Книга: Покровка. Прогулки по старой Москве

Крепкая палка как биржевой инструмент

Крепкая палка как биржевой инструмент

Здание фондовой биржи (улица Ильинка, 6) построено в 1875 году по проекту архитектора А. Каминского.

Образ Москвы торговой девятнадцатого века, в общем, непригляден. Этакое замшелое купечество из пьес Александра Островского и публицистики Владимира Гиляровского. Товар лежалый. Не обманешь – не продашь. Охотнорядцы.

Но вместе с этим на Ильинке медленно и терпеливо вырастал новый торговый институт. Биржа. По западному образцу.

Первое биржевое здание было построено, когда московская интеллигенция оплакивала смерть поэта Пушкина, в 1837 году. До этого здесь находился храм Дмитрия Солунского, однако в ту эпоху еще не было организованных радетелей за русскую духовность и архитектурное наследие, так что замена одного объекта на другой не вызвала общественного резонанса. Дескать, биржа так биржа – могло быть и хуже.

Поначалу новенькое заведение смотрелось жалко. Исследователь городского быта А. С. Ушаков (он же Скавронский) писал о бирже полтора столетия тому назад: «В Москве биржа – понятие очень обширное, и, как кажется, сколько ни стой она в таком виде и при подобном учреждении, она не привлечет большого сбора торгующих и долго еще будет ограничиваться небольшой кучкой по большей части иностранцев… Биржа – не в русском характере, и еще более не в характере московского дела, а особенно при таком устройстве, как настоящее… Биржа в Москве гораздо обширнее, чем кажется: она собирается во многих местах, почти целый день не редеет толпа на тычке, который для торговцев средней руки, не имеющих права посещать биржу (за что должно быть вносимо каждым ежегодно семь руб. сер.), может почесться истинной биржей».

Упрощенно говоря, вопрос цивилизованности, европеизированности (в те времена – практически синонимы) торговли сводился к состязанию между собственно биржей и «тычком» (так на московском деловом арго звалась Карунинская, ныне Биржевая площадь).

Победа в этой битве была вроде бы предрешена – в пользу «тычка», естественно.

Тем не менее, прогнозы оказались ложными. Биржа набирала мощь и силу, и в 1875 году для нее даже выстроили новый дом в парадном классическом стиле. «Храм Меркурия строится в духе классицизма, по аналогии с храмом Аполлона», – язвила московская интеллигенция.

Правда, не сдавался и «тычок». Петр Боборыкин так описывал Карунинскую площадь конца девятнадцатого века: «У биржи полегоньку собираются мелкие „зайцы“ – жидки, восточники, шустрые маклеры из ярославцев, греки… Два жандарма, поставленные тут затем, чтобы не было толкотни и недозволенного торга и чтобы именитые купцы могли беспрепятственно подъезжать, похаживают и нет-нет да и ткнут в воздух рукой. Но дела идут своим порядком. И на тротуаре, и около легковых извозчиков, на площади и ниже, к старым рядам, стоят кучки; юркие чуйки и пальто перебегают от одной группы к другой».

И тем не менее, примерно в то же время путеводитель по Москве с гордостью сообщает: «Московская биржа по своему обороту занимает одно из первенствующих мест в Европе».

А уровень задач, решаемых Биржевым комитетом, был приблизительно таким: «О торговле с Китаем», «О развитии русского торгового мореходства по реке Оби», «О пошлинах на товары, следующие транзитом через Закавказье», «О значении распространения технического рисования в интересах промышленности и необходимости преобразования Строгановского училища», «О проведении паровой железной дороги вокруг Москвы», «О привилегиях Финляндии относительно беспошлинного ввоза товаров в Россию».

Правда, на бирже все равно присутствовал неистребимый российский колорит. Вот, например, воспоминания московского купца Н. Варенцова: «В один из первых годов моего посещения Биржи меня привлек вид одного господина по схожести его с царем Петром I: он был высокого роста, а надетая на нем бобровая шапка еще увеличивала его рост, с черными усами и волосами, как у царя, и он держался гордо и надменно с ютящейся вокруг него биржевой мелочью. Спросил какого-то знакомого: „Кто это такой, так похожий на Великого Петра?“ – „Бонячевский богатый фабрикант Иван Александрович Коновалов“, – ответил он. – А не правда ли: вылитый грозный царь?»

В тех же мемуарах Варенцов писал: «Я отправился на Биржу с полным желанием избить… вруна Вагурина, для чего захватил крепкую палку».

Правда, избиение не состоялось – «врун Вагурин» вовремя покаялся и извинился. «Этим история закончилась, не драться же мне было с ним», – заключил Варенцов.

Но не все биржевые конфликты заканчивались таким мирным путем.

Оглавление книги


Генерация: 0.084. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз