Книга: Крестовский, Елагин, Петровский. Острова Невской дельты

Жуткие истории

На Петровском острове случилось немало криминальных историй, отмеченных прессой. Вспоминаются, прежде всего события, связанные с убийством Распутина в 1916 г., когда труп сбросили в Малую Невку возле Большого Петровского моста, или воровские сходки после блокады в 1940-е гг. Однако на острове случались и не такие шумные, но от этого не менее жуткие истории.

В полицейских отчётах сохранился рапорт Кабинету его императорского величества от капитана Перфильева, датированный 1836 г. Капитан докладывал, что проживающий на Петровском острове в дачах Вольного экономического острова великобританский подданный господин Клов, «вышедший в 10 часов утра со двора, оставил в квартире своей жену Прюденс Клов от роду шестидесяти лет. Г-н Клов находился весь день в разных домах Васильевского острова, возвратившись домой в 7 часов вечера, нашел означенную жену свою лежащей мёртвою на полу…» Жертва связана бечёвкой, лицо окровавлено, рядом валялась, как написано в рапорте, «рогожа убийцы». Полиция оперативно опросила окружающих дачников, среди коих были в основном состоятельные горожане, не вызывавшие никаких подозрений, но никто ничего не видел. Заподозрили было самого г-на Клова, учитывая, что из дома мало что украли, но на Васильевском острове по указанным им адресам в день убийства он действительно находился. В итоге по розыску никого не нашли.

Грабежи с убийством, наподобие описанного выше случая, происходили на острове не так уж часто, а вот «мирный» отъём средств редкостью не являлся. Особенно после разбивки Большого Петровского парка в конце 1830-х гг. Летом было спокойно. В это время, по словам писателя Е.П. Гребенки, «дачемания, болезнь довольно люто свирепствующая между петербуржцами», гнала всех из города и самые небогатые оседали, в частности, на Петровском острове. Однако начиная с сентября жизнь замирала: дачники с дач съезжали, а конные прогулки вокруг прудов в сырую погоду становились малоинтересными. Именно осенью в пустом парке и грабили то одного, то другого подвыпившего и подзагулявшего рабочего с пивоваренной «Баварии» или фабрики Гота; ущерб для ограбленного был, разумеется, копеечным – какие у рабочего деньги, но славы острову это не прибавляло. Поговаривали, что на преступление шли сами же бывшие фабричные рабочие, знавшие тут все тропинки и скамейки.

Власти по требованию дачников и отдыхающих ставили то в одном месте острова, то в другом полицейские будки, но безопасность это не слишком увеличивало. Сторожа имелись в Петровском парке, возле Убежища для престарелых актеров, стояла полицейская будка и на Большом Петровском мосту. Но в опустевшие на зиму дачи по-прежнему залезали, а артельные рабочие, жившие в бараках при заводах, старались вечером поодиночке не выходить.

Иногда полиция находила злодеев сразу же после преступления по их же собственной глупости. Получив на «гоп-стоп» немного меди, грабители, не слишком долго размышляя, отправлялись в ближайший трактир на Ждановской набережной, находившийся в пятистах метрах от места преступления, и там попадались. Брали их «тепленькими» после нескольких кружек портера.

Гораздо спокойнее стало в начале XX в., когда парк отдали Обществу народной трезвости. С этого момента островная жизнь не замирала ни зимой, ни летом, тихих закутков почти не осталось, да к тому же в виллах городка Сан-Галли появилась целая детская колония – Земская учительская семинария.


Полицейская будка на Петровском острове. 1840-е гг.

Криминальная жизнь на Петровском острове забила с новой силой в послевоенные 1945-1950-е гг. Остров в то время выглядел недогоревшим и недоразрушенным. Почти не оставалось целых построек, но и сплошных руин не было, за исключением стадиона им. В.И. Ленина, от которого уцелел лишь остов. «Бавария» и канатный завод пострадали от бомбежек и только-только восстанавливались; некогда изумительные по красоте дачи-виллы городка Сан-Галли представляли собой невесёлое зрелище и были малопригодны для проживания. Неудивительно, что серьёзно раненый остров, до которого у властей просто не доходили руки, так полюбила «братва». Собирались обычно у Первого пруда, невдалеке от руин стадиона. Во-первых, потому что почти всегда имелась закуска – в пруду неплохо клевало, даже имелась специальная рыбацкая пристань; во-вторых, из центра города, места обычного промысла, воровской братии сюда рукой подать.

Оглавление книги


Генерация: 0.258. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз