Книга: Америка глазами русского ковбоя

Остров Видбей

Остров Видбей

26 сентября

Утром полицейский Дэвид предложил проехать с ним вдоль предстоящей мне 99-й дороги, ведшей из города в направлении Канады, и наметить подходящие остановки для отдыха лошади. Как правило, остановки у меня были спонтанными, но идея хороша.

Вдоль дороги встречалось множество ресторанов, кафе и мест для продажи автомобилей, что указывало на то, что Сиэтл бурно рос, и у людей были деньги, чтобы посещать эти места и покупать машины.

Проезжая той же дорогой уже на телеге, я не спешил и с удовольствием общался со всеми, кто этого хотел. Обаятельная, голубоглазая и светловолосая Лори Глен остановила меня, чтобы предложить приехать к ней в гости на остров Сан-Хуан. Там она жила большую часть года. Идея была столь же прекрасной, сколь и ее источник. Чтобы поближе подъехать к этому острову, нужно переехать на остров Видбей, с которым имелось паромное сообщение. Лори была столь открытой и непосредственной, что я даже пообещал провезти ее с собой в телеге, когда буду ближе к острову Сан-Хуан. В дневнике она записала: «Счастлива видеть вас и мечту в движении. Спасибо вам за то, что это делаете. Вы делаете мир таким, каков он должен быть. Продолжайте двигаться».

Я не мог не остановиться около скульптурной мастерской, где Стив Бакус с напарниками, при помощи бензопилы, из толстенных бревен создавал скульптуры медведей, бизонов, орлов и другой живности. Оказался у него в помощниках русский иммигрант, недовольный тем, что работает не на себя, а на хозяина. Я, естественно, ему посочувствовал и пожелал открыть собственную компанию и самому эксплуатировать кого-то. Известно в России, что «от трудов праведных не наживешь палат каменных», а здесь привыкли к эксплуатации, особенно, когда хорошо платят.

Пора было искать место для ночевки, а по сторонам дороги ни тебе ферм, ни ранчо, а только нескончаемые ряды новостроек. Пришлось позвонить в офис шерифа графства Шохомиш и попросить его помощи. Он прислал своего помощника Соренсона, и тот нашел хорошего человека, Гарольда Нокса, согласившегося устроить меня на участке своего будущего дома.

Со своим приятелем Бобом Бэйкером он поехал на вездеходе впереди меня и вскоре застрял в болотине, а мы с Ваней торжественно их объехали. Я даже издевательски предложил помощь по их вытаскиванию. Слава Богу, им удалось выбраться, а потом привезти выпивку и закуску, чтобы отметить благополучное прибытие. Здесь же застало нас второе в этом году лунное затмение. Уж что-то не к добру они навалились на бедняжку Землю.

Мы хорошо наотмечались, и, когда на следующее утро Гарольд привез горячий кофе и апельсиновый сок, это было почти в жилу. (Ну откуда ему было знать, что поутру лучше всего помогает огуречный рассол?!) Гарольд объяснил, как добраться до парома, и пригласил приехать в следующем году на новоселье.

По дороге к парому, в поселке Муклитео, меня остановил хозяин коптильни Рэй Мак-Кэнн и предложил взять с собой только что приготовленной лососины. Я не удержался и сразу же вцепился зубами в эту пахнущую, как в моей юности, плоть – вот так же пахла копченая корюшка, которой меня угощали рыбаки на Рижском взморье.

При въезде на паром возникла проблема оплаты транспортировки. Кассир не знал, к какому виду транспорта отнести мою повозку – такие, как моя, у него в ценнике не числились. Он сам предложил рассматривать ее не как «автомобиль с двумя осями», а всего лишь «велосипед с четырьмя колесами», и вместо восьми долларов взял с меня всего пять.

Ваня впервые стоял на качающейся палубе и вначале очень нервничал, пытаясь вырваться на простор. Его окружили со всех сторон автомобили, а их обитатели принялись угощать соседа вкуснятиной. Не могу сказать, что вел он себя прилично. За полчаса переправы успел оставить на палубе изрядное количество самого лучшего в мире навоза, но матросы дали мне лопату со шваброй, и, покидая паром, мне не было мучительно стыдно за себя и партнера.

Остров Видбей, на который мы высадились, был открыт в 1792 году капитаном Джорджем Ванкувером и назван в честь его боцмана Джозефа Видбея. В конце прошлого века он стал интенсивно заселяться фермерами и рыбаками. Государство успело оставить за собой большие участки побережья, где теперь устроены заказники и парки. Даже здесь фермы и ранчо уступают место дачным поселкам и загородным клубам. Население растет, но не так катастрофически, как на материке. Проселочные дороги все еще пустынны, живность не пугана, и островитяне живут, а не спешат жить.

Проезжая мимо торгового центра в Клинтоне, я завернул к русскому ресторану «Соня», но он оказался закрытым. Правда, соседи обещали сказать хозяйке о моем визите. Не успел я расположиться на ферме Шерли и Гордона Симонс, как приехала сама Соня Озерова и заявила, что не отпустит меня, пока не навещу ее ресторан. Она всего пять лет как приехала сюда из Санкт-Петербурга, поработала пару лет на хозяев, заняла деньги и открыла ресторан.

Было Соне лет пятьдесят, но ее энергией можно было заряжать аккумуляторы и освещать города. Она превратила ресторан в подобие парижского кафе, но с русской кухней и венской кулинарией. Стены были оклеены обоями в английском стиле Лоры Эшли, в подсвечниках горели разноцветные свечи, а музыка еле касалась ушей. В таком романтическом окружении хотелось любить и быть любимым.

Соня планирует открыть сеть подобных недорогих ресторанов европейского стиля по всей Америке, и я желаю ей успеха. В тот вечер она открыла ресторан только для меня и предложила заказывать из меню все, что захочется. Фантазия у меня не ахтишная, вот и попросил официантку подать устриц в белом вине, с сыром пармезан и кофе-эспрессо. Официантка Марина была русской иммигранткой из Латвии и рассказала, как латыши превратили русских во второсортных «гастарбайтеров» и всеми способами выпихивают из страны.

Давно мне не приходилось сидеть в русской компании, да еще с такими прелестными женщинами. На прощание они записали в дневнике: «Толечке и Ванечке от восторженных поклонников. То, что вы проскакали за 10 месяцев, другим не под силу за всю жизнь! Ваша будущая книга – это здорово. Удачи!»

Утром к месту моей ночевки приехали владельцы соседнего ранчо и пригласили остановиться у них на следующую ночь. Я с радостью согласился, потому что это было специальное ранчо для детей-инвалидов. Дети могли там покататься на лошадях или в повозках, поухаживать за животными и пострелять из воздушных пистолетов. На его территории был построен знакомый детям по ковбойским фильмам городок со зданиями банка, салуна и даже тюрьмы. Ранчо создано как часть программы Фонда помощи забытым детям. А главным его инициатором был пенсионер и бывший полковник авиации Дик Франциско.

На его адрес по ошибке пришло письмо, адресованное Деду Морозу. Маленький Крэг писал:

«Дорогой Дедушка Мороз, мама сказала, что на прошлое Рождество ты не смог найти наш дом. А мы с сестрой так тебя ждали! Пожалуйста, приди в этом году, мы хорошо себя вели. Мама говорит, что ты можешь опять заблудиться, и мы нарисовали для тебя карту. С любовью, Крэг.

P. S. Не оставляй подарков папе, он от нас ушел».

Несмотря на интенсивный поиск, с привлечением ФБР, Дик не смог найти этого мальчика, но его письмо положило начало созданию благотворительного фонда для забытых детей, помогающего бездомным, неухоженным и детям-калекам. Их привозят сюда отдохнуть и развлечься, получить добрую энергию животных. Как говорит Дик Франциско: «Для внутреннего содержания ребенка лучше всего подходит наружность лошади».

В тот день приехало несколько автобусов с детьми, и я покатал их по дорогам обширного ранчо, поиграл с ними в ковбоев и шерифов. Потом распряг Ваню и покатал их верхом.

Мои хозяева вечером устроили банкет для членов этого фонда, причем все присутствующие явились к столу в одежде охотников и ковбоев середины прошлого века, и я в своей куртке и джинсах выглядел белой вороной.

Настроение мое улучшилось до стадии полета, когда полковник Франциско от имени Фонда вручил мне флаг США. К нему был приложен документ следующего содержания:

ФЛАГ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ

Это сертификат, подтверждающий, что флаг развевался над Капитолием Соединенных Штатов 23 февраля по просьбе достопочтенного Рика Вайта, члена Конгресса.

Этот флаг развевался в честь АНАТОЛИЯ ШИМАНСКОГО и его экспедиции «ИЗ РОССИИ С ЛЮБОВЬЮ И МИРОМ»

От: Фонда помощи забытым детям и детям-инвалидам. Остров Видбей, Вашингтон.

Я чуть не прослезился от оказанной мне чести, и до сих пор не могу понять, достоин ли я этого флага?

Как правило, я не знаю, где остановлюсь на ночевку. Но этим утром ко мне подъехал Михаил Серафинов и посоветовал остановиться по дороге на ферме своего друга Джима Дэвиса. Михаил был профессором литературы в университете Сиэтла и преподавал там ни больше ни меньше как македонскую литературу. Я вынужден признаться, что о таковой никогда не слышал.

Определенно, на этом острове жили особые люди. Гостеприимство и благожелательность являлись необходимой частью их характера. Главное, они, как и я, никуда не спешили, останавливаясь побеседовать со мной или предлагая заехать к ним в гости. Проезжая мимо бакалейной лавки, я увидел, что хозяева призывают к ним зайти. Том и Мэри Купе предложили взять у них с полок все, что мне нужно было в дороге, и, естественно, бесплатно. Непонятно было, то ли эти люди принадлежали прошлому, то ли будущему этой страны. Ну а может быть, и к настоящему.

Успел я по дороге даже принять участие в избирательной кампании, встретив грузовичок брата сенатора штата Кевина Кигли. Кевин баллотировался в конгресс США, и его брат с приятелем ехали устанавливать вдоль дороги предвыборные лозунги. Надо признаться, не жалую я кандидатов от демократической партии. Когда они предложили укрепить на телеге их лозунг с призывом голосовать за демократа Кигли, я был готов отказаться. Но попался на том, что уже принял от них пять долларов пожертвований. Пришлось пожертвовать политическими принципами, провезя их лозунг на телеге весь остаток дня. Вот так, когда деньги вперед, то и принципы отступают.

Хозяин фермы Джим Дэвис с нетерпением ждал меня на крыльце и успел даже установить электрическую ограду для лошади. Было ему под шестьдесят, небольшого роста. Он был словно сделан из пружин и не мог долго стоять на одном месте. Вот и летал от сарая к дому, от дома к плантации, от плантации на пастбище, от пастбища к соседнему фермеру и т. д. Он жил только когда что-то делал, безделье же было опасно для его жизни. Когда-то Джим работал банковским служащим, торговал недвижимостью и страдал от всевозможных болезней, но только приобретя ферму понял, что всю жизнь занимался глупостью выполнения того, что ему приказывали.

На ферме он выращивал рождественские елки и снимал ежегодно богатый урожай с пятисот карликовых яблонь одиннадцати сортов. Они специально выведены так, чтобы опираться ветками на протянутые ряды проволоки. Уборка урожая не представляет труда. Низкие ночные температуры сдерживают распространение яблочных болезней, и Джим почти не пользуется инсектицидами. А еще он делает прекрасное яблочное вино, которое я не замедлил пригубить, и так интенсивно его хвалил, что хозяин дал несколько бутылок в дорогу.

К нашему застолью присоединился племянник Джима Гленн Джонс, который собирался проехать на велосипеде по России и хотел узнать, что я думаю о такой возможности. Я рассказал, что мой друг Дэвид Грант два года назад уже проехал Россию на телеге. Единственной его жалобой было периодическое состояние похмелья после каждого гостеприимного приема. Безопасно ехать по России, если не заезжаешь в крупные города и не изображаешь из себя преуспевающего бизнесмена.

Спать меня уложили в отдельной спальне и накрыли самодельным одеялом из гусиного пуха. Снилась собственная ферма где-то в горах, но на берегу океана, и выращивал я там хлебные деревья. Утром нашел в дневнике запись Джима: «Анатолий, ваше путешествие стоит того, чтобы присвоить вам степень Доктора Гуманизма. Счастливого пути».

В районе Оак-Харбор напоролся на авиабазу, и в течение часа над моей головой взмывали и шли на посадку монструозные транспортные самолеты и реактивные бомбардировщики. Я уж стал материться – ну что они так расшумелись, всего-то из-за одной русской телеги!

Отдохнуть меня пригласили в школу, принадлежавшую секте Адвентистов Седьмого Дня, где я рассказал школьникам о России, о своем путешествии и о встречах с их сверстниками в четырнадцати штатах, которые успел проехать. Оказались адвентисты гостеприимными, любознательными и щедрыми людьми. У нас в России всегда людей пугали этими сектантами, и сейчас православная церковь развернула против них кампанию. Я и сам не согласен с их идеей приближающегося конца света, но если эта вера помогает им быть ближе к Богу, то и Бог с ними. Я встретил по дороге десятки людей, принадлежащих к этой секте, и неизменно получал от них щедрую поддержку.

Пятиклассник Шеннон Шульц подарил собственноручно сделанную ловушку для снов, представлявшую собой кольцо с натянутой внутри сеточкой. К нему была приложена инструкция: «Согласно легендам американских индейцев, сны посылаются нам духами. Хорошие сны проходят через центральное отверстие, а плохие запутываются в сетке и растворяются в лучах утреннего солнца. Таким образом, ловушка для снов обеспечивает спящих сладкими снами, счастьем и гармонией в жизни». У меня уже было несколько маленьких ловушек, подаренных в пути, а эта оказалась достаточно большой, чтобы вешать перед лошадью в надежде, что и у Вани сны будут прекрасными.

Джим Дэвис посоветовал остановиться на ночлег у Джима Вуда, владельца скорняжной мастерской в поселке Оак-Харбор. Когда я подъехал к его дому, Джим уже открывал ворота, приветственно улыбаясь. Джиму было под пятьдесят, длинные рыжие волосы прятались под курьезным гибридом шляпы и котелка, куртка и брюки – замшевые, в стиле моды прошлого века. Собственноручно пошитые мокасины завершали этот великолепный ансамбль. Такую одежду носили когда-то трапперы и охотники, но и он жил подобной жизнью.

Оказалось, Джим недавно вышел в отставку в ранге сержанта морской пехоты. Много лет прослужил в Европе и Южной Корее, где и нашел теперешнюю жену Энджи. Последние годы провел он на Аляске, где пристрастился к охоте, рыбалке и научился у алеутов искусству шитья одежды из шкур животных. Приехав на остров Видбей, он открыл скорняжную мастерскую и магазин по продаже изделий индейских ремесел. Научился он также искусству стрельбы из лука, бросания ножей и томагавков и с удовольствием обучал ему местных школьников. Во дворе были установлены мишени, сделанные из срезов толстого дерева, поставленных на попа. Он предложил мне тоже потренироваться. Мне в форте Каспер уже пришлось опозориться при попытках бросить томагавк, так что на сей раз я решил даже и не пытаться.

В порядке компенсации своей неполноценности я рассказал Джиму анекдот: «Вождь племени апачей был чемпионом по стрельбе из лука, но, зайдя как-то во двор еврейского ребе, он увидел на заборе 10 мишеней со стрелами точно в яблочке. Потрясенный такой точностью, он спросил: – Абрам, как это тебе удается? – Все зависит от подхода к достижению цели, – отвечал раввин. – Большинство людей вначале рисуют мишень, а потом стреляют. Я же вначале стреляю, а уже потом рисую мишень». У Джима от задумчивости даже челюсть опустилась, и он, наверное, до сих пор думает о смысле этого анекдота.

Я выразил сомнение, что томагавк использовался индейцами как метательное оружие. До прихода европейцев в Америку индейцы не знали железных топоров, но, приобретя у торговцев топорики, они превратили их в грозное оружие при рукопашной битве. Не знали они также и о существовании лошадей, и только в середине XVIII века североамериканские индейцы впервые увидели лошадей, на которых приехали сюда из Мексики испанские конкистадоры, сопровождавшие миссионеров.

Энергия и юмор Джима заряжали всех вокруг, и не мог он сидеть бездельно. Вместе с женой он шил одежду из замши, и заказов было полно. Делал он также кремневые ружья и ездил на соревнования любителей пострелять из них. На рандеву, подобные тому, что я навестил в форте Каспер, приезжали и индейцы торговать своими поделками из кожи и бисера. За рыжие волосы и легкий характер они дали ему кличку Джим Красное Облако. Его корейская узкоглазая жена очень даже сходила за индеанку и на этих сборищах даже носила их одежду.

А еще любил Джим хорошо поесть и не беспокоился, сколько холестерина содержится в пище. Энджи приготовила нам жареные колбаски, и весь вечер мы пили пиво и рассказывали о себе. В дневнике он написал: «Дорогой Анатолий. Сегодня мне кто-то позвонил и сказал, что по дороге едет на телеге русский человек и хочет меня навестить – этот день я никогда не забуду. Через несколько часов он приехал. Он дал мне повод познакомиться со своей лошадью Джоном, и я водил коня по двору, поил и кормил зерном. А когда лошадь устроили, Энджи решила нас покормить, и этот ужин мы никогда с Энджи не забудем, делясь мыслями и опытом своей жизни со странником. Словно мы знали его всю жизнь. Мы запомним эту встречу надолго, хорошей тебе жизни, друг. Наслаждайся путешествием. Джим Красное Облако и Энджи Вуд».

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги

Генерация: 0.084. Запросов К БД/Cache: 4 / 1
поделиться
Вверх Вниз