Книга: Высотки сталинской Москвы. Наследие эпохи

Градообразующее влияние высотных зданий в Москве. Невоплощенные проекты. Опыт проектирования высотных зданий в городах СССР

Градообразующее влияние высотных зданий в Москве. Невоплощенные проекты. Опыт проектирования высотных зданий в городах СССР

Высотные здания придали новый масштабный строй архитектуре Москвы, сделали ее более представительной. Совершенно естественно, что новое звучание архитектуры, выраженное в высотных зданиях, должно было распространиться на всю окружающую застройку. Таким образом, этажность новой застройки Москвы оказалась повышена до 8—14 этажей. Новый архитектурный масштаб, новый, более торжественный тон – вот первое, что внесли в архитектурную практику зодчих высотные здания, побудив пересмотреть многие ставшие привычными композиционные приемы, потребовав дальнейшего развития мастерства.

Когда мы смотрим фотографии Москвы 50-х годов, то недоумеваем, почему так мало транспорта на улицах, почему они такие свободные. Казалось бы, зачем нужно делать проспекты такими широкими? Сегодня мы видим: все, что делалось, было совершенно правильно – с расчетом на перспективу в несколько десятилетий. Высотные здания в Москве, безусловно, задумывались как градостроительный ансамбль, как комплекс градостроительных доминант. Для того чтобы столь значимые доминанты органично смотрелись в городской среде, требовалось спроектировать и реализовать соответствующее окружение – подчиненные ансамбли стилистически однородной застройки.


Архитектор Д.Н. Чечулин. Административное здание в Зарядье. Перспектива с Кремлевской набережной. Проект. 1951 г.

Градостроительная идея реконструкции центр а столицы этого периода была столь верна и продуманна, что даже осуществленная ее часть позволяет оценить масштабы запланированных преобразований. Этот грандиозный для своего времени замысел устройства ансамбля центральной зоны Москвы оказался не реализован полностью. Новая многоэтажная застройка постепенно «погасила» живописный силуэт, ослабляя его художественное значение как архитектурного центра разросшейся столицы. В наши дни сталинские высотные здания и вовсе утонули в хаотической застройке, исключение составляет лишь здание МГУ, вокруг которого авторы предусмотрительно зарезервировали огромные территории. Центр ансамбля – недостроенный Дворец Советов – тоже остался в проекте. Во время войны металлоконструкции каркаса потребовались на нужды обороны страны. Хоть идея строительства Дворца и осуждалась неоднократно после смерти Сталина, но проекта, сходного по качеству, не было представлено даже на хрущевском конкурсе 1956–1958 годов.

Административное здание в Зарядье было последним из сталинских высотных домов, заложенных в день 800– летнего юбилея Москвы. В разработке проекта грандиозного сооружения принял участие коллектив архитекторов, инженеров и техников Мосгорпроекта, в том числе инженер-конструктор И.М. Тигранов, инженер Ю.Е. Ермаков, архитекторы А.Ф. Тархов, М.И. Боголепов, А.В. Арго, Л.Ф. Наумочева, Н.А. Кузнецова, Ю.С. Чуприненко и другие. Проект начал осуществляться на участке площадью 15 га. С южной стороны этот участок выходил на набережную Москвы-реки, с северной – граничил с улицей Разина, с востока – с Китайгородским проездом, с запада примыкал к Красной площади.

Создавая наилучшую композицию сооружения, Д.Н. Чечулин исходил из следующих двух положений. Во-первых, здание должно быть одним из ведущих элементов общегородского ансамбля новой многоэтажной Москвы, перекликаясь с силуэтами остальных высотных зданий и будущего Дворца Советов. Во-вторых, на близких подходах к нему оно должно масштабно входить в ансамбль природы и архитектуры ближайшего окружения. Последнее требовало горизонтальной композиции масс, отвечающих набережной Москвы-реки и Кремлевской стене. Автор решил эту задачу, положив в основу плана первого нижнего уступа прямоугольник с отношением сторон приблизительно 2:3, в силу чего нижний, первый объем получил форму параллелепипеда, вытянутого вдоль Москвы-реки и имеющего высоту пяти этажей. Второй уступ, имеющий высоту трех этажей и квадратный план, продолжал решать ту же задачу – связи с ближайшим ансамблем. Одновременно второй и следующий за ним 6-этажный уступы являются переходом к 20-этажной башне, несущей ступенчатое, пластическое завершение с шатром и эмблемой. Эта высотная часть сооружения должна была работать на большие перспективы, включаясь в общий архитектурный ансамбль города. Поэтому она была запроектирована симметричной[256].

Главным фасадом административное здание было обращено в сторону Красной площади. На стилобат с Красной площади вела широкая лестница. Со стороны Китайгородского проезда малые лестницы вели к открытой стоянке автомашин, огражденной сквером. Кроме того, малые лестницы вели в сквер-заповедник, расположенный вдоль улицы Разина, где предполагалось сохранить храмы – памятники архитектуры прошлого.

Стилобат со стороны Москворецкой набережной образовывал пьедестал здания и, постепенно приближаясь к отметке подъема Красной площади, должен был с ней сливаться. По верхней площадке стилобата организовывался проезд с Красной площади к зданию, а также сквозной проезд через все внутренние дворы. Входы в высотное здание располагались с трех сторон: с Красной площади (главный вход), второй – со стороны Москвы-реки и третий – со стороны улицы Разина. Со стороны Красной площади сквозь колоннаду виднелся двор, а в глубине его выступал портал входа, через который посетитель попадал в главный вестибюль. Предусматривались отдельные входы со стороны уровня Москворецкой набережной в вестибюль, в помещения для рабочих и служащих и в столовую. В центре стилобата со стороны набережной была запроектирована широкая парадная лестница, ведущая к основному входу в здание. Здесь же предусматривались пандусы для автомобилей.

В начальный период проектирования предполагалось, что этот вход будет парадным входом для посетителей[257]. Впоследствии авторы пересмотрели его назначение, «повернувшись лицом к человеку» и указав, что парадный вход предназначается для основной массы сотрудников, работающих в высотной части здания. Вход вел в уровень первого подвала, в гардеробный вестибюль. Отсюда по системе эскалаторов сотрудники поднимались на уровень первого этажа в зону расположения лифтов, обслуживающих высотную часть здания[258].


Административное здание в Зарядье. Поперечный разрез. 1951 г.

В первом этаже размещался главный вестибюль здания, обслуживающий посетителей и представляющий собой обширный парадный двусветный зал, разделенный рядами колонн на три нефа. В боковых нефах планировалось размещение гардеробов на 1700 человек каждый, средний неф оставался свободным для движения. Через него открывалась перспектива на лифтовый холл, являющийся продолжением главного вестибюля. Таким образом, посетитель мог попасть в здание с любой стороны. В предложенном решении удалось избежать приема, при котором входы в здание развиваются в отдельную пристройку, благодаря чему здесь входные помещения получили хорошее естественное освещение. Пятиэтажная часть здания, образующая первый ярус композиции, имела свои собственные входы со всеми видами вертикальных коммуникаций.

Основную часть здания, которую венчал золоченый многогранный шатер с завершением, достигающим высоты 275 м, окружали 5-этажные корпуса, образующие удобные отдельные дворы. Центральное место в главном вестибюле занимали лифты. Отсюда распределялась бы по этажам шеститысячная армия сотрудников и громадное количество посетителей. Планировочное решение лифтового холла усложнялось наличием запроектированных входов со всех четырех сторон здания, тем не менее удачное размещение подъемников разрешило проблему ориентации и подхода к ним.

Центральный ствол здания должен был обслуживаться 24 лифтами. Исходя из условий планировки наиболее эффективным оказался прием разделения работы лифтов на две зоны: первая зона обслуживала 1 —18-й этажи, вторая – 18—32-й. Таким образом, на 18-м этаже обеспечивалась бы возможность пересадки из подъемников первой зоны в подъемники второй и наоборот. Подъемники второй зоны должны были обслуживать и башню, венчающую здание. В дополнение к ним проект предусматривал достаточное количество удобно расположенных аварийных лестниц, которые располагались равномерно, удаляясь от центра по мере расширения здания книзу[259]. Лифтовые холлы и лестницы располагались в наиболее удобных для эт ого узлах плана и везде выходили непосредственно в коридоры. Количество лифтов возрастало от верхних этажей к нижним. Если в верхнем этаже два лифта, то в гардеробном вестибюле их было уже сорок. Для рассредоточения потоков больших масс людей в диагональных крыльях высотного корпуса также были запроектированы лифты. Всего в здании проектировалось 2 тыс. комнат общей площадью 72 тыс. м 2.


Административное здание в Зарядье. Разрез нижней части здания. 1951 г.

Начиная со второго этажа все здание, за небольшим исключением, предоставлялось под рабочие помещения. Хорошо освещенные комнаты располагались по периметру здания, с обеих сторон диагональных коридоров. Диагональные коридоры заканчиваются треугольными тупиками, по периметру которых находились рабочие комнаты. Каждая из них имела свою маленькую вестибюльную площадку. Начиная с 8-го по 13-й этаж диагональные коридоры укорачивались, треугольные тупики уничтожались. С 14-го этажа пропадали и диагональные отсеки. Остались только лифтовые фойе с рабочими комнатами. И наконец, в венчающей части здания располагался демонстрационный зал, перекрытый куполом и четырьмя павильонами по углам плоской кровли…[260] В 5-этажных корпусах, которые окружали высотную часть, также планировались рабочие комнаты.

Административное здание в Зарядье, в котором должны были работать свыше 10 тыс. человек (6 тыс. – в центральном объеме и 4 тыс. – в остальных объемах), требовало наличия целого ряда помещений, обслуживавших их нужды. Одним из них был зал собраний, рассчитанный на 1 тыс. человек. Он помещался в отдельном объеме, являвшемся составной частью комплекса. В этом сооружении предусматривались прекрасный кинофицированный зал в форме амфитеатра, фойе с буфетом и со всеми обслуживающими помещениями, эстрада для президиума с комнатами отдыха, которая бы использовалась и для концертных выступлений, гардеробы с широким фронтом обслуживания и самостоятельные выходы с улицы. Еще одним обслуживающим помещением являлся блок питания – столовая на 750 мест, диетическая столовая на 80 мест с центральным буфетом на 32 места. По санитарно-гигиеническим соображениям этот комплекс был вынесен за пределы центрального корпуса и расположен под двором в уровне первого подвала, при этом основной зал – столовая – верхней частью поднималась над уровнем озелененного двора, что давало возможность обеспечить зал естественным освещением. Раздаточная и кухня со всеми подразделениями и подсобными помещениями были запроектированы в удобной связи с местами обслуживания.

Строительство в Зарядье велось активно. Были развернуты работы по сооружению фундаментов и нулевого цикла. Территория Зарядья превратилась в оживленную строительную площадку: монтировались конструкции, возникали зримые очертания гигантского сооружения. Архитекторы работали в одном из старых строений возле участка строительства. Но постепенно темпы работ снижались, а затем стройка и вовсе остановилась, собранные конструкции были демонтированы.

Историки порой вменяют в вину Сталину то, что он якобы варварски уничтожил Зарядье для постройки 36-этажного монстра в непосредственной близости от Кремля. Однако в действительности снос Зарядья не был напрямую связан с планами строительства на этом месте какого-либо конкретного сооружения. До войны вносилось большое количество проектных предложений от многих архитекторов, некоторые из них в соответствии с условиями конкурсов предполагали и снос здания ГУМа. От тех лет идет целая череда конкурсов, в которых принимали участие А. Щусев, А. и В. Веснины, И. Жолтовский, Г. Гольц, Н. Колли, Б. Иофан, В. Щуко, В. Гельфрейх, А. Мордвинов, П. Абросимов, А. Власов и многие другие. В проектах Мавзолей В.И. Ленина, Красная площадь, ансамбль Московского Кремля и то, что предполагалось построить рядом, должны были создавать грандиозную по своим масштабам единую декорацию для оформления всенародных торжеств и празднеств. В конце концов, как известно, к строительству был принят проект Весниных, но осуществлению замысла помешала война. Это притом, что значительные силы оттягивало и строительство Дворца Советов.

К началу 30-х годов древнее Зарядье представляло собой неблагополучный, криминальный район с обветшавшими строениями. Само название отражало его суть – за торговыми рядами находились не только церкви и памятники старины. В дореволюционную пору это место славилось мастерскими, лабазами, ночлежками, публичными домами. Канализации не имелось, и нечистоты текли прямиком в реку. Такая картина была характерна и для многих других районов столицы. Планомерный снос рай она приурочили к реконструкции Москворецкого моста и территорий, прилежащих к Красной площади. Проектом А.В. Щусева в 1937 году предусматривалось значительное расширение проезжей части моста, вместе с этим расширять его можно было только в сторону, противоположную Красной площади. Возникали и проблемы, связанные с подъемом уровня грунтовых вод в результате обводнения Москвы-реки волжской водой. Одним словом, по объективным причинам участь района была предопределена, и к началу 1939 года основной объем работ по его сносу уже выполнили. Вплоть до конца 40-х годов на месте Зарядья просуществовал пустырь, а с начала 50-х начались разработка котлована и бетонирование фундамента высотного здания.

На открытке 1949 года показана панорама Зарядье – Котельники со стороны Кремля. На Котельнической набережной отстроено лишь довоенное крыло дома вдоль набережной Москвы-реки. Возведение высотной части в 1949 году только начиналось, к строительству крыла по Подгорской набережной приступили еще позже. Зарядье было окружено Китайгородской стеной (остатки ее сохранены и реставрированы на задворках разрушенной ныне гостиницы «Россия»). На месте предполагаемого стилобата пустырь, видно также, что сохранены несколько объектов, имеющих историческое значение. Некоторые памятники архитектуры утрачены.

По некоторым данным, в восьмой высотке хотели разместить Наркомат тяжелого машиностроения. Почти все предлагавшиеся до войны конкурсные проекты здания для размещения этого ведомства выглядели неубедительно, а тут, казалось, судьба наконец улыбнулась Наркомтяжмашу. Однако ни в одном литературном источнике, из известных сегодня автору, ведомственная принадлежность высотки в Зарядье не оговаривалась. Так же, как и в случае с другими административными зданиями, например, на Смоленской площади, куда заселился МИД СССР. В последнее время все чаще появляется информация о том, что восьмое здание планировал построить для своего ведомства Л.П. Берия, который по линии МВД курировал московские высотные стройки. В этом случае понятно, почему стройку остановили после его ареста.

Перечисленные обстоятельства могут навести на неожиданное предположение. Возможно, первоначально проект высотного здания в Зарядье должен был выполнить сам академик Щусев. Во-первых, А.В. Щусев являлся очень значительной фигурой в послевоенной архитектурной Москве. Он же был одним из инициаторов высотного строительства, известна его роль в определении мест расположения высотных зданий на генеральном плане города. Во-вторых, именно А.В. Щусев в довоенный период начал практически осваивать Зарядье в рамках проекта реконструкции Москворецкого моста и прилегающих территорий. В-третьих, А.В. Щусеву принадлежал ранее принятый к реализации проект реконструкции здания НКВД на Лубянской площади. Вполне возможно, что Л.П. Берия просил А.В. Щусева осуществить и этот проект, но что-то помешало, возможно, надвигавшаяся болезнь зодчего, которая предшествовала его смерти в мае 1949 года. Существует упоминание о серьезной болезни А.В. Щусева в связи с его работой над проектом станции метро «Комсомольская»-кольцевая. В 1948 году М.А. Щусев, сын академика, по желанию отца обращался к А.Н. Душкину с просьбой взять на себя завершение работ по проектированию станции[261]. Но А.Н. Душкин это предложение отклонил, а в 1952 году за работу над «Комсомольской» А.В. Щусеву была посмертно присуждена Сталинская премия. Можно допустить, что участок в Зарядье Д.Н. Чечулин получил в наследство от А.В. Щусева. Тогда становится понятно, почему он выполнил сразу два проекта высотных зданий, которые к тому же планировались в непосредственной близости друг от друга. Подтвердить или опровергнуть это предположение смогут дальнейшие исследования.

Прекращение строительства высотного административного здания в Зарядье было ударом для Д. Чечулина, так же как и для всего коллектива архитекторов и строителей, отдавшего ему много творческих сил. Известно, что работы на этой строительной площадке были начаты несколько позже, по мере завершения высотных зданий первой очереди. Это обстоятельство оказало существенное влияние на проектирование здания. Представилась возможность учесть в проекте опыт строительства первых высоток и благодаря этому избежать многих трудностей. К началу строительства уже был освоен промышленный выпуск ряда новых материалов, таких как керамические блоки, керамзит, пеносиликат и др. Таким образом, самое ответственное с градостроительной точки зрения высотное здание могло бы стать и наиболее совершенным в архитектурном и инженерном отношениях.

Известно, что здание высотной гостиницы «Украина», также изобилующее излишествами, достраивалось по проекту А.Г. Мордвинова уже в 1956–1957 годах. Почему же остановилась стройка в Зарядье? Можно предположить, что президент Академии архитектуры СССР А.Г. Мордвинов получил «отпущение грехов», подыграв Н.С. Хрущеву в 1954 году при подготовке Всесоюзного совещания строителей. Он не только публично покаялся сам, но и выступил с изобличительными обвинениями в адрес коллег. Среди них был назван и Дмитрий Чечулин, который тоже попал в немилость, хотя и не пострадал так, как А.Н. Душкин и лишенные Сталинской премии Л.М. Поляков с А.Б. Борецким. Произошло это, вероятнее всего, потому, что в 50-х годах Д.Н. Чечулин уже утратил прежние позиции в московских архитектурных кругах. Он уже не был главным архитектором, на этом посту его сменил А.В. Власов, которого из Киева привез с собой Н.С. Хрущев. К тому же Д.Н. Чечулина многие недолюбливали за то, что в прежние годы он достаточно жестко осуществлял свою архитектурную политику. Те, кем он руководил раньше, теперь воспользовались возможностью отомстить ему. Формальных поводов закрыть стройку было предостаточно: это и ответственное расположение участка, и требования проведения дополнительных экспертиз, бесчисленных согласований.


Архитектор Д.Н. Чечулин. Административное здание в Зарядье. Перспектива с Красной площади. Проект. 1951 г.

Д.Н. Чечулин стоял на твердых творческих позициях, у него не было необходимости прогибаться под новую идеологию. Публиковавшиеся стенограммы совещаний свидетельствуют, что он являлся одним из немногих представителей московской архитектурной элиты, кто на тех позорных спектаклях пытался называть вещи своими именами. Еще в октябре 1954 года на собрании членов Академии архитектуры СССР, посвященном «вопросам борьбы с абстрактным формотворчеством и архитектурными излишествами», он, в частности, говорил по сути предъявленных обвинений:

«Вопрос об излишествах в архитектуре – это не только вопрос о художественности, но и вопрос политический… Стиль архитектуры вырабатывается не одним человеком… но мы, члены Академии, не высказываемся по вопросу о стиле, не даем оценку архитектурным произведениям до тех пор, пока не будет дана им официальная общественная оценка. Это приводит к тому, что архитекторы лишены в своей работе своевременной помощи, своевременной критики»[262].


Архитекторы В. Гельфрейх, В. Лебедев и П. Штеллер при участии В. Жадовской и А. Кузьмина. Проект застройки Смоленской площади. 1950 – е гг.

Невзирая на неудачу, Д.Чечулин продолжал проектную работу по Зарядью, однако десятки вариантов зданий, самых разнообразных по значению, этажности, силуэту, отклонялись. Разрабатывая эти проекты, зодчий стремился максимально использовать уже заложенные фундаменты, чтобы затраченные государственные средства не пропали даром[263]. Только спустя десять лет – за период с 1964 по 1967 год – на уже имевшемся фундаменте по проекту Д.Н. Чечулина была сооружена гостиница «Россия». Ее пропорции позволяют визуально оценить масштабность задуманного ранее сооружения: объемы гостиницы сопоставимы с объемом нижнего, высотой 5 этажей, членения высотного здания. Сама же гостиница смотрелась на доставшемся в наследство стилобате довольно нелепо. А сегодня и этой гостиницы больше не существует. Время и человеческая гордыня все так же неумолимы и жестоки к Истории, как и много веков назад.


Смоленская площадь. Перспектива. Наши дни

Высотные здания должны были стать основой для формирования ансамблей площадей и главных магистр алей Москвы. В условиях города, имеющего радиально-кольцевую структуру, такое решение позволило бы очень выгодно расставить градостроительные акценты. Так, безусловно, здание МИДа является архитектурным центром Смоленской-Сенной площади. Объемно-пространственные решения площади, разработанные архитекторами В.Г. Гельфрейхом, В.В. Лебедевым, П.П. Штеллером, отличались глубоким пониманием принципов формирования ансамбля и творчески использовали наследие русской классики.

Ось симметрии высотного здания, являясь осью симметрии площади, композиционно определяла весь ансамбль. По ситуационному плану, разработанному еще в 1947 году, площади придали трапециевидную форму за счет расширения Смоленской улицы, особенно при ее выходе на Садовое кольцо. Постепенно расширяясь к Садовому кольцу от 1-го Смоленского переулка, о на образовывала большой незастроенный участок перед высотным зданием. По мере того как в процессе строительства быстро рос стальной каркас высотного здания, становилось все более очевидным, что это грандиозное сооружение потребует создания перед ним обширного открытого пространства. Так родилась идея новой площади-эспланады протяжением свыше 400 м, простирающейся от подножия высотного здания до набережной Москвы-реки. Проект предусматривал расширение Смоленской улицы до 150 м у слияния ее с Садовым кольцом и до 110–120 м – у Бородинского моста. Таким образом, весь главный фасад высотного здания раскрывался бы к Москве-реке. Площадь, имеющая форму трапеции, доходила почти до Бородинского моста. По периметру площадь была бы застроена зданиями, этажность которых не превышала этажности первого яруса высотки. Такое объемно-пространственное решение делало бы возможным обзор панорамы площади и ее высотной доминанты с удаленных точек – от Киевского вокзала и с Бородинского моста[264].

Объясняя замысел планировки площади и размещения в ее центре высотного здания Министерства иностранных дел, В.Г. Гельфрейх и М.А. Минкус писали: «Для того, чтобы высотное здание не казалось чуждым среди рядовой застройки, а естественно вырастало бы из нее, мы создали террасообразную композицию, при которой объемы сооружения повышаются постепенно, переходя затем в динамически устремляющуюся высотную часть. Два боковых корпуса представляют собой шестиэтажные объемы; боковые части высотного объема имеют по пятнадцати этажей; центральный же, высотный объем уходит вверх на двадцать семь этажей, а затем завершается башней, служащей основанием для шпиля-шатра.

Чтобы усилить ощущение устойчивого равновесия высотного здания и вместе с тем подчеркнуть его стремительный и свободный взлет вверх, все нижние объемы и архитектурные элементы сделаны более тяжелыми, монументальными. Именно этой задаче служат, например, мощные пилоны шестиэтажных корпусов здания, несущие аттики со скульптурными картушами. Архитектурные формы и элементы верхних частей здания сделаны более легкими и ажурными.

В композиции сооружения нами применена система последовательно повторяющихся четырехбашенных венчаний, придающих, по нашему мнению, архитектуре всего сооружения праздничный и в то же время целостный характер. Точно так же повторяется мотив обелисков.

Нам представляется важным указать на особенности архитектуры высотного административного здания, которое должно теперь стать центром и доминантой обширного архитектурного ансамбля Смоленской площади и ряд а магистралей этого района. Но быть центром и доминантой ансамбля не значит быть только его географическим центром; должно быть найдено и архитектурно-художественное соответствие всего ансамбля с центральным объектом всей композиции – высотным зданием. <…>

Поиски такого гармоничного соответствия должны быть начаты уже сейчас. Можно утверждать, что мы уже запаздываем с решением этой важной задачи, из-за чего допускаются досадные ошибки, повторение которых способно серьезно затруднить создание ясного по своей идейно-художественной концепции архитектурного ансамбля района»[265].


Архитекторы М.В. Посохин, А.А. Мндоянц. Панорама высотного здания на площади Восстания. 1950-е гг.

Зодчие как будто предчувствовали печальную судьбу проекта, реализация которого не была доведена до конца. В 60-х годах идеи композиции площади были необратимо искажены. Площадь осталась трапециевидной, но вместо фланкирующих ее по сторонам зданий, ограниченных по этажности и подчиненных высотному центру, в нее включили два стилистически чуждых высотных корпуса гостиницы «Белград». Эти здания вырастают в огромные глухие массивы, зрительно перекрывающие многоярусный высотный центр с основных точек обзора и масштабно подавляющие его ведущую роль в ансамбле. Композиция этих двух зданий оказалась противопоставлена центру ансамбля.


Проект. 1952 г.


Наши дни

Архитекторы М.В. Посохин, А.А. Мндоянц. Площадь Восстания. Перспектива со стороны Красной Пресни

Несколько похожим образом сложилась судьба архитектурного ансамбля на площади Восстания. М.В. Посохин в книге «Архитектура окружающей среды» описывает этот проект так: «Выбор места расположения, пропорции и «лепка» высотного объема, выступающего в качестве акцента и ориентира в городе, были очень существенны. Композиция здания родилась в стремлении выявить его большое градостроительное звучание и связь с окружающей средой. Отсюда – скульптурность здания, расположенного на площади и хорошо обозреваемого с разных направлений, и вхождение его в городские перспективы…

Приступив к проектированию высотного дома, мы вначале разработали композицию всей площади, связав ее с господствующими объемами высотного дома. Тогда же возникла идея окружить здание озелененным пространством, связав его с зеленью зоопарка, который в то время предполагалось переместить на Юго-Запад, а его территорию превратить в городской парк. Одновременно решалась застройка площади Восстания, где высотный дом является главным композиционным элементом»[266]. Идея архитектора по созданию зеленой зоны осталась не реализована. Зоопарк расположен на прежнем месте. Не были снесены и малоэтажные строения со стороны павильона станции метро «Баррикадная», на месте которых перед входом в кинотеатр «Пламя» предполагалось устройство площади и фонтана.

Высотные здания начали строиться не только в Москве, от столицы волна покатилась и к периферии. Вскоре возведение высотных домов с остроконечными завершениями уже планировалось во многих крупных городах СССР. Но тут время работало против зодчих – приближался памятный 1954 год…

Еще одним городом на территории бывшего СССР, где удалось построить полноценную административную высотку, стала Рига. В 1952 году в столице Латвии началось строительство первого высотного здания в Прибалтике. Строительная площадка находилась в непосредственной близости от ангаров колхозного рынка, а в высотке должен был помещаться Дом колхозника. Впоследствии здание, имеющее 21 этаж, было передано Академии наук Латвийской ССР[267].

В связи с рижским высотным зданием в литературе упоминается фамилия архитектора В.К. Олтаржевского. После войны В.К. Олтаржевский, в числе других советских зодчих, был приглашен в Ригу для участия в реконструкции центра, в частности, ему принадлежал проект реконструкции площади Ратуши, подготовленный зодчим в 1947 году[268]. Впоследствии его имя начинает упоминаться в контексте высотного проекта. Отмечается, что он выступал в качестве основного консультанта, а по другим источникам, даже в качестве автора высотки.

Вообще на сегодняшний день роль В.К. Олтаржевского в высотном строительстве до конца пока не выяснена. Из биографии зодчего, опубликованной на нескольких сайтах в сети Интернет, известно, что в 1939 году он был осужден, после чего вынужден был проектировать 1—2-этажные домики в Воркуте. В 1943 году В.К. Олтаржевский по публикациям тщательно изучил архитектурный проект Дворца Советов, составил квалифицированную рецензию и отправил в Москву на имя И.В. Сталина. В том же году В.К. Олтаржевского освободили из мест заключения, и он вернулся в Москву. Очень интересно то, что рецензия В.К. Олтаржевского, если таковая действительно была, могла сыграть существенную роль в дальнейшей разработке архитектурного решения Дворца Советов.


Рига. Высотное здание Академии наук Латвийской ССР. 1964 г.

Ведь доподлинно известно, что именно в то время, к осени 1943 года, находясь в Свердловске, Б.М. Иофан при участии нескольких архитекторов выполнил перспективу и гипсовую модель нового, «свердловского» варианта. В конце 1944 года эти материалы выставили в Георгиевском зале в Кремле, а в 1945-м демонстрировали депутатам – участникам сессии Верховного Совета СССР[269]. Возможно, что в числе этих «нескольких архитекторов» как раз и присутствовал В.К. Олтаржевский, выкладки которого убедили И.В. Сталина в том, что его участие в работе над проектом будет целесообразным.

В дальнейшем имя В.К. Олтаржевского появляется в качестве соавтора А.Г. Мордвинова по высотной гостинице на Дорогомиловской набережной. Первое упоминание об этом, обнаруженное мной, было сделано в статье А.Г. Мордвинова «26-этажное здание на Дорогомиловской набережной», опубликованной газетой «Советское искусство» 7 мая 1949 года. Всего одной фразой: «Вместе с автором над проектом работали: соавтор по гостинице доктор архитектуры В. Олтаржевский и соавтор по жилым корпусам В. Калиш, которые разрабатывали планы здания». В 1953 году В.К. Олтаржевский выпускает обобщающую монографию о строительстве высотных зданий в Москве, которая была подготовлена по материалам многих публикаций в специализированных изданиях, таких как журналы «Архитектура и строительство» или, к примеру, «Механизация трудоемких и тяжелых работ». Примечательно то, что этот фундаментальный труд был подписан к печати 15 ноября 1952 года, то есть незадолго до смерти И.В. Сталина. Это говорит о том, что решение выдвинуть архитектора могло исходить как от самого И.В. Сталина, так и от кого-то из его приближенных, например от Л.П. Берия, который до лета 1953 года курировал высотные стройки в Москве и Риге. Необходимо заметить, что известен и ранний вариант эскизного проекта жилого дома на площади Восстания, выполненный архитекторами В.К. Олтаржевским и И. Кузнецовым еще в 1947 году.

Однако продолжим тему нереализованных проектов. В Киеве по левую сторону Крещатика, против площади Калинина, в середине 50-х годов было выстроено 12-этажное здание гостиницы «Москва». Гостиница имела 423 номера. Первоначальный проект, выполненный архитекторами А. Добровольским, А. Косенко, А. Милецким, Б. Приймаком, В. Созанским и инженером А. Печеновым, предполагал завершение здания остроконечным шпилем по образу шпилей московских высотных зданий[270]. В 1955 году сам А. Добровольский, являвшийся в то время главным архитектором Киева, выступил с критикой архитектурных излишеств в индивидуальных проектах; по понятным причинам и в проект гостиницы были внесены изменения, выразившиеся в отказе от высотной части, которая должна была подчеркнуть красочный природный ландшафт города и обогатить архитектурную композицию главной площади столицы республики.

В Центральном районе г. Куйбышева стараниями тогдашнего главного архитектора Е.Ф. Гурьянова был загублен проект строительства ансамбля пяти зданий с остроконечными завершениями. Наиболее значимое в градостроительном отношении 14-этажное здание размещалось на Самарской площади, его автором был куйбышевский архитектор П.А. Щербачев. Несмотря на значительный объем труда по разработке проекта и архитектурную сложность его, группа архитекторов Гидропроекта в составе Н.П. Карягиной, М.Д. Портного, Р.И. Маленкова и инженера Ю.В. Сухова успешно справилась с поставленной задачей, выполнив проект в сжатые сроки и с хорошим качеством[271].

В дальнейшем административное здание претерпело изменения: к проектированию были привлечены архитекторы ленинградского Гидропроекта, которые приняли за основу вариант П.А. Шербачева. Строительство начало осуществляться в соответствии с их проектом, однако не было доведено до конца. Еще несколько зданий, которые должны были оформлять центральные магистрали го рода, либо не были закончены, либо строились по совершенно другим проектам.

В апреле 2009 года ушел из жизни замечательный человек, заслуженный архитектор РСФСР, главный архитектор г. Куйбышева в 1965–1987 годах Алексей Григорьевич Моргун. Именно от него мне довелось услышать большое количество историй о сумасбродности архитектурной жизни второй половины 50-х годов. «Мы, молодые архитекторы-классики, те, кто учился в Москве, не могли тогда просто принести и сдать сделанную работу, – вспоминал Алексей Григорьевич. – Решая всего одну градостроительную задачу, мы сживались с ней, многократно прорабатывая все детали, доводя проект до архитектурного совершенства». У А.Г. Моргуна тоже была «своя» сталинская высотка, историю гибели которой я хотел бы рассказать более подробно.

В рамках реконструкции площади Сельского Хозяйства в г. Куйбышеве было решено акцентировать угол на пересечении улиц Ново-Садовой и Первомайской, где ранее находился двухэтажный барак. Участок под застройку отдали Горгазу. По заказу этой организации куйбышевским архитектором Н.В. Подовинниковым был запроектирован жилой дом. В плане дом был вытянут вдоль Первомайской улицы, а его угловую часть украшала надстройка в виде башни. Архитектор исходил из того, что эта повышенная точка хорошо бы просматривалась с Самарской площади, служила бы пространственным ориентиром при въезде в Октябрьский район, а ранее построенный по проекту И.Л. Шафрана пластичный жилой дом по улице Ново-Садовой, как и ухоженный бульвар перед ним, удачно подводили бы пространство площади к этой точке. Проект изящного здания получил у авторов романтическое название «Голубка».

Тем временем участок под застройку передали другой организации – куйбышевскому институту «Гипровостокнефть». Проект жилого здания перешел к молодому архитектору А.Г. Моргуну. По заказу этого учреждения А.Г. Моргун выполнил новый проект, сохранив общую композицию здания и его пространственное решение. Согласно требованию нового заказчика он изменил планировку и, естественно, фасад основного корпуса, сделал плоской его крышу, добавил балюстраду с маленькими обелисками и, оставив прежнюю высоту башни, изменил ее функциональность и пластику завершения угловой башенной секции, добавил еще один, десятый этаж.


Архитектор Н.В. Подовинников. Улица Ново-Садовая и сквер на площади Сельского Хозяйства. Перспектива. 1953 г. Справа внизу (пересечение улиц Ново-Садовой и Полевой) нереализованное угловое здание. За ним Дом сельского хозяйства. Справа вдоль улицы Ново-Садовой до пересечения с улицей Первомайской жилой дом по проекту И.Л. Шафрана и В.А. Ларионова

В непрерывном творческом поиске рождались новые и новые варианты оформления здания различными архитектурными фрагментами. Оно предстает то в образе, навеянном учителем молодого архитектора академиком архитектуры И.В. Жолтовским, то в итальянском стиле Ренессанс, то вокруг башни появляются скульптурные композиции, словно перекликающиеся с образом высотного здания на площади Восстания в Москве. Сменяя друг друга, представали и различные варианты завершения башни: то с шатровым завершением, то со шпилем и обелисками, то в виде системы классических арок. Но эта огромная работа навсегда так и осталась на бумаге… Неожиданно выездная московская комиссия предлагает автору «очистить» фасад от дорогостоящих у крашений, понизить этажность башни, доведя ее до семи этажей, и т. д.


Архитектор А. Г. Моргун. Высотное здание на углу улиц Ново-Садовой и Первомайской. Перспектива со стороны площади. Вариант. 1954 г.

Идея формирования подчеркнутого высотного акцента, имеющего важную градостроительную роль, все еще не оставляет молодого зодчего. Так появляются эскизы к третьему варианту все того же дома. Почти без излишеств, выдержанный в строгом классическом духе, дом со «спиленной» башней по-прежнему готов достойно завершить перспективу площади Социалистического Земледелия.

И опять не то! Теперь уже местная комиссия во главе с главным архитектором г. Куйбышева Е.Ф. Гурьяновым требует полностью ликвидировать «излишества». Последняя, четвертая попытка сохранить угловой акцент предпринимается архитектором уже в 1957 году. Он предлагает заказчику упрощенный вариант углового решения – дом, лишенный цоколя и пилонов, уже без каких-либо намеков на переменную этажность. В нижнем этаже крыла по Первомайской улице, согласно новому проектному заданию, помещается ателье мод. О какой-либо деталировке вообще речи уже не идет. После очередного «разноса» архитектор отказывается от дальнейшей работы над проектом. Окончательный вариант здания принесли зодчему на подпись в готовом виде. Подлинные авторы изуродованного проекта остались неизвестны. Как грустно шутил Алексей Григорьевич, «Голубка» улетела…

Перенесемся мысленно в г. Харьков, где остался нереализованным проект высотного здания Харьковского университета, разработанный авторской группой архитекторов Гипровуза в составе архитекторов В. Косенко, В. Липкина и А. Касьянова. Здание было запланировано объемом 332 тыс. м3 с учебно-производственной площадью 40 тыс. м2.[272]

Дом имел довоенную историю. В первом конструктивистском варианте здание было построено в 1929 году архитектором С. Серафимовым как «Дом проектных и строительных организаций». Ступенчатые объемы, нараставшие от краев к центру, подводили к 14-этажной башне-пластине, обращенной торцом к площади Дзержинского и отделенной от крыльев переходами. Здание «дома проектов» соседствовало с Госпромом – еще одной известной довоенной конструктивистской постройкой г. Харькова. В пери од оккупации здание сильно пострадало – сгорели деревянные перекрытия, после войны его передали Харьковскому университету. В канун 150-летия университета был предложен проект строительства нового здания, который предусматривал использование оставшегося после пожара каркаса «дома проектов», причем для получения требуемого объема старую коробку следовало надстроить. Перед авторами проекта встала трудная задача коренного изменения облика прежнего здания. В ходе реконструкции к нему пристроили крылья, облицевали светлыми керамическими блоками, изготовленными харьковскими заводами, с фасада цоколь облицевали красным украинским гранитом. Приняв во внимание опыт проектирования Московского государственного университета, авторы харьковского проекта предложили увенчать существующую центральную башенную часть шпилем[273]. Образ этого грандиозного дворца, не реализованного в реальной жизни, будучи преображен полетом творческой мысли художника, нашел зримое воплощение в росписи стены зала ожидания харьковского железнодорожного вокзала, построенного в 1952 году по проекту архитекторов Б. Мезенцева, Г. Волошинова и Е. Лимаря.

На картине показаны три здания слева направо: университет, Госпром и более позднее здание Военной академии им. Говорова. Причем эти здания ориентированы немного не так, как в жизни, а развернуты. В действительности аллея, идущая от памятника Т. Шевченко, упирается в боковую стену университета, на картине же она идет к центру площади Дзержинского. Однако замысел художника легко понять. Если бы рисунок был точным, то университет бы полностью закрыл собой здание Госпрома.

В Сталинграде и Воронеже не были осуществлены два проекта зданий Домов Советов, которые в начале 50-х разрабатывались под руководством Л.В. Руднева. Проект Дома Советов в Воронеже разрабатывался Л.В. Рудневым совместно с В.Е. Ассом. В плане башня имела квадратную конфигурацию, а ее трехступенчатое построение подчиняло себе окружающие объемы этого здания. Впечатление единства композиции усиливалось приемом единообразия трактовки всех фасадных поверхностей, решенных в виде прямоугольных лопаток барочных аттиков, завершающих уступы главной башни, и угловых, слегка приподнятых ризалитов[274].

Дом Советов в Сталинграде должен был располагаться на площади Павших Борцов. Вопрос о его местоположении в центральном ансамбле города долгое время являлся предметом дискуссий, в первоначальных проектах предлагалось соорудить это здание на южной стороне площади. Архитектурный образ строящихся высотных зданий в Москве привел проектировщиков к мысли, что сталинградский Дом Советов тоже должен стать высотным, превратиться в главную вертикаль города. Работа была поручена коллективу Л.В. Руднева. Согласно его проекту, Дом Советов представлял собой здание-монумент высотой около 140 м, свободно стоящее в пространстве площади и не стесненное линиями квартальной застройки. Ступенчатый силуэт со скульптурными завершениями, развитый стилобат и трибуны у подножия придавали Дому черты динамичности[275].


Архитекторы С. Тутученко, М. Лимбан, С. Фридлин. Дом правительства Молдавской ССР в Кишиневе

Проект Дома разрабатывался совместно с В.О. Мунцем и Л.Б. Сегалом. Композиция строилась на противопоставлении растянутых на многие километры вдоль берегов Волги кварталов Сталинграда башенному построению здания. Это дало повод и для ряда критических замечаний. «Проектируемое здание Дома Советов при правильном его местоположении все же недостаточно организует пространство парадной демонстрационной площади и занимает излишне изолированное, островное положение среди окружающей его застройки. В нем нет той необходимой индивидуальности образа и монументальности, которые определяются значением Дома Советов в застройке центра и города в целом. При дальнейшем проектировании этого здания следовало бы придать ему большую протяженность (по фронту демонстрационной площади), подобно зданию Адмиралтейства в Ленинграде. А также более согласованно связать Дом Советов с застройкой площади Павших Борцов. При этом должно быть принято во внимание, что по соседству с Домом Советов располагается здание вокзала, средняя возвышенная часть которого увенчивается шпилем»[276].

Не было построено высотное здание Дома Советов на Центральной площади Минска, которая могла бы раскрываться на долину реки Свислочи и находил ась недалеко от въезда на главную улицу Минска – проспект Сталина. В начале 50-х годов были начаты работы по оформлению площади в соответствии с проектом, выполненным архитекторами Г. Бадановым, В. Королем, Л. Мацкевичем, М. Осмоловским, М. Парусниковым, однако запланированное осуществлено не было[277].

Не была начата реализация проекта Дома правительства Молдавской ССР на площади Победы в Кишиневе. Здание должно было стать ведущим сооружением в ансамбле города. Проект разрабатывался архитекторами С. Тутученко, М. Лимбаном и С. Фридлиным. Здание предполагалось соорудить из местного камня ракушечника (котельца), имеющего приятный желто-серый тон; цоколь облицевать красным гранитом. Большой сессионный зал, рассчитанный на 600 мест, решался в виде амфитеатра, в отделке амфитеатра применялись мрамор, бронза, цветное стекло и другие материалы. Трибуны, расположенные перед зданием, тоже планировали изготовить из гранита[278].

Призрачным видением так и остался образ административного здания у Московского парка Победы в Ленинграде[279]. Приведенный список неосуществленных высотных проектов является конечно же далеко не полным.

Встречаются реализованные «сталинские» высотные здания и в столицах бывших социалистических стран. Самое известное из них находится в Варшаве. Другое здание с похожей объемной композицией и шпилем было по строено в середине 50-х в Бухаресте. В монументальном комплексе размещается полиграфический комбинат, некогда носивший имя Сталина. Существует сталинская высотка и в Праге, она была построена невдалеке от Старого города (10 минут пешком от станции метро Dejvicka) и является гостиницей. Сегодня в ней размещается Crowne Plaza Нotel.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.479. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз