Книга: 100 великих достопримечательностей Москвы

Особняк Арсения Морозова на Воздвиженке

Особняк Арсения Морозова на Воздвиженке

Это самое необычное здание в самом центре Москвы называли испанским домом и испанским замком. Даже некоторые путеводители говорили, что особняк Морозова построен по мотивам «испанской архитектуры XV–XVI веков». Однако это не вполне соответствует действительности.

Первый хозяин особняка Арсений Абрамович Морозов во время путешествия по Португалии был очарован дворцом в старинном городе Синтру и решил построить подобный в Москве на Воздвиженке. Дворец, вобравший в себя элементы испано-мавританской средневековой архитектуры и национального стиля мануэлино, поразил его сочетанием, казалось бы, несочетаемого – звонницами и минаретами, куполами и стрельчатыми окнами, драконами и фантастическими животными. И миллионер Морозов решил в свою очередь поразить первопрестольную.

Ранее на этом месте на Воздвиженке размещался цирк баварского подданного Карла Маркуса Генне. В 1892 году пожар уничтожил здание цирка. Восстановлению сооружение не подлежало.


Особняк Морозова на Воздвиженке

Землю, на которой находился цирк, приобрела Варвара Алексеевна Морозова, урождённая Хлудова, которую выдали замуж за респектабельного и богатого Абрама Морозова – хозяина Тверской мануфактуры.

После смерти мужа она взяла управление мануфактурой в свои руки. Земля на Воздвиженке была рядом с её домом. Варвара Алексеевна приобрела этот участок для своего третьего сына, Арсения. Кстати, Арсений приходился двоюродным племянником Савве Тимофеевичу Морозову.

Предполагалось, что наследник отцовских капиталов возведёт здесь достойный особняк. Но Арсений Абрамович, славившийся своим эксцентрическим поведением, решил построить настоящий замок в неомавританском стиле. По одной версии, он согласился с предложением архитектора Виктора Александровича Мазурина, по другой – сам настоял на том, чтобы дом был похож на португальский дворец. На самом деле и заказчик, и архитектор тяготели к экзотике, а зодчий – ещё и к эзотерике.

Мазурин был выпускником Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Получивший по окончании училища звание «классного художника архитектуры», он строил Российский павильон на Всемирной выставке в Антверпене, а затем в Париже. Кстати, на Всемирной выставке в Антверпене Арсений Морозов и познакомился с архитектором Виктором Мазуриным. Мазурин много путешествовал и, как настоящий зодчий, привозил из каждой поездки альбомы зарисовок – рисунки различных зданий, понравившихся ему деталей и фрагментов архитектурных сооружений.

Строительство здания на Воздвиженке началось в 1895 году. Ещё на стадии строительства здание стало объектом насмешливых разговоров москвичей, сплетен, слухов и критических газетных публикаций. Общественное мнение восприняло экзотический особняк неодобрительно. Масло в огонь подливал и сам архитектор, который не скрывал свою тягу к мистике и веру в переселение душ.

В течение пяти лет проект неоднократно менялся, в него вносились изменения и переделки. Архитектор пытался совмещать элементы Средневековья с мотивами позднего Ренессанса. Более всего были переработаны фасады, в которых появились экзотические для Москвы того времени мотивы морских раковин, морских канатов, подковообразные и стрельчатые арки, другие элементы «мавританской архитектуры». Внутренние интерьеры помещений выполнялись в разных стилях: китайском, итальянском, мавританском.

Строительство уникального здания было закончено 1899 году. Арсений Абрамович Морозов получил дом своей мечты – самый причудливый особняк в Москве. Правда, над его мечтой многие подсмеивались, в том числе и ближайшие родственники. Среди москвичей даже ходили анекдоты про самый «несуразный» дом. Критиком Морозовской недвижимости выступил даже граф и писатель Лев Николаевич Толстой.

Общая композиция особняка с подчёркнутым отсутствием симметрии частей здания восходила к характерным приёмам архитектуры модерна.

Крупный объём дома был асимметричен и повёрнут к улице монументальной аркой. Арка выполняла роль въездных ворот замка.

Ансамбль ворот дополняли круглые башенки с зубчатыми узорными завершениями. Практически все каменные элементы декора сделаны крупными и зачастую даже гротескными. В частности, к таким элементам можно отнести толстые рельефные «верёвки», оплетающие здание и местами «связанные» в узлы. Интересно решён декор обрамления окон внутренней лестницы на левом боковом фасаде и необычное исполнение стен башен.

Арсений Морозов устраивал вечера, о которых говорила вся Москва. Например, на одном из них в зале стояло чучело медведя с серебряным подносом, наполненным чёрной икрой.

Но Арсению Абрамовичу было суждено недолго жить в роскоши экзотического дома.

В 1908 году он на спор прострелил себе ногу, стремясь доказать, что человек в состоянии вытерпеть любую боль. Боль он вытерпел. Но началось заражение крови, от которого он скончался через три дня в возрасте 35 лет.

После революции в бывшем Морозовском особняке размещались анархисты. А за ними – Пролеткульт.

Режиссеры Сергей Эйзенштейн и Всеволод Мейерхольд ставили здесь свои спектакли. Вообще, так называемый театр Пролеткульта был весьма своеобразным. Небольшой, но высокий зал особняка Морозова был переделан под нечто, напоминавшее цирковую арену. Зрители располагались на двух крутых амфитеатрах, разделённых проходами. Пол перед амфитеатрами был устлан круглым ковром, здесь и была сцена. Стены зала были завешаны полотнищами, из-за которых выходили действующие лица.

Эйзенштейн, к примеру, ставил здесь пьесу Александра Николаевича Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Основной задачей спектакля являлось разоблачение мировой контрреволюции. Художественными средствами этого разоблачения были избраны цирковые трюки, хождение по проволоке и даже короткометражный фильм, проецируемый на внезапно опускающийся экран.

Мейерхольд поставил пьесу Александра Васильевича Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». В руках действующих лиц были палки с бычьими пузырями на конце. В пузырях перекатывался сухой горох. Актеры лупили друг друга этими пузырями, а порой стреляли из пистолетов. Постепенно сцена заволакивалась пороховым дымом, на фоне которого, словно кости, выделялись предметы обихода, сколоченные из белых планок. А посреди сцены стояла большая мышеловка, в которую и попадал Тарелкин. Постановкой восхищались Анатолий Луначарский и Владимир Маяковский.

В конце 1920–х годов здание передали наркомату иностранных дел. С 1928 по 1940 год здесь размещалось посольство Японии. В годы войны, с 1941 по 1945 год, – редакция английской газеты «Британский союзник». В 1952 году дом отдали посольству Индии. В 1959 году хозяином здания стал «Союз советских обществ дружбы и культурных связей с народами зарубежных стран». Особняк получил обиходное название Дома дружбы.

В настоящее время это Дом приёмов Правительства Российской Федерации. Но даже несмотря на нынешнее официальное название, особняк не меняет своей сути и остается похожим на замок из удивительной сказки времени.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.385. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз