Книга: Исторические здания Петербурга [Прошлое и современность. Адреса и обитатели]

Тюрьма «Кресты» (Арсенальная наб., 7)

Тюрьма «Кресты» (Арсенальная наб., 7)

На Арсенальной набережной Санкт-Петербурга расположена, пожалуй, одна из самых знаменитых построек города – одиночная тюрьма «Кресты». Комплекс зданий этого пенитенциарного заведения в наше время носит довольно длинное официальное название: Федеральное казенное учреждение «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области». До сих пор «Кресты» остаются действующей тюрьмой, хотя существуют планы перевода следственного изолятора в Колпино, где уже сооружен тюремный комплекс похожей планировки.

В 1880-х гг., когда на Выборгской стороне на большом участке берега Невы начали строительство тюрьмы, эта часть Петербурга оставалась своеобразным промышленным пригородом. Причем исторический центр – Литейная часть – находилась на противоположном берегу реки, близко и с удобным транспортным сообщением через Литейный мост.

В этих местах, занятых в наши дни улицами Комсомола (Симбирской), Михайлова (Тихвинской) и Арсенальной набережной, с начала XVIII столетия проживали пивовары и бондари, соответственно, здесь находились Компанейская и Бочарная слободы Санкт-Петербурга.


Арсенальная наб., 7. Современное фото


Тюрьма «Кресты» вид сверху. Автор фото – А. Шива

Книговед Андрей Иванович Богданов в «Описании Санкт-Петербурга» отмечал: «На Выборгской стороне <…> Бочарная Слобода, в которой живут бочары, которые на Компанейских Пивоварнях бочки набивают. Компанейская слобода, в которой живут купцы питейные компанейщики».

В 1710–1720-х гг. в Санкт-Петербурге в районе указанных улиц начали работать небольшие частные пивоварни – «Пивоваренные Компанейские Заводы». Здесь же, рядом, располагались «Каменные Галанские Солодовейные Заводы», поставлявшие пивоварам солод, складские помещения для хранения готовой продукции и мастерские по производству тары, то есть бочек.

По соседству с производственными корпусами селились сами пивовары и их работники, так что со временем место проживания производителей пива назвали Компанейской слободой (Компанейскими дворами (домами)). Бочарных дел мастера жили рядом, в Бочарной слободе. Точное местонахождение Бочарной слободы установить трудно, но находилась она там же, где и Компанейские дворы. Появилась она одновременно с началом производства пива, для которого требовались бочки разного объема.

Кроме того, рядом с пивоварами в 1740-е гг. появились склады торговцев вина – Винный городок. Впрочем, такие городки располагались еще в нескольких районах столицы.

Производство пива в этой части Санкт-Петербурга просуществовало до начала XIX столетия, но память о первых пивоварах столицы сохранялась в названии улицы Компанейская, вошедшей со временем в состав другой исторической городской магистрали – Бочарной улицы. В Компанейской слободе имелись собственная церковь, рынок и пристань, официально именуемая «Пристань у Компанейских дворов».

К сожалению, топонимика Санкт-Петербурга потеряла важную составляющую: вначале Бочарную улицу зачем-то переименовали в Симбирскую, которая, в свою очередь, в 1927 г. стала улицей Комсомола, получив название, никак не связанное ни с историей Санкт-Петербурга, ни с прошлым этой местности.

Еще до строительства «Крестов», в конце 1860-х гг., часть складских помещений, сохранившихся в районе Арсенальной набережной, перестроили под уголовную тюрьму для 700 арестантов, которые в дневное время работали. Проект реконструкции составил член Управления I-го округа Корпуса инженеров военных поселений архитектор тайный советник Владислав Павлович Львов. Но его идеи организации тюремного заключения в России не прижились. Чего нельзя сказать об архитекторе Антонии Иосифовиче Томишко, построившем тюрьму в Старой Руссе, проект которой позднее растиражировали еще в двух десятках построек в русской провинции. А. И. Томишко стал одним из тех, кого Министерство внутренних дел отправило за границу изучать передовой опыт содержания преступников. С этого времени он получил должность архитектора Главного тюремного управления и в итоге построил новую тюрьму. За работами надзирал Технический строительный комитет Министерства внутренних дел, который возглавлял архитектор и инженер Рудольф Богданович Бернгард, но в 1886 г. его сменил архитектор и художник Эрнест Иванович Жибер.

Одиночная тюрьма «Кресты» состоит из нескольких отдельных зданий, возведенных в 1884–1889 гг. силами самих заключенных уголовной тюрьмы. В состав комплекса из двадцати построек, размещенного на участке площадью 4,5 га, входили: два арестантских корпуса с одиночными камерами (в виде крестов), административный корпус с церковью, дом с квартирами надзирателей, дома надзирателей, четыре больничных корпуса, баня, котельная, ледник, кухня с пекарней, кузница и некоторые другие. Часть зданий тюрьмы связали переходами и трапами. Комплекс располагал самыми современными (на то время) системами отопления, вентиляции и водоснабжения.


А. И. Томишко

Все здания «Крестов» возведены в кирпичном стиле (модерн): материал для строительства поставлял кирпичный завод Макария Тимофеевича Стрелина, расположенный в селе Усть-Ижора на реке Славянке.

Два пятиэтажных арестантских корпуса состоят из 960 камер, рассчитанных на 1150 заключенных, – абсолютное большинство камер тюрьмы были одиночными. Отметим, что в 1990-е гг. в тюрьме содержалось до 12,5 тыс. заключенных!

Арестантские корпуса соединяет административный корпус с церковью во имя Святого благоверного князя Александра Невского, купола которой хорошо видны со стороны Невы. Интересно, что храм, занимающий верхний этаж административного корпуса, возводили на частные пожертвования. Архитектура храма с пятью куполами решена в византийском стиле, при этом постройку можно отнести к интереснейшим образцам зданий, в которых зодчий соединяет русскую церковную традицию с гражданской архитектурой, типичной для кирпичных промышленных зданий Петербурга.

Фасад с высоким треугольным фронтоном и вытянутыми полуциркульными оконными проемами можно видеть со стороны набережной. Центральный купол большего размера возвышается на высоком барабане со световыми окнами, четыре меньших купола расположены по углам постройки, их барабаны решены в виде открытых аркад. На одном из них установлена звонница из девяти колоколов. Настенные росписи и иконы для иконостаса храма создал живописец С. И. Садиков, резной иконостас (не сохранился) изготовил мастер из Казани Михаил Александрович Тюфилин.

Готовый храм в июле 1890 г. освятил епископ Выборгский Антоний (Вадковский).

Большевики закрыли тюремную церковь уже в 1918 г., и долгое время она оставалась недействующей. Только в 1999 г. сюда вновь вернулся священник Русской православной церкви. В наши дни тюремный храм приписан к церкви иконы Божией Матери «Неопалимая Купина».

Вход на территорию тюрьмы устроен в здании с квартирами надзирателей – центральный фасад постройки выходит прямо на набережную и выделяется угловыми башенками и завершением в стиле крепостных сооружений. Постройка расположена прямо перед тюремной церковью. Вход в виде портала устроен в центральном ризалите – более высокой части небольшого двухэтажного здания.

Одиночные камеры площадью 8 кв. м имели стандартное оснащение: стол, стул, этажерка, железная кровать, прикрепленная к стене, санузел с унитазом и умывальником с водопроводной водой. Днем кровать поднималась и прикреплялась к стене, чтобы дополнительно помучить заключенного, который с пяти часов утра и до вечера мог только сидеть за столом. В баню выводили два раза в месяц. Если заключенный прибывал в тюрьму с комплектом собственной летней и зимней одежды, то он оставался в ней. При отсутствии личных вещей арестанта одевали в казенную робу.

Для наказания непокорных арестантов кроме лишения переписки и свиданий с родственниками практиковалось помещение в карцер на срок до 30 суток с лишением горячей пищи и постельных принадлежностей.

Конечно, «Кресты» строились для содержания уголовных преступников, однако довольно быстро тюрьма стала использоваться для борьбы с политическими противниками режима. Один из таких узников, писатель и этнограф Порфирий Павлович Инфантьев, вспоминал: «Дело происходило осенью 1890 года. В то время с. – петербургская одиночная тюрьма существовала всего еще первое десятилетие. <…> С.-петербургская одиночная тюрьма была первой в России, построенной по образцу западных тюрем, и, находясь в непосредственном заведывании главного тюремного управления, она составляла, – да, впрочем, и теперь еще составляет, – гордость нашего тюремного мира. <…>

Но вот карета остановилась. Мой провожатый приказал мне выходить, и мы вскоре очутились в тюремной приемной, где, отделенные длинными широкими прилавками, сидели за столами и что-то писали разные тюремные чиновники и сновали приемщики и надзиратели, вооруженные торчавшими у каждого на боку револьверами. <…> После ванны надзиратель повел меня куда-то по длинному тюремному коридору, справа и слева которого, на всем его протяжении, расположенные одна над другой и обнесенные чугунными решетками, тянулись в четыре яруса ряды запертых одиночных камер, расположенных друг возле друга, точно соты в улье. Посредине этот коридор перекрещивался под прямым углом с другим точно такой же длины коридором <…>. На перекрестке двух коридоров находилась площадка, с которой сразу можно было видеть все, что делается во всех четырех концах и во всех этажах, за исключением пятого, подвального, этой тюрьмы, построенной наподобие четырехконечного креста, отчего арестанты и прозвали ее „Крестом“. <…> Над площадкой возвышается стеклянный купол, увенчивающий здание; внизу же, посреди нее, стоял небольшой столб – памятник Джону Говарду, знаменитому английскому печальнику об улучшении тяжелой доли заключенных… Как-то странно и дико было видеть этот памятник в тюрьме, где значительная часть заключенных составляли политические, т. е. люди, боровшиеся за свободу и права человека, каким был и сам Джон Говард. Живи он в наше время в России, русское правительство, наверное, не изображение его поставило бы в эту тюрьму, а его самого упрятало бы в одну из ее камер. Говорят, что потом этот памятник куда-то исчез. Должно быть, тюремное начальство догадалось-таки наконец, что ему тут не место».[92]


Депутаты, подписавшие Выборгское воззвание, направляются в тюрьму

В числе политических заключенных – противников царского правительства в разное время были кадеты П. Н. Милюков и А. Ф. Керенский, социал-демократы А. В. Луначарский, Л. Б. Каменев, Л. Д. Троцкий и другие. В 1908 г. в «Крестах» отбывали трехмесячное заключение депутаты распущенной 1-й Государственной думы, подписавшие «Выборгское воззвание». В числе арестантов оказались такие известные политики, как председатель Думы Сергей Андреевич Муромцев, Максим Моисеевич Винавер, Владимир Дмитриевич Набоков, Ной Николаевич Жордания и Федор Федорович Кокошкин.

После свержения самодержавия «Крестами» активно пользовалось Временное правительство, отправляя сюда бывших царских сановников, например министра юстиции И. Г. Щегловитого, министра внутренних дел А. Н. Хвостова, председателя Совета министров Б. В. Штюрмера, директора Департамента полиции Е. К. Климовича, военных министров В. А. Сухомлинова и М. А. Беляева и многих других.

С приходом советской власти тюрьма «Кресты» превратилась в один из символов террора. В 1920 г. ее даже превратили в концлагерь, официально назвав 2-м лагерем принудительных работ особого назначения. Согласно инструкции о подобных лагерях, туда заключались мужчины, женщины и несовершеннолетние, причем минимальный возраст для осуждения указан не был. Расходы на содержание лагеря, включая зарплату тюремщиков, несли сами заключенные, а при дефиците средств предусматривалась ответственность. За побег, совершенный первый раз, революционные трибуналы увеличивали срок в десять раз, попытавшегося бежать во второй – просто расстреливали. Свидания с близкими родственниками допускались только в воскресенье и по праздникам, персональные продуктовые посылки были запрещены.

С завершением Гражданской войны «Кресты» опять становятся окружной тюрьмой, но с началом массовых сталинских репрессий, то есть в 1930-е гг., она вновь наполняется осужденными по политическим статьям Уголовного кодекса, в том числе известными учеными, литераторами и военными, среди «врагов народа» – будущий маршал К. К. Рокоссовский, художник К. С. Малевич, сын А. А. Ахматовой и Н. С. Гумилева будущий этнограф Л. Н. Гумилев, поэт Н. А. Заболоцкий, ученый-лингвист Т. А. Шумовский, актер Г. С. Жженов, ученый-геолог профессор А. П. Кириков, директор Астрономического института Б. В. Нумеров. Последний во время заключения в «Крестах» на обрывках бумаг написал три научные работы.

Но партия и правительство не во всем были так недальновидны. Для ученых технических специальностей и инженеров в «Крестах» организовали «шарашку» – конструкторское бюро тюремного типа ОКБ-172, занимавшееся разработкой самоходных артиллерийских установок.

Это было, когда улыбалсяТолько мертвый, спокойствию рад.И ненужным привеском болталсяВозле тюрем своих Ленинград.И когда, обезумев от муки,Шли уже осужденных полки,И короткую песню разлукиПаровозные пели гудки,Звезды смерти стояли над нами,И безвинная корчилась РусьПод кровавыми сапогамиИ под шинами черных марусь.<…>Показать бы тебе, насмешницеИ любимице всех друзей,Царскосельской веселой грешнице,Что случилось с жизнью твоей —Как трехсотая, с передачею,Под Крестами будешь стоятьИ своею слезою горячеюНовогодний лед прожигать…А. А. Ахматова. Реквием

В послевоенное время «Кресты» превратились в следственный изолятор, и в этом качестве знаменитая тюрьма встретила новый, XXI в.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.097. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз