «Палатой главного придворного лекаря» разместился «Диван-дворец», который еще называется «Павильоном с террасой». Это единственное деревянное здание в Топкапы (не считая построек гарема). Павильон, построенный в 1703 г. в правление султана Ахмеда III, состоит из двух больших комнат. Сначала он, вероятно, служил местом отдыха, а позже стал домом для гостей. Ежегодно в апреле в саду у Диван-дворца проводились знаменитые праздники тюльпанов.

На той же площадке разместился и Багдадский киоск, получивший свое название в память о походе турецкого султана на Багдад. Павильон находится на террасе, которая поднимается над садом на высоту 7 м. Изнутри и снаружи стены Багдадского киоска облицованы плиткой из Изника; двери и ставни его искусно отделаны перламутром, черепаховым панцирем и слоновой костью. Некоторое время в этом павильоне размещалась библиотека; сейчас, справа от входа, устроен камин, покрытый золотом и бронзой, а в центре — изящная серебряная жаровня, подаренная французским королем Людовиком XIV.

Позади Багдадского киоска стоит маленький домик, в котором по мусульманскому обычаю принцам в раннем детстве делали обрезание, а на террасе между ними устроен балкон с бронзовым позолоченным балдахином. Называется он «Ифтар» («Балкон разговения»), потому что в месяц Рамадан, когда в дневное время есть запрещено, султан разговлялся здесь после захода солнца. С балкона, построенного султаном Ибрагимом в 1640-е гг., открывается незабываемая панорама Старого и Нового города и бухты Золотой Рог.

Когда султаны не были на войне, они всегда жили во дворце. Но часто выезжали в город на празднества и прогулки, а также показаться народу, чтобы подданные знали об их присутствии и не учиняли в городе беспорядков. Если султан хотел выехать тихо и незаметно, то выходил в той одежде, в какой ходил во дворце, ничего в ней не переменяя. Сопровождали его в таких прогулках только любимые слуги и евнухи, а перед ними шли малые слуги и лакеи. Впереди всех шествовал «капитан справедливости», которого турки называли «сеит-паша», а с ним 50 воинов, которые расчищали дорогу и смотрели за тем, чтобы все кланялись до земли, когда мимо них проезжал султан.

Турки благоговейно почитали своего повелителя и даже целовали след его коня, считая это для себя особой милостью. Многие даже рассекали себе руки, показывая, что готовы пролить кровь за своего повелителя. И не останавливали кровь до тех пор, пока султан не проедет. А некоторые, обнажившись по пояс, били себя по бокам и груди раскаленным железом…

Резиденция турецких правителей находилась в Топкапы до 1839 г. На содержание дворца тратились баснословные суммы, так как дворцовая челядь исчислялась тысячами человек. В XVIII в. в дворцовом комплексе Топкапы жило и кормилось более 12 000 человек — придворные, султанские жены и наложницы, евнухи, слуги, дворцовая стража, стольники и ключники, постельничие и сокольничие, стремянные и егеря, начальники белых и черных евнухов, главный придворный астролог, хранитель парадной шубы и чалмы султана… Были даже стражи султанского соловья и попугая!

Впоследствии резиденция правителей Османской империи была перенесена на острый мыс, располагавшийся между Мраморным морем и бухтой Золотой Рог. А дворец Топкапы стал местом жительства овдовевших султанш, для услужения которым было назначено 55 поваров и кондитеров. Сами же султаны бывали здесь только один раз в году, чтобы приложиться к плащу Пророка Мухаммеда и, омочив край плаща в воде, отдать освященную таким образом воду придворным сановникам.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.754. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз