Книга: Шоссе Энтузиастов. Дорога великих свершений

Где падают купола…

Где падают купола…

В целом же Николоямская улица не блещет ни особыми архитектурными достоинствами, ни богатством истории. Пожалуй, самыми яркими страницами ее биографии стали строительные катастрофы. Подобно Бутырской и Новослободской улицам, начало и конец Николоямской ознаменовались обвалами зданий, причем не каких-нибудь, а больших по московским масштабам храмов.

Первым незавидная участь постигла храм Симеона Столпника за Яузой (ныне дом № 10 по Николоямской улице). Строить его начали в 1792 году. Разработку проекта обычно приписывают архитектору Родиону Родионовичу Казакову – однофамильцу знаменитого Матвея Федоровича.

К числу работ P. P. Казакова относится, в частности, великолепный храм Мартина Исповедника, однако весомых оснований считать его автором Симеоновской церкви не имеется. Усомниться в авторстве Казакова заставляет и внешний вид здания. Над компактным восьмигранным объемом водружен непропорционально тяжелый барабан. Он настолько высок, что при приспособлении здания для учебных целей в барабане удалось выкроить целых три этажа! Выполненная при этом замена одного ряда окон на три еще более зрительно утяжелила и без того громоздкий верх храма. Высокий барабан завершается полусферическим куполом. Именно он стал причиной грандиозного обвала, последовавшего в 1798 году. Зодчие того времени не занимались расчетами строительных конструкций, опираясь лишь на опыт своих предшественников да на собственную техническую интуицию. К сожалению, иногда она подводила, чаще всего при возведении сводов и куполов. Причины обрушения симеоновского купола остались неизвестными – то ли архитектор ошибся в оценке прочности, то ли подвели не слишком опытные строители… Не известно также, проводилось ли расследование, был ли определен виновник катастрофы. Зато ее результаты оказались налицо – разрушения почти готового здания оказались столь велики, что восстановительные работы затянулись до 1812 года, когда его снова основательно повредили французские варвары.


Церковь Симеона Столпника на Яузе

Освятили храм только в 1813 году. В 1852–1858 годах пристроили трапезную, которая, вплотную примкнув к основному объему храма, исказила его подчеркнутую первоначальную центричность. Не улучшила дела и сооруженная в 1863 году архитектором Козловским колокольня, выглядевшая слишком хилой рядом с высокой и массивной верхней частью церкви.

В 30-х годах церковь была закрыта и приспособлена для размещения научного института. Основной объем полностью перепланировали и сделали семиэтажным, пробив в ротонде три ряда окон. Ненужную для науки колокольню сломали до первого яруса. В таком виде храм представлял собой диковинное зрелище. Его массивная ротонда с новыми огромными оконными проемами стала выглядеть еще более тяжелой, зрительно подавив нижнюю часть храма.

Но все это было впереди, а тогда, на рубеже XVIII и XIX столетий, Симеон Столпник положил недобрый почин обрушений на Николоямской. И в скором времени он был подхвачен на противоположном конце улицы. Там, на ее левой стороне, высится массивный объем храма Сергия Радонежского в Рогожской слободе (ныне дом № 57–59). История его строительства запутанна. В литературе называются близкие, но все же различные даты: 1796, 1800, 1818, 1834, 1838 годы. Внешне здание выглядит нескладным: куб основного храма увенчан непропорционально высоким барабаном с куполом. По углам расставлено четыре худосочных декоративных барабанчика с маленькими главками. Малопривлекательный облик храма ясно говорит о том, что создавался он в период распада классического стиля, в 1830–1840-х годах, причем второстепенным зодчим. Не самое выгодное впечатление усугубляет колокольня, выстроенная в 1864 году по проекту А. С. Каминского – высокая, тощая, суховато и наивно отделанная «под упрощенный классицизм».

Единственная приличная на вид – самая старая часть храма, трапезная, сооруженная в 1796 году на средства статского советника Г. П. Смольянского. Возможно, что автор трапезной принадлежал к архитектурной школе В. И. Баженова.

Пожар 1812 года уничтожил или в значительной степени повредил то, что было выстроено здесь в 1796 или 1800 годах. Церковные источники утверждают, что храм подвергся разграблению и выгорел. По крайней мере, купола над стенами после ухода французов уже не было. Да и вообще то, что осталось от храма, восстановлению не подлежало. В 1816 году архитектору Московской комиссии для строений В. Балашову поручили составить генеральный план участка церкви Сергия Радонежского в Рогожской слободе для организации работ по сносу. Он же должен был рассмотреть и оценить представленный проект фасада[49]. Вот только кем он был представлен, осталось неизвестным.

Сразу после ликвидации развалин началось сооружение нового храма. Руководил работами архитектор И. Н. Лизогубов, сегодня особой известностью не пользующийся. Но начиналась его карьера блестяще – молодой в те годы зодчий успел послужить в нескольких местах: в Экспедиции кремлевского строения, в штате московского губернского архитектора, архитектором медицинской конторы. Он ли разрабатывал проект восстановления храма, остается неизвестным (хотя и весьма вероятным). Но то, что за работами наблюдал именно Лизогубов, подтверждается архивными документами.


Церковь Сергия Радонежского в Рогожской слободе

Летом 1817 года строительство шло к завершению, уже велась внутренняя отделка. Неожиданно 27 августа в шесть часов вечера провалился тяжелый центральный купол. В это время под ним находилось двое каменщиков, один из которых погиб, а второй попал в больницу с тяжелыми травмами. Похоже, что именно этот обвал впервые в Москве обозначил вопрос об ответственности архитекторов-строителей за качество построек. В порыве праведного гнева московский генерал-губернатор А. П. Тормасов вызвал архитектора, накричал на него и приказал посадить под замок. Правда, уже через пару дней узника освободили – под поручительство гвардии капитана Д. П. Смирнова[50].

В самом деле, вопрос, насколько велика вина Лизогубова и виноват ли он вообще, оставался открытым. Ведь информация о том, что послужило причиной катастрофы, отсутствовала. Обвал мог произойти из-за неважного качества строительных материалов. Может быть, какой-то просчет допустил автор проекта. Так или иначе, но за все, что творилось на стройке, должен был отвечать наблюдавший за работами зодчий. Видимо, так и рассуждал генерал-губернатор, когда по зрелом размышлении, аж в марте 1818 года, приказал объявить И. Н. Лизогубову строгий выговор. Незадачливому зодчему пришлось покинуть Москву, выбрав место службы подальше – в округе военных поселений Полоцкого и Елецкого полков.

А церковь, послужившую причиной его неудачи, вновь начали восстанавливать. Кто этим занимался, неизвестно, как неизвестно и время, когда храм вновь освятили. В литературе встречается упоминание, что восстановленный купол был низким и пологим – совсем не таким, как сейчас. Но все равно в 1834 году несчастливое сооружение снова сгорело. Возможно, это произошло во время грандиозного лефортовского пожара, свидетелем которого стал А. И. Герцен и который он описал в «Былом и думах». В результате этого бедствия, начавшегося 11 июля в Семеновской слободе и распространившегося по всей округе, погибло 131 деревянное, 19 каменных, 6 смешанных строений. Усилия пожарных оказались тщетными[51].

Восстановление храма вылилось в очередную перестройку, завершившуюся к 1838 году. Тогда-то он и получил тот самый малоудачный облик, который сохраняет и сейчас. Иногда встречается версия, что проектировал церковь Ф. М. Шестаков[52], но документального подтверждения она не имеет и вообще представляется маловероятной. Неуклюжий и незадачливый храм Сергия Радонежского в Рогожской слободе явно недостоин руки такого солидного мастера, каким был Шестаков. В довершение всех неурядиц изначальное внутреннее убранство храма претерпело существенные изменения в начале XX века, когда его переделал архитектор И. Т. Барютин.

В непосредственной близости от Сергиевского храма в 1812 году обвалился и еще один купол – в Спасском соборе Андроникова монастыря. На сей раз строители были ни при чем – катастрофа произошла в результате пожара, который устроили в храме французские мародеры.

Результатом разрушения стала почти полная утрата одним из древнейших храмов Москвы своего исторического облика, так как восстанавливавшие его зодчие действовали в соответствии со вкусами своего времени. Позже храм подвергся новой перестройке, получив довольно нелепое шатровое завершение. Лишь в конце 50-х – начале 60-х годов XX века советские реставраторы придали древнему строению облик, предположительно близкий к его изначальным формам.

Да, не везло Николоямской с храмами. Вообще-то обвал церковных куполов и сводов был для старой Москвы довольно обыденным явлением. Широко известно, например, разрушение сооружавшегося Успенского собора в Кремле. В середине XVI века произошла ужасная катастрофа в Новодевичьем монастыре, а в 1743 году рухнула недостроенная церковь Николы Заяицкого. Но тут в течение всего пятидесяти лет развалились три храма вдоль одной-единственной улицы. Второго подобного конфуза в истории Москвы, пожалуй, не отыщешь. Какой-то странный храмовый рок сопровождает восточный радиус. На Варварке – псевдопадающие колокольни, на Николоямской – вполне реально обваливающиеся церкви…

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.798. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз