Книга: Суздаль. История. Легенды. Предания

Никита пустосвят, дерзнувший спорить…

Никита пустосвят, дерзнувший спорить…

На одной из улочек Суздаля, рядом со Смоленской церковью, построенной жителями слободы Скучилиха, до сих пор сохранился неприметный на первый взгляд дом с простой тесовой крышей. Глядят на улицу-дорогу приземистые окна его, на которых стоят горшки с обыкновенными геранями и столетниками. И все же каким-то особым очарованием веет от этой белокаменной сводчатой постройки с просторной клетью внизу. Мужественная простота и строгость архитектурных линий этого "памятника архитектуры" создают гармоничную красоту — именно так строили на Руси в те далекие времена, а суздальские мастера были в том особенно искусны.

С тех пор минуло почти четыре века, и монастырская слободка Скучилиха превратилась за это время в центральную улицу города, но стоящий на ней белокаменный терем по-прежнему выглядит писаным красавцем. Писцовая книга города Суздаля свидетельствует, что на месте одного из городских домов в прежнее время находилось владение "монастырского портного Костьки, прозвище Добрынка Якимива" — отца суздальского священника Никиты, имя которого связано с историей русского раскола.

Был Никита Константинович Добрынин человеком незаурядным, самоучкой — таких называют "самородками". В 23 (или 24) года он был за редкие способности в чтении и пении поставлен попом Суздальского собора, и мог бы дослужиться до высоких церковных чинов, если бы не его настырность…

С вступлением на престол царя Алексея Михайловича у ревнителей истинной веры появилась надежда, ведь их идеи захватили и молодого царя. Царский духовник Стефан Внифатьев возглавил "Кружок ревнителей благочестия", который создали боголюбцы, называвшие себя "братия" (или "друзии"). Члены кружка хотели повысить нравственность и грамотность духовенства, упорядочить литургию, добивались исправления ошибок, которые вкрались в богослужебные книги по вине переписчиков; они обсуждали вопросы православной догматики, знакомились с полемической литературой против "латинства", которую издавали белорусские и украинские братства.

Однако члены "Кружка ревнителей благочестия" исправляли только мелкие описки и незначительные погрешности; крупные же ошибки, которые порой искажали смысл Священного Писания, они оставляли, так как считалось большим грехом изменять в молитвах целые выражения и слова, которые возносили к Богу их предки. В их числе был и суздальский священник Никита сын Добрынин, и в таких исправлениях с ними был согласен и патриарх Иосиф. Но вступивший после его смерти на патриарший престол Никон держался другого взгляда, поэтому члены "Кружка ревнителей благочестия" сильно заволновались, когда новый патриарх затеял "неладное". К чему вводить новшества, если Греческая церковь давно с Латинской соединилась, да и сама Греция под влияние турок попала? Это грекам у русских надо учиться, а не наоборот! И члены Кружка отказались повиноваться решению Собора 1654 года.

Так возникла оппозиция царю Алексею Михайловичу и патриарху Никону не только в Москве, но и в провинциальных российских городах. Движение это возглавили протопоп Аввакум и другие священники: они написали возражения по всем пунктам нововведений. Зачем русским людям греческие книги и греческие обряды? Свои лучше, по ним все святые на Руси молились и Богу угождали! Старина дедовская лучше, по ней предки наши не хуже других, а много лучше жили…

После подавления бунта в Соловецкой обители и гибели протопопа Аввакума движение раскола возглавил суздальский священник Никита Добрынин. В 1659 году он прибыл в Москву и подан на своего архиепископа Стефана донос, что тот уклоняется от православия. В челобитной, поданной Никитой Добрыниным, говорилось: "Служит церковные службы не по правилам, кровь христианскую проливает неповинно, всякого чина людей бьет палками, и от тех побоев многие поумирали".

Следствие не нашло вины архиепископа Стефана, и тот отрешил Никиту от священнического места, а грамоту об этом велел читать дьяку публично, чтобы другим неповадно было кляузничать. Никита изорвал грамоту, избил дьяка, проклял архиепископа и снова послал государю челобитную, в которой расписывал "преступления" архиепископа в мельчайших подробностях. На этот раз свидетели подтвердили многие показания Никиты, да и сам архиепископ Стефан, вызванный на собор 1660 года, сознался в некоторых прегрешениях. Тем не менее Собор не освободил Никиту от наложенного архиепископом наказания, и после этого тот не только не угомонился, но и продолжил свою деятельность.

Находясь под запрещением, Никита продолжал составлять свою "Челобитную", которая была окончена им в 1665 году Узнав о ее существовании, правительство немедленно конфисковало сочинение (со всеми подготовленными списками) и поручило написать на нее опровержение Газскому митрополиту Паисию. Но тот не знал русского языка и, вероятно, читал эту "Челобитную" в переводе Симеона Полоцкого (одного из лучших писателей того времени), однако составил на нее 31 "отражение". "Челобитная" Никиты Пустосвята была составлена с такой убедительностью и богословской состоятельностью, что для ее опровержения Симеон Полоцкий написал труд "Жезл Правления"[23], в котором взгляды "расколоучителя" рассматриваются им в тридцати "возобличениях".

Мнение Симеона Полоцкого всецело было принято церковным Собором 1666 года, на котором в присутствии автора сначала была зачитана "Челобитная", потом возражения на нее и сделаны попытки вразумить Никиту и его сподвижников. Однако сочинение Симеона Полоцкого оказалось неубедительным для "простецов", не нашедших в нем ответа на свои "сумнительства", а литературные достоинства трактата их мало интересовали[24]: "Это точно, что Симеон Полоцкий сложил на меня "Жезл Правления". Но "Жезл Правления", может, и пятой части, а то и того менее, не удовлетворил моих вопросов. Теперь затем и пришел, чтобы опрежь дали мне во всем ответы, а тогда и творите со мною, что хотите!".

Никита Пустосвят не только остался непреклонным, но бранными словами стал уличать архиереев в невежестве. Тогда Собор решил отлучить его от Церкви и заточить в темницу Николо-Угрешского монастыря. Никите грозила смертная казнь, и ради спасения жизни ему пришлось формально покаяться. В челобитных Собору и государю он просил о прощении, и 26 августа 1667 года по приказу царя его освободили и привезли в Москву, но сан не возвратили.

С тех пор и до начала стрелецкого восстания 1682 года о Никите Пустосвяте ничего не было слышно, хотя он оставался едва ли не последним крупным "расколоучителем", оставшимся в пределах русского государства.

Царь Алексей Михайлович умер, не оставив распоряжения о том, кто же должен будет занять престол. Наследник престола — царь Федор Алексеевич — скончался, тоже не утвердив за Петром царского достоинства, и царевна Софья подняла стрельцов на бунт. С.М. Соловьев в своем многотомном сочинении "История России с древнейших времен" писал, "что были еще люди… которые, по указанию царевны Софьи, хотели ухватиться за стрелецкие копья, чтобы выйти из тяжелого положения, дать торжество своему делу. Стрельцы избили бояр, возвратили старшинство старшему царевичу (Иоанну): они сильны поднять и старую благочестивую веру, которую гонят никонианцы".

Столица Московского государства была объята стрелецкими волнениями. В Титовом стрелецком полку уже на третий день после бунта рассуждали о том, чтобы подать челобитную, чтобы власти и патриарх открыто дали ответ о причинах их ненависти к старым книгам и обрядам. Челобитную властям весьма искусно составил инок Сергий из Олонецкого края; выслушав ее, стрельцы решили: "Подобает, братия, постоять за старую веру и кровь свою пролить за Христа-света; за тленное было головы свои положили, за Христа-света отчего не умереть!".

Никогда — ни раньше, ни позже — приверженцы старой веры не имели такого влияния и не получали такой, казалось бы, совершенно невероятной возможности — придти в царские палаты и в присутствии правительницы Софьи вступить в спор с патриархом. По совету князя Хованского (начальника Стрелецкого приказа) для участия в предстоящих прениях и был приглашен известный своим ораторским искусством суздальский священник Никита, который вошел в историю с именем Пустосвят. Старообрядцы признавали Никиту "столпом правоверия", церковные иерархи — "грубым, вредным и невежественным расколоучителем" (отсюда и значение его прозвища).

Прения о вере были назначены на 5 июля 1682 года, и проходить они должны были в Грановитой палате Московского Кремля. Дерзновенное поведение Никиты Пустосвята некоторые историки объясняют его желанием искупить грех вынужденного отступничества. Приверженцы старины с самого начала стремились придать событию значение сакральное, с эсхатологическим подтекстом. Должен был состояться не схоластический диспут[25], а подобие состязания святого пророка Илии со жрецами Ваала при горе Кармил, но старообрядцы старались просто "выкрикнуть свою правду".

Когда старообрядческие отцы вошли в Грановитую палату, патриарх Иоаким обратился к ним так: "Зачем пришли в царские палаты и чего требуете от нас?" — "Мы пришли к царям-государям, — ответил Никита, — побить челом о исправлении православной веры, чтоб дали нам свое праведное рассмотрение с вами, новыми законодавцами, и чтобы церкви Божии были в мире и согласии". На это патриарх ответил, что Никита и его товарищи не имеют права исправлять церковные дела, так как они еще "грамматического разума не коснулись". И Никита гордо возразил: "Мы пришли не о грамматике с тобою говорить, а о церковных догматах!". А догматы в "Челобитной" касались, в частности, следующих вопросов:

"Нынешние архиереи и патриархи по своему плотскому небрежению, весь церковный чин и устав, что содержит Божия Церковь, изменили и книги перепечатали не по преданию Св. Отцев и всю Христову веру превратили на свой разум: зачем архиереи при осенении берут крест в левую руку, а свечу — в правую;

— В новых книгах написано: "Господи Иисусе Христе, Боже наш!", а в старых — "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!";

— В новых книгах Богородица названа "благодатная", а надо, как в старых написано: "Богородица Дево, радуйся обрадованная Мария";

— В новых книгах в херувимской написано "трисвятую песнь припевающе", а надо "приносяще";

— В старых — "и во веки веком", а в новых — "и во веки веков"".

На эти и другие претензии старообрядцев попытался ответить холмогорский епископ Афанасий[26]: "Какие вы видите здесь искажения?" — "Не то написано, что в старых книгах. В священных правилах сказано, "Аще кто прибавит или убавит, да будет проклят". — "И мы сие правило почитаем, но должно его разуметь: проклятию подлежит тот, кто сделает прибавление или убавление в догмате веры, а не исправление в словах, не касающееся силы веры. Литургию св. апостола Иакова сократил св. Василий Великий, а литургию св. Василия — св. Иоанн Златоуст… Достойно благословения, если изменение в словах, неточно переведенных, сделано лучше, только бы сила их нигде не была повреждена".

Однако его возражения и высокомерные возражения других еще больше оскорбили челобитчиков, и Никита Пустосвят бросился на епископа Афанасия с поднятой рукой: "Что ты, нога, выше головы ставишься? Я не с тобою говорю, а с патриархом". По утверждению некоторых историков, он ударил святителя массивным крестом и даже "бил и терзал".

Все это было на руку властолюбивой царевне Софье, которая воскликнула: "Видите ли, что Никита делает? В наших глазах архиерея бьет, а без нас и подавно бы убил… Неужели вы, верные слуги нашего деда, отца и брата, в единомыслии с раскольниками? Вы и нашими верными слугами зоветесь: зачем же таким невеждам попускаете?" — "Нет, государыня, он не бил, а только малость рукою отвел, да не велел ему прежде патриарха говорить", — попытались было возразить раскольники.

Никите Пустосвяту удалось зачитать свою "Челобитную", не встретив возражений по существу, и старообрядцы выходили с диспута с радостными восклицаниями: "Победихом, посрамихом всех архиереев!". Эти крики подхватили их единомышленники, и несметная толпа, среди которой было и сто стрельцов, назначенных князем Хованским охранять старцев-раскольников, огласила воздух. Все двинулись к Лобному месту, где раскольника сказали народу: "Отныне цари повелели утвердить единую истинную старую веру, так как убедились в ереси Никонова учения". С Красной площади они отправились на Таганку, где повторили те же слова, а оттуда — в Титов приказ, чтобы совершить благодарственный молебен в церкви Спаса-на-Чигасах.

А царевна Софья тем временем призвала верных людей и по сто человек от каждого приказа, повелела выплатить им "наградные деньги" и выдать по ушату вина на десять человек. "Не променяйте ваших государей-царей, государынь-царевен и всего Российского государства на шесть чернецов, — сказала она им. — Вы — стрельцы наши, царская опора, не дайте в поругание святого патриарха и всего освященного собора". — "Нам нет дела до старой веры, — отвечали выборные. — Это дело патриаршее, ему и блюсти истинную веру, а царей в обиду никому не дадим!".

В ту же ночь Стремянной полк по приказанию царевны Софьи схватил всех челобитчиков. На другой день Никиту Пустосвята поволокли на Красную площадь, где ему прилюдно зачитали приговор: "Казнить тебя смертью, чтобы иным таким ворам неповадно было впредь так воровать и на государей своих такие хульные и непристойные слова износить". Раскольного попа казнили, и он оказался первым и последним в истории осужденным, которому отрубили голову на Лобном месте, откуда обычно зачитывали царские указы.

Сотоварищей его разослали по разным монастырям, откуда некоторым из них удалось бежать и продолжить свою деятельность. Сохранилось предание, что после казни Никиты раскольники собрали его останки и похоронили их в городе Гжатске (Смоленская губерния). И долгое время местные жители потом показывали его могилу с простым деревянным крестом[27].

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.100. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз