Книга: Высотки сталинской Москвы. Наследие эпохи

Дворец Советов

Дворец Советов

В основу проектов московских высотных домов был положен проект монументального здания Дворца Советов, которое так никогда и не было построено. Идея его строительства не оставляла вождя с начала 30-х годов вплоть до смерти. Хотя в конце 40-х в архитектурных кругах уже предчувствовали, что Дворец не будет построен таким, каким его видели в проектах.

Идея сооружения Дворца Советов возникла еще в 1922 году – на I съезде Советов, принявшем декрет о создании Союза Советских Социалистических Республик. Приступить к реализации замысла удалось только через девять лет. В 1931 году был организован Всесоюзный открытый конкурс на проект Дворца Советов, фактически превратившийся в мировой. На конкурс представлено 160 проектов, в том числе 24 проекта иностранных архитекторов, и, кроме того, 112 проектных предложений от трудящихся.

На конкурсе отчетливо выявились три основных архитектурных направления. Первое представлено проектами братьев Весниных, М.Я. Гинзбурга, И. А. и П. А. Голосовых, входивших в группу так называемых конструктивистов, и проектами других архитекторов, стоявших на близких к ним творческих позициях. Яркими представителями второго направления являлись И.В. Жолтовский и его последователи, ориентировавшиеся на освоение и развитие принципов архитектурной классики. Третье творческое направление этого конкурса наиболее полно выразило себя в проекте Б.М. Иофана[21].

В связи с тем, что конкурс так и не дал проекта, полностью разрешающего поставленную задачу, проектирование Дворца Советов продолжалось в 1932–1933 годах. Сначала были выполнены 12 заказных проектов и 10 в порядке личной инициативы, затем составление проекта Дворца поручили пяти группам архитекторов. В мае 1933 года Совет строительства принял в основу проект Б.М. Иофана и привлек к разработке окончательного варианта архитекторов В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха. В 1939 году проектирование было в основном закончено и началось строительство Дворца Советов. XVIII съезд ВКП(б) принял решение об окончании основных работ по его сооружению к концу третьей пятилетки.


План


Разрез

Архитекторы Б.М. Иофан, В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх. Дворец Советов. 1935–1937 гг.

По проекту архитекторов Б.М. Иофана, В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейха, созданному в 30-х годах, Дворец Советов должен был представлять собой грандиозное сооружение высотой (вместе со скульптурой) 420 м и объемом 7500 тыс. м3. Большой зал Дворца, предназначенный для проведения сессий Верховного Совета СССР, митингов, собраний и т. д., рассчитанный на 21 тыс. человек, имел высоту 100 м, диаметр 160 м и внутренний объем, равный 970 тыс. м3 (в 4 раза превышающий кубатуру дома Совета министров в Москве). Рядом с ним располагался Малый зал вместимостью 6 тыс. человек. Над Большим залом, в высотной части Дворца, размещались залы палат Верховного Совета СССР и президиума. В числе помещений Дворца по этому проекту следует указать также зал Сталинской конституции, залы, посвященные теме героики Гражданской войны и строительства социализма, залы правительственных приемов и другие. Кроме того, во Дворце Советов предусматривалось устройство государственного документального архива, библиотеки и специальных аудиторий для работы депутатов[22].


Перспектива. 1935–1937 гг.


Главный фасад. Свердловский вариант

Архитекторы Б.М. Иофан, В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх. Дворец Советов

Музей изобразительных искусств предполагалось отодвинуть на 100 м, а огромные площади вокруг заасфальтировать и оборудовать стоянками на 5 ты с. автомобилей. По мысли А.В. Луначарского, гигантский Дворец замышлялся не только как вместилище необычайно многочисленных, соответствующих советской демократии народных собраний, но и должен был дать Москве некоторое завершающее здание, зримый архитектурный центр. Статуя В.И. Ленина, установленная на крыше Дворца, была бы видна на расстоянии 70 км. Само здание тоже виделось бы на громадных расстояниях. Это означало, что силуэт Дворца Советов по-новому организует всю Москву в единый архитектурный ансамбль, и Москва, ее площади, кварталы, улицы должны будут планироваться и строиться созвучно этому великому памятнику эпохи. Так и случилось: на протяжении почти тридцати лет развитие всего городского хозяйства столицы подчинялось этому градостроительному замыслу.

Приходится полагать, что И.В. Сталин так и не принял окончательного решения о том, каким должен стать Дворец Советов. Во всяком случае, в разное время существовало два варианта проекта этого здания, работа над которыми не прекращалась даже в о время войны. Описания обоих проектов одинаково часто встречаются в литературных источниках. Впрочем, разрабатывались они од ним и тем же коллективом авторов под руководством Б.М. Иофана. В разные годы в его составе работали В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх, Я.Б. Белопольский, А.В. Баранский, С.А. Гельфельд, С.Д. Меркуров, В.В. Пелевин и многие другие. Первый проект, предложенный в 1933–1935 годах, был принят за основу, однако оказался не вполне удачным. К осени 1943 года, находясь в Свердловске, Б.М. Иофан при участии нескольких архитекторов выполнил перспективу и гипсовую модель нового, «свердловского» варианта Дворца. В конце 1944 года эти материалы выставили в Георгиевском зале в Кремле, а в 1945-м демонстрировали депутатам – участникам сессии Верховного Совета СССР[23].

Именно этот вариант публиковался в послевоенных архитектурных изданиях. Зодчий писал в 1946 году, что его искания были направлены к тому, чтобы Дворец Советов с наибольшей ясностью и простотой вошел своими элементами трехъярусной высотной части, возвышающейся над городом, в общий силуэт Москвы, как бы поддерживая общую застройку столицы и завершая ее скульптурой В.И. Ленина[24].

Сооружение Дворца Советов должно было явить собой выдающееся историческое событие в летописях мировой архитектуры. Величайшее здание в ми ре планировалось осуществить высокими художественными средствами и средствами самой передовой индустриальной техники. Великая героическая эпоха социализма потребовала от искусства подлинно монументальных образов, способных зримо воплотить великие идеи и воздействовать на многомиллионные массы. Это становилось возможным лишь при органическом сотрудничестве отдельных отраслей художественного творчества и в первую очередь архитектуры, живописи и скульптуры. Архитектура фасадов Дворца Советов включала целый ряд скульптурных элементов: памятники К. Марксу и Ф. Энгельсу перед главным входом, скульптурные группы на пилонах разных ярусов, рельефные фризы главного входа и фризы, опоясывающие здание.


Дворец Советов должен был стать архитектурной доминантой большой Москвы. Панорама. 1939 г.

В интерьерах Дворца «сотрудничество искусств» должно было воплотиться наиболее разнообразно. Виднейшая роль отводилась монументальной живописи, представленной фресками, панно, мозаикой, гобеленом… По мере движения посетителя по основным помещениям от входа к Большому залу и далее перед ним должна была четко раскрываться тематическая и композиционная связь этих помещений друг с другом. Композиционным центром здания должен был восприниматься Большой зал. Над президиумом должна была возвышаться скульптурная группа «Ленин ведет народы СССР к коммунизму», место этой группы выбиралось с тем расчетом, чтобы на ней концентрировалось внимание, чтобы она служила идейным центром Большого зала. Для большого фойе со стороны вестибюля была определена тема «Сталинская конституция». Два других фойе посвящались темам «Героика Гражданской войны» и «Героика социалистического строительства»[25].

В общей сложности для Дворца Советов необходимо было выполнить 72 крупных скульптуры, 650 бюстов и мелких скульптур, 19 скульптурных групп размером от 10 до 14 м. Площадь наружных и внутренних барельефов примерно равнялась 11 тыс. м 2. По предварительным подсчетам, 20 тыс. м2 отводилось под монументальную живопись. В связи с большим объемом предстоящих работ строительству Дворца было необходимо свыше 200 скульпторов-авторов, свыше 200–250 живописцев-авторов, 70 мозаичистов и т. д.[26]

Строительство Дворца Советов прервала война. В сентябре-октябре 1941 года из конструкций, подготовленных для монтажа на базе строительства в Лужниках, изготовили противотанковые ежи. В 1942 году после оккупации гитлеровцами Донбасса стальные конструкции Дворца Советов со стороны Волхонки были демонтированы и использованы для сооружения мостов на железнодорожной магистрали, питавшей углем центральные районы страны с севера[27].

После Победы проект остался невоплощенным. Разоренная войной страна была бы не в силах вытянуть такую стройку. Очевидно, и сам И.В. Сталин понимал, что вряд ли будет возможно «дважды войти в одну и ту же воду». Тем не менее еще долгое время при Совете министров СССР продолжало существовать Управление строительства Дворца Советов, которое по существу превратилось в элитное строительное подразделение, а в 1947 году переключилось на проектирование высотного здания на Ленинских горах. О том, какой колоссальный опыт был накоплен людьми, несколько десятилетий работавшими над фантастическим зданием Дворца Советов, свидетельствует тот факт, что именно этому управлению поручили впоследствии осуществить проектирование и возведение другого уникального объекта – телебашни в Останкино. Хотя Дворец и не был построен, проектирование этого сооружения не прошло бесследно. Выполненные конструктивные идеи и разработки, исследования и новые методы расчета сыграли впоследствии важную роль в развитии отечественной строительной техники.

Отказ от реализации суперпроекта Дворца Советов позже был вменен И.В. Сталину в вину. Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев на закрытом заседании XX съезда КПСС 25 февраля 1956 года в своем историческом докладе «О культе личности и его последствиях», в частности, сказал: «Вместе с тем Сталин проявлял неуважение к памяти Ленина. Не случайно Дворец Советов, как памятник Владимиру Ильичу, решение о строительстве которого было принято свыше 30 лет тому назад, не был построен, и вопрос о его сооружении постоянно откладывался и предавался забвению. Надо исправить это положение и памятник Владимиру Ильичу Ленину соорудить. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)»[28]

Как известно, и при Хрущеве Дворец Советов не был достроен. Ответ на вопрос «Почему?» более чем понятен: Дворец оказался бы не столько «памятником Владимиру Ильичу», сколько символом торжества эпохи Сталина, знаком кульминации его градостроительных преобразований. В планы Хрущева это вовсе не входило.

Выход из этой щекотливой ситуации нашли простой и циничный. В 1957–1959 годах был объявлен конкурс на проект нового Дворца Советов, проходивший в два тура. Первый тур состоял из двух этапов (открытый и закрытый), второй – из одного.

По мнению организаторов этого мероприятия, «прогрессивные черты» отличали, в частности, те проекты, которые были «…свободны от формалистических, реставраторских, эклектических тенденций и подражания современной капиталистической архитектуре»[29].

Под эту и другие подобные формулировки, не имеющие никакого четкого воплощения, можно было без проблем разгромить что угодно. Достаточно сказать, что в конкурсе приняли участие известнейшие зодчие того времени И.В. Жолтовски й, Д.Н. Чечулин, Б.М. Иофан, другие архитекторы, работавшие ранее над конкурсными вариантами проектов прежнего Дворца. Теперь их проекты, не отвечавшие новым градостроительным веяниям, даже не были сколько-нибудь достойно отмечены. Напротив, И.В. Жолтовский, Б.М. Иофан и некоторые другие выделены как авторы проектов, неприемлемых для организаторов конкурса по своей стилистической направленности[30].

Программа конкурса подчеркивала большое градостроительное значение Дворца Советов. В то же время конкурсные задания ставились таким образом, что решить их на качественном идейно-художественном уровне фактически не представлялось возможным. Например, на генеральном плане, приложенном к программе первого тура конкурса, вообще не показали общественные здания будущего центра Юго-Западного района, в связи с чем участники конкурса лишались реальной основы для решения архитектурного ансамбля. В программе предлагались на выбор два участка для размещения Дворца: участок «А» вблизи МГУ и участок «Б» на расстоянии 3 км от университета. Конкурсу предстояло выявить преимущества и недостатки этих участков и дать возможность принять окончательное решение о месте строительства Дворца Советов.

Поскольку участок для строительства Дворца фактически не был определен, представлялось правильным, до объявления конкурса на проект Дворца Советов, объявить конкурс на местоположение этого здания в системе города или, во всяком случае, дать возможность участникам конкурса самим решать вопрос о размещении Дворца Советов в Юго-Западном районе. Между тем необходимость расположить университет, Дворец Советов, памятник В.И. Ленину и монумент «Спутник» на одной композиционной оси ограничила возможности решения и архитектурного ансамбля, и композиции самого Дворца Советов. Заданные градостроительные условия – наличие комплекса высотного здания МГУ с его грандиозными размерами, отсутствие конкретных данных о расположении общественных зданий, с которыми Дворец Советов должен составить единый ансамбль, удаленность Дворца от бровки Ленинских гор – все это с самого начала чрезвычайно осложнило задачу участников конкурса[31].

Легко представить, почему новый конкурс не выявил проекта, авторам которого оказалось бы по силам решение поставленной задачи. Подводя итоги первого тура, организаторы сделали потрясающий вывод:

«Результаты первого тура конкурса свидетельствуют о появлении новых эстетических критериев в архитектуре. Это произошло в связи с изменением ее общей направленности после всесоюзного совещания по строительству 1954 года. Вместе с тем в проектах конкурса недостаточно раскрыто художественное содержание Дворца Советов. На общественном обсуждении конкурсных проектов первого тура были высказаны весьма резкие критические замечания в адрес многих проектов.

Показательно также и то, что большинство посетителей выставки проектов Дворца Советов отдавало предпочтение проекту под девизом «Памятник»[32], напоминавшему высотную ярусную композицию Дворца Советов 30-х годов. Это нельзя объяснить только отсталостью эстетических вкусов. Очевидно, в этом отразилась и неудовлетворенность характером художественного образа Дворца в проектах нового творческого направления»[33].

Комментировать тут, собственно, уже нечего. Таким образом, становится совершенно ясно, что иллюзия открытости, публичности мероприятия, созданная по сценарию в традиционном хрущевском стиле, требовалась только для одного – для дискредитации самой идеи создания Дворца. Что и было с успехом достигнуто. Участники конкурса в недоумении развели руками, а все произошедшее обернулось спланированным фарсом. Уже набрала обороты масштабная государственная кампания по борьбе с собственной – советской архитектурой.

Грандиозный фундамент сталинского дворца на Волхонке так и не был использован по прямому назначению. При строительстве высотных зданий в Москве, и в том числе Дворца Советов, как первого из них, решили использовать коробчатые фундаменты. В основании такого фундамента находилась железобетонная плита, аналогичным образом устраивались и боковые стены. Гидроизоляция, выполненная по самым высок им требованиям, была способна обеспечить запас его стойкости на сотни лет. Фундамент напоминал пустую коробку. Помещения, образующиеся за счет установки переборок, отводились для технических помещений или бомбоубежищ. В случае с Дворцом Советов центральная часть фундамента состояла из бетонных колец, которые служили бы основанием для устройства Большого зала.


Бассейн «Москва» и вид на Кремль. 1967 г.

По проекту фундамент Дворца Советов оказался значительно больше и глубже, чем фундамент разрушенного храма Христа Спасителя. Поэтому фундамент храма тогда просто извлекли из раскопанного котлована и вывезли. На его месте возникло пустое кольцо, которое в течение двадцати лет, находясь за забором в самом центре Москвы, зияло провалом, заполненным дождевой водой. Видимо, это и навело во второй половине 50-х на спасительную мысль об устройстве бассейна – эта территория была временно благоустроена по предложению мастерской, возглавляемой Д.Н. Чечулиным. Поэтому бассейн «Москва» являлся круглым, что нехарактерно для плавательных сооружений. Его поместили внутри бетонного кольца, которое очерчивало периметр запроектированного Большого зала.

Проект открытого плавательного сооружения круглогодичного пользования с озеленением и благоустройством прилегающей территории разработали архитекторы Д.Н. Чечулин, В.В. Лукьянов и группа инженеров. Площадь водного зеркала составляла 13 тыс. м 2, в час он мог принять до 2 тыс. посетителей. Кроме превращения застоявшегося болота в благоустроенное место, бассейн консервировал железобетонные конструкции, чтобы обеспечить использование их для возможного в будущем строительства крупного общественного здания[34].

Идея архитектурного решения Дворца Советов, как высотной доминанты со статуей на вершине, родилась не на пустом месте. В ее основе лежал реальный опыт использования крупных архитектурных сооружений в качестве пьедесталов для статуй. Своеобразный обзор таких решений содержался в заметке «На века», опубликованной в газете «Советское искусство» 22 января 1950 года. Там, в частности, указывалось:

«Принципиально новым типом памятника, рожденным социалистическим строем и возможным только в советской стране, являются монументы вождю на крупных стройках.

Памятник В.И. Ленину, работы скульптора И. Шадра, поставленный в 1926 году на ЗАГЭСе, является до сего времени одним из самых крупных и удачных монументов вождю. Идейное звучание этого памятника, поставленного гениальному вдохновителю ГОЭЛРО на одной из первых советских гидростанций, достигает эпической силы и величия.

Удачен выбор места для скульптуры. Властным жестом указывает В.И. Ленин на укрощенную человеком бурную реку. Скульптору удалось выразить страстный революционный темперамент Ленина. Плотина превращена в колоссальный постамент для статуи, ставшей идейно-композиционным центром всего ансамбля. Живописный фон из лесистых гор и величественных памятников древнерусской архитектуры еще более повышает образное звучание этого выдающегося произведения советского искусства.

Иную трактовку получили монументы В.И. Ленина и И.В. Сталина на другом сооружении – канале им. Москвы ( сдан в эксплуатацию 15 июля 1937 года. – Авт.). Две монументальные фигуры, поставленные в аванпорте канала, придают колоссальному по величине архитектурному ансамблю глубокий идейный смысл. Скульптуры торжественно спокойны, но полны внутренней динамики и мощного движения. Скульптор С. Меркуров нашел нужную среду для монументов, создающую настроение величия и грандиозности. Точно достигнута гармоническая увязка силуэтов обеих статуй с архитектурным комплексом. В запоминающихся образах скульптор сумел воплотить представление советских людей о своих вождях как вдохновителях всех побед социализма…»[35]


Архитектор Б.М. Иофан. Павильон СССР на Международной выставке в Париже. 1937 г.

Памятник В.И. Ленину на ЗАГЭС отличается тем, что статуя хоть и господствует в силуэте ГЭС, но она имеет свой монолитный постамент. У Дворца Советов имелись и другие зримые прототипы. В их ряду можно назвать статую Свободы в Нью-Йорке. Монумент этот всем хорошо известен. Одним из самых сходных по замыслу и наиболее удачным из реализованных сооружений являлся советский павильон на Международной выставке в Париже 1937 года, который являлся даже не прототипом, сколько уменьшенным повторением Дворца. Для статуи Ленина на башне Дворца Советов был выбран проект скульптора С.Д. Меркурова. Согласно пожеланию И. В. Сталина скульптор изобразил Ленина с рукой, простертой вверх, в позе, выражающей призыв[36].

Как отмечалось в некоторых описаниях, эта статуя, весившая 6 тыс. т, в реальности оказалась бы тяжелее и выше статуи Свободы. Так, размер указательного пальца составил бы 6 м, голова по объему – несколько меньше Колонного зала Дома союзов.

Можно проследить хронологию развития идеи синтеза архитектуры и скульптуры в проектах Б.М. Иофана. Первоначально в конкурсных проектах Дворца Советов (1931) Б.М. Иофан использовал скульптуру в здании достаточно традиционно – в декоративных целях. Это были рельефы и отдельные группы на пилонах. Содержательная же скульптура, несущая главную идейную нагрузку, устанавливалась рядом, отдельно от здания, в виде специального монумента. В первом конкурсном проекте предполагалось построить два отдельных объема основных залов для заседаний Верховного Совета и торжественных собраний, а между ними поместить башню, увенчанную скульптурой рабочего, держащего факел. На тот же конкурс учитель Б.М. Иофана итальянский архитектор Армандо Бразини представил проект, где предлагалось все сооружение завершить статуей В.И. Ленина[37].

Такая идея многих увлекла. Поэтому совет строительства Дворца Советов при Президиуме ЦИК СССР после проведения закрытых конкурсов в 30-х годах, выбрав проект Б.М. Иофана в качестве основы, предписал завершить здание фигурой вождя мирового пролетариата.

ИЗ ОСОБОГО ПОСТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТА СТРОИТЕЛЬСТВА

Дворца Советов при Президиуме ЦИК СССР

«О проекте Дворца Советов»[38].

10 мая 1933 года:

1. Принять проект тов. ИОФАНА Б.М. в основу проекта Дворца Советов.

2. Верхнюю часть Дворца Советов завершить мощной скульптурой Ленина величиной 50–75 м с тем, чтобы Дворец Советов представлял ВИД ПЬЕДЕСТАЛА ДЛЯ ФИГУРЫ ЛЕНИНА.

3. Поручить тов. ИОФАНУ продолжить разработку проекта Дворца Советов на основе настоящего решения с тем, чтобы при этом были использованы лучшие части проектов и других архитекторов.

4. Считать возможным привлечение к дальнейшей работе над проектом и других архитекторов.

Совет строительства Дворца Советов.

И.Ю. Эйгель, много лет работавший с Б.М. Иофаном, писал позже, что «это решение не могло быть сразу воспринято автором проекта, основанного на несколько ином приеме композиции, Иофану нелегко было преодолеть самого себя»[39].

Он долго пытался найти другое эксцентричное решение, при котором здание не превращалось бы в пьедестал, а огромная скульптура находилась впереди него. Для окончательной разработки проекта на правах соавторов были привлечены академик архитектуры В.А. Щуко и профессор В.Г. Гельфрейх. Расширение авторской группы было вызвано тем, что Б.М. Иофан казался слишком молодым, чтобы в одиночку справиться со столь сложной задачей[40].

На первых порах соавторы вели поиски самостоятельно. В своих проектах В.А. Щуко и В. Г. Гельфрейх установили статую на здании, причем точно по вертикальной оси. Это вызвало необходимость увеличения высоты здания с первоначальных 250 м до 415 м и привело к своеобразной «телескопичности» его силуэта. В 1934 году проект, совместно подготовленный тремя авторами, был утвержден и принят к исполнению. Тогда же С.Д. Меркуров в своих эскизах увеличил высоту статуи В.И. Ленина до 100 м.

Иофан понимал, что такое объединение статуи со зданием превращает Дворец Советов в гигантски увеличенный памятник, где собственная архитектура сооружения становится уже второстепенной по отношению к скульптуре. Как бы архитектура ни была замечательна, главным в памятнике неизбежно является статуя, а не пьедестал. Иофан, вероятно, видел и общую нерациональность предлагаемого решения, поскольку в условиях московского климата 100-метровая статуя при общей высоте здания 415 м оказалась бы скрыта облаками большую часть года.

Однако в итоге грандиозность решения так сильно увлекла Б.М. Иофана, что он не только «преодолел самого себя», но и глубоко воспринял идею объединения скульптуры со зданием. Эта идея в 30-х годах вошла уже не только в массовое сознание, но и в практику строительства. В 1937 году на крышу парижского павильона была установлена статуя В. Мухиной «Рабочий и колхозница», а нью-йоркский павильон 1939 года увенчала скульптура рабочего со звездой, выполненная скульптором В. Андреевым[41].


Архитектор Б.М. Иофан. Павильон СССР на Международной выставке в Нью-Йорке. 1939 г.

Принято считать, и особенно это отражается в свете исследований, опубликованных в последние годы, что идея уничтожения главного православного храма России – храма Христа Спасителя – принадлежала непосредственно Сталину, сосредоточившему в своих руках все нити управления архитектурными процессами. По ряду причин автор этой книги полагает, что это не вполне так. Достаточно сказать, что Сталин в начале 30-х годов еще не обладал той исключительной властью, которая ему приписывается. В условиях жесткой внутрипартийной борьбы, итогом которой стали известные репрессии второй половины 30-х, Сталину, человеку, учившемуся в семинарии и готовившемуся стать священником, не было никакой необходимости обращать в руины одну из главнейших православных святынь страны, которой он управлял. Сегодня благодаря рассекреченным архивным документам мы знаем, что Сталин не был противником церкви. Как известно, решение о взрыве храма и строительстве на его месте Дворца было принято поспешно, и оно, по логике вещей, должно было исходить как раз не от Сталина, а от его идейных и политических противников, к примеру таких, как Н. Бухарин, известный своими антихристианскими выходками.

Завершая экскурс в историю сталинского Дворца Советов, хотелось бы напомнить, что история никогда не создается на пустом месте. В определенном смысле обновленный храм (сегодня это главный храм России), воссозданный на Волхонке, является правопреемником Дворца Советов в новом историческом и общественно-политическом контексте.

Существует легенда, которая связана с этим местом. В XIX веке здесь находилась обитель женского Алексеевского монастыря. Он сильно пострадал в 1812 году, тем не менее монахини героически сопротивлялись захватчикам, смогли спасти ценности и другое монастырское имущество. Однако после войны император Николай I приказал отправить обитель в Красное Село, а все постройки снести. Когда 17 октября 1837 года в старых стенах Алексеевского монастыря завершилось последнее богослужение и уже все было готово к отъезду, настоятельница, выйдя из церкви, приказала приковать себя цепями к дубу, росшему посреди монастырского двора, и отказалась покинуть святую обитель. Ее поступок расценили как бунт, и отважную женщину силой заставили подчиниться приказу. И будто бы, уходя из монастыря, игуменья прокляла это место, предсказав, что «стоять на нем ничего не будет».

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.091. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз