Книга: Крестовский, Елагин, Петровский. Острова Невской дельты

За что боролись?

За что боролись?

Так и хочется спросить, за что же боролись Чихачёв и Бабурин? Какая рыба ловилась на тонях, и шире – какая рыба была самой любимой у горожан? Ответить на этот вопрос довольно просто: предпочтения в разных слоях общества имелись разные – кто-то и вовсе обходился дешёвым лещом и щукой – однако невского лосося уважали все. Как раз на Петровских тонях его и ловили в больших количествах. За один заброс сети попадалось иногда по 3–4 лосося. Вес в 5-10 кг считался обычным, но бывали особи и за 30 кг.

Газеты пестрили сообщениями – вероятно, несколько преувеличенными – о том, как огромный лосось утащил рыбака вместе с удилищем в воду и утопил его. Если же на тонях действительно попадались подобные особи, их прямо в сети убивали колотушкой.

Петроградский старожил В. Максимов писал в сборнике о петербургской жизни, что на тонях в Малой Невке как-то попался осётр весом в 6,5 пудов (104 кг); ему продырявили нос, продели веревку и, по требованию зевак, за деньги вытаскивали на бревна для демонстрации. Зрители сочувствовали осетру, даже предлагали «выкупить ему волю», то есть за солидное вознаграждение отпустить рыбу. Расчувствоваться их заставляло то свойство осетра, что при выемке его из воды он обычно издавал тихие звуки, наподобие плача ребенка. «„Нем как рыбы“, – выражение не для осетра, – говорили зеваки».

Вытаскивая сети, рыбаки сразу отделяли «посторонку» от благородной рыбы; первую сбыть было непросто, но на «благородную» и особенно лосося спрос постоянно рос. Его покупали и рестораны, и магазины, и уличные торговцы. Выгоднее всего рыбу покупали в местах ловли, в частности на Островах – на Петровских и Крестовских тонях, а также в рыбной бирже. Цены на живую рыбу тут держались низкие: лососина 18–20 коп. за фунт (приблизительно 400 г), осетрина по 25–30 коп. за фунт; сиг стоил 20–30 коп. за штуку. Выше цены были у разносчиков рыбы, они носили её в кадках со льдом по всему городу, и хозяйки могли не беспокоиться о том, что к обеду не будет судака, осетра или леща. Разносчиками работали в основном молодые парни и девицы из крестьян, ибо труд этот требовал выносливости.

Как и в Кронштадте, много на Петровском острове ловилось корюшки. В мае на улицах можно было услышать такой диалог хозяек:

– Ах ты, батюшки, наконец-то корюшка подешевела. Я сегодня четверть пуда купила, и пожарить, и замариновать.

– А я корюшку брать перестала, у нас в семье не любят «тёплую». Хотя цена больно соблазнительна…

Да, избалованные рыбными деликатесами петербуржцы разбирали, какую именно корюшку брать: «тёплую» или «холодную». До начала мая, пока холода не отпускали город, корюшку называли «холодною», а со второй половины мая, с наступлением фактического лета, – «тёплою». Гурманы, коих в Петербурге находилось немало, утверждали, что «тёплая» не такая вкусная как «холодная». Те, кто победнее, возражал им: зато она крупнее и жирнее, а главное – дешевле. Вот и получалось, что на всякую корюшку, раннюю и позднюю, в Петербурге находился свой покупатель.

Всё это поясняет, почему на места рыбной ловли на Петровском острове спрос не исчезал весь XIX в. После Бабурина и Чихачёва арендаторы менялись часто, но никогда место не пустовало. А сразу после революции в 1920-е гг. на Петровской косе промышляла рыболовецкая артель.

Оглавление книги


Генерация: 0.087. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз