Книга: Шоссе Энтузиастов. Дорога великих свершений

Архитектурные шедевры Солянки

Архитектурные шедевры Солянки

Если дом № 1 на Солянке может расцениваться как не слишком удачный, но типичный для своего времени образец московской архитектуры, то здание под № 14, строение 3 принято относить к выдающимся памятникам.

Сооружалось оно для Опекунского совета – удивительного учреждения, которое первоначально должно было осуществлять управление государственными заведениями для детей-сирот – воспитательными домами в Москве и Петербурге. Средств на содержание благотворительных учреждений постоянно не хватало. Выход был найден в занятии ростовщичеством. Вскоре Опекунский совет стал крупнейшей организацией, выдающей ссуды под залог помещичьих имений и другой недвижимости. Заведование детскими приютами отошло на второй план.

Но официально именно это оставалось главной задачей совета, а потому место для его здания было выбрано рядом с московским воспитательным домом. Строилось оно по проекту Д. И. Жилярди и А. Г. Григорьева в 1823–1826 годах. По сторонам центрального кубообразного корпуса, где, собственно, и располагался совет, стояли два флигеля, в которых жили сотрудники. Все три строения соединялись массивной каменной оградой.

Особой удачей архитекторов стал центральный корпус. На его фасаде расположен восьмиколонный ионический портик с фризом работы скульптора И. П. Витали. К входу ведет широкая лестница. Здание завершено куполом на массивном барабане с полукруглыми окнами.

К сожалению, впечатление величественности главного корпуса было в значительной степени утрачено при перестройке здания в 1847 году. Ссудные операции постоянно росли, штат Опекунского совета расширялся, организации требовались новые помещения. Поэтому вместо бесполезных оград между центральным корпусом и флигелями выстроили соединяющие их двухэтажные вставки. Автор проекта, все тот же М. Д. Быковский, постарался выдержать новые постройки в стиле первоначального здания, но это делу помогло мало. Эффектный, могучий центральный объем оказался вмонтированным в получившееся единое весьма протяженное сооружение и растворился, потерялся в нем. Рядом с Опекунским советом привлекают внимание два массивных пилона, некогда обозначавшие парадный въезд на территорию воспитательного дома. Установленные на пилонах скульптурные группы, также работы И. П. Витали, символизируют лучшие человеческие чувства и называются «Милосердие» и «Воспитание».

На Солянке есть и еще один почти настоящий шедевр зодчества – доходный дом, известный как дом купца Расторгуева. Шедевральность зданию обеспечивают огромные бородатые атланты, поддерживающие балкон над парадным входом. Атлантов в Москве совсем немного, здешние зодчие отдавали предпочтение кариатидам (правда, и эти изящные фигурки в столице наперечет). Но вначале дом, возведенный в 1859–1860 годах по проекту академика И. К. Рахау[29], в качестве чертежника подвизавшегося в комиссии по построению храма Христа Спасителя, имел облик вполне заурядный. Даже не слишком придирчивая архитектурная критика того времени оценила результат академической работы как неблаговидный.

Атланты возникли спустя два десятка лет. И заурядный, в сущности, дом на Солянке сразу стал заметной достопримечательностью, а заодно и самой известной работой академика архитектуры В. Н. Карнеева, который по заказу нового владельца дома Харитонова в 1883 году снабдил фасад четырьмя атлантами и прочими атрибутами архитектурной мишуры – львиными масками, лепным карнизом, жезлами Меркурия, химерами. К сожалению, сегодня весьма интересное здание фактически лишено хозяина, запущено до предела и разрушается прямо на глазах.

Слева к улице под острым углом примыкает Подколокольный переулок, и сразу за ним высится тощая колокольня церкви Рождества Богородицы на Стрелке. Согласно некоторым ортодоксально-церковным источникам, ее так же, как и Всехсвятский храм на Кулишках, основал Дмитрий Донской, и опять-таки в память Куликовской битвы[30]. Видно, великий князь только тем и занимался, что ставил по всей Москве храмы в честь своей победы…

Конечно, та церковь (если она вообще была) до наших дней не дошла. А нынешнее культовое сооружение, состоящее из собственно храма, трапезной и колокольни, выглядит не слишком авантажно. Сам храм имеет план равноконечного креста, завершенного невысоким пологим куполом. Треугольная со скругленными углами трапезная декорирована пилястровыми тосканскими портиками на выходящих на улицу и в переулок фасадах.

Удивительно нелепо смотрится колокольня. Ее второй ярус представляет собой нагромождение полукруглых проемов и декоративных треугольных фронтонов, к тому же налезающих друг на друга. Но поставлена колокольня на редкость удачно – по оси острого угла, образуемого Солянкой и Подколокольным переулком, на стрелке. Собственно, размещение церкви является практически единственной существенной заслугой автора проекта.

Вот только кто им был, до сих пор неизвестно. Вопрос этот запутан, как не выяснено до конца и время сооружения храма. Известный составитель «Указателя московских церквей», на который до сих пор ссылаются все бесчисленные московские «храмоведы», обозначает 1821 год[31]. Но эта дата ошибочна, в это время происходило освящение церкви, отремонтированной после пожара 1812 года.

В историческом архиве Москвы хранится датированный 1801 годом чертеж храма, на котором имеется подпись составившего его архитектора. Казалось бы, что может быть проще, чем прочитать его фамилию. Но как раз тут-то все и запуталось. Подписи на проектных чертежах того времени, как правило, неразборчивы, и потому один известный историк Москвы увидел в ней фамилию Баженова[32] – знаменитейшего московского архитектора второй половины XVIII века. Но инициал перед фамилией отчетливо читался как «Д» (Баженов же, как известно, звался Василием). Конечно, такое прочтение выглядело не столь интересно, но вполне достоверно, так как у В. И. Баженова имелся брат Дмитрий, также избравший архитектурное поприще. Правда, особыми заслугами он не отметился, в отличие от знаменитого брата. Спорить было бы не о чем, однако неожиданно более внимательное ознакомление с чертежом позволило увидеть в подписи тот же первый инициал «Д», но несколько иную фамилию – Балашов[33]. Действительно, в годы сооружения Рождественского храма в Москве трудился архитектор с такой фамилией, за которым числились более весомые достижения, чем за скромным Д. Баженовым.

Наконец, еще более солидное издание уточнило, что ни Д. Балашов, ни Д. Баженов саму церковь не проектировали, поскольку выстроена она не в начале XIX века, а около 1773 года. В 1801–1804 годах сооружалась трапезная, и вот ее-то проектировал Д. Балашов[34].


Церковь Рождества Богородицы на Стрелке

Так и не договорились исследователи истории московского зодчества, кто же спроектировал Рождественскую церковь (или ее трапезную). Так что желающим прояснить сей наболевший вопрос нужно не доверять всяким «ученым» книгам, а самому отправиться в архив, вооружившись при этом хотя бы элементарными сведениями о работавших в то время московских архитекторах, как реальных, так и никогда не существовавших. Последнее уточнение является необходимым, так как спор об авторе храма Рождества на Стрелке вышеизложенным не исчерпывается.

Церковь Рождества славна не только баснями, но и вполне достоверным фактом, выделяющим ее среди прочих московских храмов. Ее, пожалуй, единственную в Москве на протяжении полувека дважды освящал один и тот же архиерей – пресловутый митрополит Филарет. Сначала, в 1821 году, он провел обряд освящения после восстановления храма, сильно пострадавшего во время нашествия французов. Спустя четыре десятка лет церковь заметно обветшала, и один из усердных прихожан решил ее «поновить». В ходе «поновления» был заново позолочен купол, пристроены чугунные крыльца, участок обнесен оградой. И пришлось Филарету вновь освящать церковь Рождества, что он и выполнил 11 сентября 1864 года[35]. Но и эта перестройка не стала последней в нелегкой судьбе Рождественского храма. В 1880 году архитектор В. Н. Карнеев пристроил к ней небольшое помещение ризницы.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.739. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз