Книга: Америка глазами русского ковбоя

Форт Ларами

Форт Ларами

1 июня

Ясно было, что коняга мой не дойдет до форта, и Киз Пэрри приехал утром с коневозкой и прицепом. Так что границу штата ковбоев Вайоминга мы пересекли не своим ходом, а с помощью современных видов транспорта. Киз доставил нас в форт Ларами, где жена его была бухгалтером и временно выполняла функцию директора заповедника.

Форт Ларами был основан на месте фактории Американской меховой компании и охранял переселенцев от набегов индейских племен. Когда почти не осталось тех, от кого охранять, форт в 1890 году закрыли. Много лет это место было в запустении, пока Управление национальных парков не решило воссоздать форт в том виде, в котором он существовал во второй половине прошлого века.

Восстановили солдатские казармы и офицерские квартиры, магазин и телеграф. Волонтеры и служители парка по праздникам переодеваются в одежды тех времен и рассказывают туристам об истории этих мест, в магазине продают сувениры, а в кабачке – имбирное пиво. Я его попробовал, а оно безалкогольным оказалось, вроде как лимонад – пусть его враги пьют.

Лошадь мою решили пустить в табун вместе с лошадьми форта, меня же устроили на берегу реки Ларами, рядом с местом отдыха для туристов. На жаровне можно готовить пищу, а купаться и мыться в реке. Для интеллектуального развития есть здесь даже библиотека с собранием книг по истории освоения западных территорий.

Пока Ваня жировал на лугах заповедника, я решил приобщиться к истории, приходя с утра в библиотеку и погружаясь в пожелтелые фолианты. Мне было интересно узнать происхождение слова «Америка». Мне было известно, что Америка была названа по имени итальянского картографа и лгунишки Америко (Америго) Веспуччи. Он соврал, что до Колумба путешествовал к берегам Америки, и не один раз; доказательств тому никаких не приводил. Но нужно отдать ему должное – он совершенно правильно предположил, что в западном направлении, на пути в Индию и Китай, необходимо пересечь два океана и материк.

Меня интересовало происхождение и значение его имени. В словаре имен я нашел, что его имя Америко про исходит от Энрико, которое есть, в свою очередь, итализированный вариант скандинаво-германского имени Генрикус. «Ген» означало дом и страну, а «рикус» – богатство и силу. Так что «Америка» означает – «богатая и сильная страна».

Я узнал, что большинство публики считает началом истории США высадку в 1620 году с корабля «Мэйфлауэр» английских пуритан. Этих 120 человек называют отцами-основателями территории. Большинство не знает, что тринадцатью годами раньше, в мае 1607 года, на берега Вирджинии высадился десант из 105 поселенцев во главе с капитаном Христофером Ньюпортом. Они сразу же принялись за возведение форта, чтобы защищаться от атак испанцев и индейцев. Позднее форт был назван Джеймстауном. В следующую суровую зиму один из поселенцев съел собственную жену, за что был наказан виселицей.

Для ребят этих главное было – покурить. Поэтому сельское хозяйство в стране началось с выращивания таб ака. Правда, вскоре они поняли, что лучше быть эксплуататорами, чем эксплуатируемыми. В 1619 году колонисты завезли из Африки двадцать рабов, с чего и народился здесь рабовладельческий строй. Вскоре закупили они партию черных любовниц, заплатив за каждую по 120 фунтов табака. (Отсюда, наверное, пошло выражение: «Как дела? – Табак!»)

Тогда же началось соревнование между англичанами и французами за право владения Северной Америкой. В июле 1608 года Самуэль де Шамплэйн основал французскую колонию Квебек, которая до сих пор борется за свою независимость от англоязычной Канады. Так что история этой страны не очень долгая, но бурная.

На другой день после моего приезда нагрянуло в форт 20 волонтеров, чтобы под надзором Дэнни Уолкера, штатного археолога, приступить к раскопкам мусорных ям форта Ларами. Каждый год проводят они здесь отпуска, живя в вагончиках и работая на раскопе под палящим солнцем бесплатно.

Добыча, прямо скажем, у них была не впечатляющая. При мне откопали пару латунных армейских пуговиц, горлышко бутылки из-под виски и сломанную бритву.

Пригласили и меня включиться в команду, но мне их работа напомнила кампанию Тома Сойера по покраске тетушкиного забора. Уж так не хотелось Тому самому красить забор, и он решил привлечь добровольцев. Том так вдохновенно начал ненавистную работу, что проходившие мальчики буквально умоляли за приличное вознаграждение позволить им тоже поработать.

Я, возможно, и согласился бы включиться в раскопки, но в группе не оказалось ни одной симпатичной женщины. Так и не внес я свою лепту в американскую археологию. Тем не менее профессору Уолкеру понравилась моя идея поездки на лошади по Орегонской тропе. В дневнике он записал: «Анатолий, это прекрасная идея, и я уверен, что, воплощая ее в жизнь, ты заставляешь американцев вспомнить историю страны. Трудись дальше».

Ванечка занял достойное место в иерархии лошадиного табуна благодаря своей мощи и умению лягаться. Я же старался быть в стороне от людей, устроившись на берегу речки. Много лет назад я уразумел, что неспособен быть лидером, и отказался от борьбы за место в социальной иерархии. Ненавидимая мною битва за власть или авторитет происходит повсюду вокруг, и я пытаюсь в ней не участвовать.

Сейчас более насущной была борьба с комарами, гнусом и оводами. Ночами донимала моль, тысячами проникавшая внутрь кибитки и в спальный мешок и ползавшая по телу до утра, не давая уснуть.

Ласточки, жившие веселой колонией под соседним мостом, были на моей стороне в борьбе со всей этой насекомятиной. Рыбы жировали на ней также, но мне рыбачить было не позволено. В каждом штате положено приобретать годовое разрешение на рыбалку, и для жителей штата оно стоит 10–15 долларов, приезжие платят в два раза дороже. Хотя парковые служащие подружились со мной, я не сомневался, что любой из них не задумается оштрафовать меня, застукав за нелегальной рыбалкой. Поскольку форт на отшибе, и продовольственного магазина здесь не имелось, охранники регулярно приносили мне что-нибудь перекусить.

Правда, на территории форта для туристов был открыт магазин, продававший копии товаров ширпотреба прошлого века: керосиновые лампы, свечи, дегтярное мыло, одежду и обувь. Все, естественно, было не по моему карману, но я сподобился-таки купить испеченный по старинному рецепту армейский сухарь в форме галеты. Он был завернут в вощеную бумагу, на которой был напечатан комментарий о том, что: «сухарь, официально называвшийся „сухим хлебом“, был частью стандартного полевого рациона солдат XIX века. Изготавливался он из чистой муки с водой, без дрожжей, и был настолько тверд, что грызть его было невозможно.

Было множество способов его потребления. Наиболее популярным – размачивать в кофе или крошить в суп. Гурманы после размачивания поджаривали его в сале, посыпая сахаром – вкус напоминал пирожное».

Запасы рациона времен гражданской войны 1861–1865 годов использовались в гарнизонах до конца XIX века. Английский кавалерист Вильямсон писал о качестве солдатского рациона 1890 года: «…часть рациона сухарей была в упаковке 1863 года… сухари были зеленые от плесени, но мы ее отмыли, и они оказались вполне съедобными». Я до сих пор храню этот сухарь на черный день.

Через несколько дней в форт на мое имя пришел факс от президента Ассоциации любителей истории Орегонской тропы. Джэки Левайн сообщала о прибытии в форт восьми трапперов из штата Колорадо и советовала к ним присоединиться.

Через пару дней эти энтузиасты, изучавшие историю США времен освоения Запада охотниками-трапперами, приехали на трех машинах с притороченными на крышах каноэ, в одежде и при оружии начала прошлого века.

Билл Клезингер, пузатый и круглолицый, был одет в кожаные штаны с гульфиком и замшевую куртку, на шее ожерелье из бус и волчьих клыков. В обыденной жизни он владеет фирмой по установке солнечных генераторов. Вооружен кремневым ружьем и кремневым же пистолетом, копиями моделей оружия 1820–1830 годов, которыми пользовались охотники за пушниной в Канаде и США.

Кен Журавский – высокий и мускулистый, с безграничным чувством юмора. В Луисвилле владеет электронной фирмой. Одет и обут в кожу, вооружен до зубов. Они условились на время этой экспедиции никаких сотовых телефонов или другой электроники не использовать, даже часов с собой не взяли.

Патрик Сарена – писатель и журналист, любитель полетов на воздушных шарах и охоты в горах Колорадо. Пишет книгу об истории переселенцев, двигавшихся на запад по Калифорнийской тропе во время золотой лихорадки прошлого века.

Одухотворенный и задумчивый «о смысле жизни» Дональд Киз недавно перешел из протестантов в квакеры. Но пока не бросил курение, правда, вместо сигарет сосет глиняную трубку и чистит шомполом свой мушкет.

Дональд Дайкс был государственным чиновником, но уже несколько лет как на пенсии и только недавно осознал, что всю жизнь делал не то, что хотел. В моем дневнике он записал, что завидует мне потому, что иду своим путем.

Мужики выдали мне льняную рубашку в горошек, пошитую в стиле прошлого века, и на следующий день я присоединился к их экспедиции, целью которой было стартовать на трех каноэ от Регистрационной скалы и по реке Норд-Плат сплавиться до форта Ларами.

Приехав к Регистрационной скале, мы прочли в путеводителе, что название свое скала получила в те времена, когда по дороге в Орегон пионеры останавливались здесь на отдых и заодно «регистрировались», вырезая имена в мягком песчанике. Сейчас скала внесена в список достопримечательностей штата Вайоминг и охраняется государством. Так что глупость и суетное тщеславие предков получили у современников официальное признание.

К позорному списку присоединились и мои инициалы – A. S., которые вырезал перочинным ножом в скале Билл Клезингер. Свое-то имя он постеснялся вырезать. Да я ему прощаю – это не первая и не последняя глупость, оставляемая мною позади.

Спустили каноэ, разобрали весла – в путь! Будучи в компании Билла, Кена и Дона, я надеялся, что у них больше опыта сплава на такой утлой посудине. Сам-то я привык к плоскодонкам и плотам.

Шириной метров 50 и глубиной в человеческий рост, река Норд-Плат здесь, в Вайоминге, значительно быстрее, чем на равнинах Небраски. При виде наших кремневых ружей всполошенно взлетают утки, но олени безбоязненно пасутся на лугах. Водяная змея упорно стремится к противоположному берегу, надеясь на лучшую жизнь там. Убивать мы ее не собирались: хотя из наших кремневых ружей и пистолетов можно стрелять, но охотничий сезон будет только в ноябре.

На перекате каноэ ныряет в водоворот и зачерпывает литров 50 воды. Припасы пеммикана, сушеных абрикосов и сухарей слипаются в комок, единственная карта размокает и расползается по сгибам. Воду нам вычерпывать нечем, приходится приставать к берегу и выливать ее через борт. Похоже, мои напарники не лучше меня подготовлены к подобным сплавам.

Течение проносит нас мимо ферм с колючей проволокой вдоль берега, на который мы имеем юридическое право высадиться, но метрах в пяти от берега уже частная собственность и туда лучше без разрешения не соваться.

Где-то после железнодорожного моста должно быть устье реки Ларами, но, кроме болотины, ничего не находим. Проскакиваем еще пару километров, пока не осознаем, что промахнулись. Вылезаем на берег и через колючую проволоку вытаскиваем лодку на проселочную дорогу. Игра в историю становится очень уж взаправдашней: продукты испортились, карта порвалась, оружие не стреляет, а вокруг не видать ни белолицых мирных переселенцев, ни краснокожих воинов-ирокезов.

Слава богу, что в километре от места высадки оказалась ферма, хозяин которой и привез нас к себе на тракторе с прицепом. Наверное, и у трапперов прошлого века не все гладко шло. Относительно благополучное возвращение домой мы отметили пивом и домашним вином, а костер разожгли с помощью кресала.

Мой партнер по каноэ Кен Журавский записал в журнале: «Когда еще раз соберешься сплавляться по Плату и потеряешься – зови нас». А Билл Клезингер прокомментировал наш сплав чуть длиннее: «Надеюсь, ты встретишь на пути массу интересного. Когда еще раз будешь плыть по Плату, надеюсь, найдешь вход в речку Ларами. Держи глаза по горизонту, а порох сухим».

У этих мужиков, как дети игравших в героев прочитанных ими книг об индейцах, трапперах и ковбоях, было неиссякаемое чувство юмора. Так, я обратил внимание, что здесь на крышах уличных сортиров были установлены солнечные панели для выработки электричества. Вот и спросил у специалиста по их установке Билла, к чему бы они? Он расхохотался и предположил, что панели вырабатывают электричество для сигнализации о взломе сортиров.

Я возвращаюсь к себе в лагерь и слышу, как в сумерках звучит сигнал трубы «к отбою» гарнизону, который уже более ста лет как успокоился в могилах. Парковый служащий Трэвис Пулсон опускает с флагштока флаг США – так было раньше, так есть и будет. Подумалось мне, что наше прошлое и будущее – это страны, населенные чужеземцами, и границы их окружены стенами, через которые нам никогда не проникнуть. Все мы на этой земле живем в одной стране – настоящего, окруженные беззащитным прошлым и беспощадным будущим.

Не всегда утро вечера мудренее, особенно когда ищешь специалиста по ковке лошадей и вынужден ехать дальше некованый. В окрестностях форта полно кузнецов, но все они куют верховых лошадей обычными подковами без твердосплавных добавок, а мне нужны сверхразмерные подковы с наварными шипами. Глен Витэкер уже напортачил своей ковкой, и теперь мне нужен мастер, который выправит брак. Мне посоветовали ехать в форт Каспер, там должны быть специалисты по подковыванию тяжеловозов.

Можно собираться в дорогу. За десять дней на вольном выпасе Ванечка округлился, убрались ямки над глазницами, и спала опухоль на правой ноге.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.106. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз