Книга: Исторические здания Петербурга [Прошлое и современность. Адреса и обитатели]

Доходный дом е. К. Барсовой (Кронверкский пр., 23)

Доходный дом е. К. Барсовой (Кронверкский пр., 23)

Кронверкский проспект связывает Каменно-островский проспект с Мытнинской набережной, а появился он на карте города в первой половине XVIII столетия. Свое название магистраль получила в 1836 г., хотя в то время существовали альтернативные варианты, например Петровская улица, или Эспланадный проспект.

Шестиэтажный доходный дом Е. К. Барсовой (Кронверкский пр., 23) сооружен в 1911–1912 гг. по проекту гражданского инженера Е. Л. Морозова в стиле модерн на месте более старой постройки.

В числе владельцев старого дома числятся купец И. П. Рябин и семья Загибениных.

Из семьи Загибениных в середине XIX столетия домовладельцем стали почетный гражданин Павел Астафьевич и его брат, купец 2-й гильдии Петр Астафьевич, который владел мыловаренным и свечным заводом. Братья владели (друг за другом) доходным домом у Лиговского канала. Наследниками всего имущества выступили вдова Петра Астафьевича Анна Павловна, сын Дмитрий Петрович и дочь Надежда Петровна. Интересно, что Тучков переулок на Васильевском острове с 1802 по 1882 г. назывался Загибенинов (Загибенев) переулок, по фамилии местного домовладельца купца Астафия Матвеевича Загибенина – отца братьев Загибениных и, скорее всего, родоначальника династии. Астафий Матвеевич занимался сбором пошлины на соль.


Дом Е. К. Барсовой. Фото нач. ХХ в.

Кто-то из указанных представителей этой известной петербургской купеческой семьи выступал собственником дома на Кронверкском проспекте.

Среди архитекторов, участвовавших в строительстве дома в середине XIX в., в документах указаны А. М. Грунтов и В. Неволин.

В начале XX в. участок с постройкой приобрела Евгения Константиновна Барсова, в девичестве Печаткина – дочь промышленника Константина Петровича Печаткина. Семья купцов и промышленников Печаткиных была известна и весьма уважаема. Они владели писчебумажными фабриками в Петербурге (Голодаевская) и Красном Селе (Красносельская и Ропшинская), а также лесозаготовительными предприятиями под Вологдой. Петр Печаткин начал заниматься производством бумаги в 1831 г., арендовав с купцом 1-й гильдии Андреем Паниным бумажное производство в Красном Селе и полностью модернизировав его. С Красносельской фабрики началась история знаменитой купеческой династии. В 1841 г. фабрика в Красном Селе полностью перешла под контроль Печаткина, а главным инженером на ней начал работать сын владельца, инженер Константин Петрович Печаткин. Со временем выросли не только объемы производства, но и ассортимент выпускаемой продукции. После кончины К. П. Печаткина его дочь Евгения получила должность председателя правления Товарищества писчебумажных фабрик наследников К. П. Печаткина.


Дом Е. К. Барсовой. Чертеж. Фасад

Евгения Константиновна вышла замуж за судебного чиновника и общественного деятеля сенатора Леонида Васильевича Барсова, который был старше на восемь лет. Детей супруги не имели, но они усыновили мальчика Алексея, родившегося в 1894 г.

Скорее всего, в постройку доходного дома Е. К. Барсова вложила деньги, полученные в качестве дивидендов от Товарищества писчебумажных фабрик. Тогда это считалось наилучшим вложением свободных средств.

До нашего времени фасад доходного дома сохранился с незначительными изменениями, однако абсолютное большинство интерьеров утеряно. Как и многие дома в стиле модерн, постройка имеет асимметричный фасад, дополненный оригинальными эркерами и стилизованным фронтоном.

В левой части эркер исполнен в виде полуовала и расположен на уровне третьего–пятого этажей. С правой стороны он уже прямоугольный плоский и находится на уровне четвертого–шестого этажей. Фасад дополнен несколькими балконами (один утрачен).

Первый и второй этажи здания облицованы серым рваным гранитом, остальная часть фасада оштукатурена и покрашена. Массивные тяжеловесные порталы декорированы рельефами с изображениями сов и львов. Маскаронами украшены консоли большого балкона третьего этажа, расположенного над аркой въезда во двор.

В этом доме в 11-комнатной квартире на четвертом этаже с 1914 по 1921 г. жил писатель А. М. Горький с фактической женой М. Ф. Андреевой.

Литературовед Виктор Борисович Шкловский вспоминал: «Дом Горького был третьим от угла (от Каменноостровского пр. – А. Г.). Первый дом – он был деревянный – сломан. Хорошо сломан. Ломали его после революции мальчишки короткими дубинками. Разбирали очень толково. Растаскивали дом к себе по печкам. И Горький часто останавливался и с удовольствием смотрел на мальчишек, которые так хорошо, с такими слабыми силами, но так толково делают мужскую работу. Алексей Максимович обращал внимание, что дети не сняли лестницы, а пользуются лестницами для спуска бревен. И никого они не поранили, и никого не убили, и умели разбегаться, когда приходила милиция. <…>


А. М. Горький и М. Ф. Андреева у И. Е. Репина

Третий – тот дом, в котором жил Горький, каменный, тяжелый, простоит еще долго. Низ был обработан, как делают в Скандинавии, откуда пришла мода в Петербург, диким камнем. Внизу магазины. После революции здесь был антикварный магазин друга Горького И. Н. Ракицкого. Магазин назывался „Веселый туземец“ и замечателен был тем, что в него никто никогда не зашел. На окне стоял корабль с металлическими парусами, очень хорошо раскрашенный. У этого корабля останавливались дети и смотрели через стекло, но они тоже не заходили: корабль был слишком прекрасен для покупки, а других вещей в магазине не было. Сейчас арки магазина забраны кирпичом и заштукатурены.


М. Ф. Андреева

Ход к Горькому был по черной лестнице. Длинная кошачья лестница. Потом двери в теплую кухню, за ней холодные комнаты. Столовая с переносной печью. У печи железные трубы. Любил я смотреть на их малиновый недолгий накал. Топили печь разломанными ящиками, которые по наряду привозил какой-то человек по фамилии Раппопорт. <…>

Алексей Максимович жил в комнате с большим окном. По стенам – полки с книгами, очень низкие. Много книг по фольклору. Алексей Максимович в старом пиджаке, забрызганном чернилами до локтей. Поверх пиджака – ватный китайский халат с широкими рукавами. На ногах теплые китайские туфли на многослойной подошве из промасленной бумаги. Он всегда по утрам писал. Писал крупными буквами, каждая буква отдельно, на больших страницах. Хороший почерк XVII века. Сидит Алексей Максимович в китайском раскидном кресле. На полках стоит простой и тонкий китайский нефрит.

В комнатах Марии Федоровны вещи конца XIX века. Тоже много китайских вещей, но это другой Китай, тот, который любили дамы: выпуклая резная слоновая кость на черном лаке.

У Ракицкого огромная комната. В ней шкаф петровских времен с неровными стеклами того же времени, финифтяные слоны бирманского происхождения, каждый слон величиной в большую овчарку, и какие-то черепа, вероятно сиамские, с вложенными в них изукрашенными трехгранными кинжалами – много финифти. На стенах картины самого Ракицкого, написаны они цветными лаками и изображают тропики с обезьянами. Иван Николаевич, безусый, безбородый сорокалетний человек, лежит на большом диване, покрытом истертой оленьей дохой. Кроме дохи, в комнате, по-моему, никаких других согревательных приборов нет».[93]

В квартире А. М. Горького частыми гостями были В. В. Маяковский, В. Я. Брюсов, Ф. И. Шаляпин, Н. К. Рерих, С. В. Рахманинов, А. В. Луначарский, Л. М. Рейснер, В. Ф. Ходасевич, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев и многие другие. Здесь писатель работал над повестью «В людях» и пьесой «Старик», редактировал журнал «Летопись». Уже после революции, когда писателем было создано издательство «Всемирная литература», на квартире собиралась его редакционная коллегия. В 1920 г. у Горького жил английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, где его постоянно опекали секретарь Горького Мария (Мура) Игнатьевна Бенкендорф (Будберг) и молодой Корней Иванович Чуковский. Англичанина возили на машине по Петрограду, показали Дом ученых (реквизированный дворец великого князя Владимира Александровича) и Дом искусств (реквизированный особняк Елисеевых). Причем для посещений выбирали время, чтобы там было как можно меньше людей. С К. И. Чуковским Г. Уэллс посетил образцовую школу, созданную на базе Тенишевского училища, где прошел заранее подготовленный торжественный прием «классика английской литературы». Всем довольные советские дети приветствовали Уэллса и благодарили его за прекрасные рассказы и повести. По свидетельству очевидцев, английский писатель понял, что это постановка, и позднее, уже в Англии, писал об этом фарсе, правда, как о частном случае – очень уж любил англичанин советскую власть.


А. М. Горький и Г. Уэллс

Время было голодное, однако к приезду Уэллса столовой Дома искусств выделили более 100 килограммов мяса, а на торжественном обеде стол был уставлен яствами. Что не съели Уэллс с Горьким, раздали, по свидетельству А. В. Амфитеатрова, обитателям Дома искусств.

Горький и Уэллс познакомились в 1906 г., и английский писатель трижды приезжал в Россию. Кстати, у англичанина (как и у Горького) возникли амурные отношения с Мурой, и связь продолжалась более десяти лет.

Об А. М. Горьком и М. Ф. Андреевой писала в своих воспоминаниях поэтесса З. Н. Гиппиус: «…жена Горького (вторая – настоящая его жена где-то в Москве), бывшая актриса, теперь комиссарша всех российских театров, уже сколотила себе деньжат… это ни для кого не тайна. Очень любопытный тип эта дама-коммунистка. Каботинка[94] до мозга костей, истеричка, довольно красивая, хотя surleretour,[95] – она занималась прежде чем угодно, только не политикой. При наличии власти большевиков сам Горький держался как-то невыясненно, неопределенно.

Помню, как в ноябре 17 года я сама лично кричала Горькому (в последний раз, кажется, видела его тогда): „…А ваша-то собственная совесть что вам говорит? Ваша внутренняя человеческая совесть?“ – а он на просьбы хлопотать перед большевиками о сидящих в крепости министрах только глухо лаял: „Я с этими мерзавцами… и говорить… не могу“.


Памятник А. М. Горькому

Пока для Горького большевики, при случае, были „мерзавцами“ – выжидала и Мария Федоровна. Но это длилось недолго. И теперь – о, теперь она „коммунистка“ душой и телом. В роль комиссарши, – министра всех театрально-художественных дел, – она „вошла“, как прежде входила в роль на сцене, в других пьесах. <…> У нее два автомобиля, она ежедневно приезжает в свое министерство, в захваченный особняк на Литейном, – „к приему“.

Приема ждут часами и артисты, и писатели, и художники. Она не торопится. Один раз, когда художник с большим именем, Д-ский, после долгого ожидания удостоился, наконец, впуска в министерский кабинет, он застал комиссаршу очень занятой… с сапожником. Она никак не могла растолковать этому противному сапожнику, какой ей хочется каблучок. И с чисто королевской, милой очаровательностью вскрикнула, увидев Д-ского: „Ах, вот и художник, Ну, нарисуйте же мне каблучок к моим ботинкам!“».[96]

Рядом с домом, на небольшой площади у Каменноостровского проспекта, в 1968 г. открыли памятник А. М. Горькому работы скульпторов В. В. Исаевой и М. Р. Габе, при участии архитектора Е. А. Левинсона. Высокая бронзовая скульптура установлена на постаменте из красного полированного гранита высотой 2,75 м. На его лицевой стороне накладными литерами воспроизведено факсимиле «М. Горький».

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.098. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз